Ник Перумов – Алиедора (страница 70)
И Алиедора охотно отдала ей эту вожделенную победу – пропустила удар, но не раньше, чем Аттара начала тяжело, прерывисто дышать, хватая раскрытым ртом ускользающий воздух.
«Выбилась из сил, – холодно подумала Алиедора. – Продержишься ещё сотню ударов сердца, а потом всё. Будь у нас всё по-настоящему, Гончая Аттара, я убила бы тебя, просто и без затей. Уж я-то не выложила бы напоказ из собственного пояса ослепляющие и обездвиживающие заряды. Можешь не сомневаться.
А пока – что ж, победи меня. Голову даю на отсечение, ты сейчас скажешь нечто вроде «ещё чего-то могу».
– Х-ха! Ещё чего-то могу, – хрипло объявила Аттара, опуская деревянный меч и утирая обильно проступивший пот. – Молодец, благородная доньята. Немногие бы продержались так долго. Молодец! – Она хлопнула Алиедору по спине, и та с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть с презрением плечами.
Как же вами легко управлять, люди. Даже лучшими из вас, такими, как Гончие или Мастера.
Но теперь всё позади. В Некрополис пришла весна, а она, Алиедора, направляется в гавань Скришшар, чтобы сесть на корабль и отплыть далеко на северо-запад, на сам Безлюдный берег. Там ей надлежит отыскать некую экспедицию ордена Чаши и «обеспечить её невозвращение», как элегантно выразился Мастер Латариус.
О захвате Долье Некрополисом Алиедора, конечно же, знала. Знала также, что Навсинай, оправившись от первого натиска, поспешил отправить в Меодор все свободные полки своих големов, потеснив армии Мастеров Смерти.
Алиедора искренне удивлялась – зачем Мастерам такие игры? Хороших зомби-воинов не так просто сделать, они дороги, процедура требует редких ингредиентов. Почему бы не отправить ко всем «привилегированным и дипломированным пользователям Высокого Аркана» по Гончей, раз и навсегда прекратив эту войну?
Однако она уже поняла, что вопросы в Некрополисе имеют право задавать не все. Поэтому она, даже и находясь на особом положении, кое на что ответов просто не получала.
«Всё, забыла об этом, – приказала себе Алиедора. – Впереди дальняя дорога, а потом дело. Дело, которое я сделаю, как и подобает настоящей Гончей».
Оказалось, что весна в Некрополисе – это очень красиво. Как и в Деркооре, как и в родном Венти. Деревни, мимо которых проносился дилижанс Алиедоры, окутались белым маревом цветущих садов, и, подгоняемые заклятьями Мастеров, неутомимые зомби трудились не покладая рук.
Миновали развилку, влево отошёл широкий тракт, что вёл к Сиххоту. Туда сплошным потоком шли подкрепления, стягиваемые со всей огромной страны, и Алиедора мельком подумала, что Дигвил, если, конечно, он не полный дурак, подобно его младшему братцу, – уже должен быть очень, очень далеко. Почему-то эта мысль грела, хотя перед собой Алиедора оправдывалась, конечно же, тем, что это именно она обязана убить деркоорского наследника.
В Скришшаре её ждала угрюмая чёрная галера, расписанная красными и белыми черепами. Алиедора мельком удивилась, откуда такая странная раскраска.
– Так оно ведь понятно, госпожа, – ухмыльнулся капитан щербатым ртом. – Нас бояться должны, за лигу чтоб обходили. Когда надо, мы и серой тенью прокрасться могём.
– Вот на сей раз и пойдём серой тенью, – строго бросила Алиедора. На самом деле отданные ей приказы ничего подобного не содержали, но капитан, по счастью, даже не подумал усомниться в словах грозной Гончей с шестью старшими рунами на ошейнике.
Ошейник ей принёс, кстати, сам Латариус. Руны, конечно, ещё не заслуженные, но…
– Надень. Чтобы не задавали лишних вопросов. И не нужно тебе так уж сильно и сразу выделяться.
…Окраску корабля изменили почти мгновенно – стоило обрызгать борта, палубу, паруса, вёсла и мачту каким-то алхимическим добром, в изобилии имевшимся у щербатого капитана. Галера и впрямь превратилась в серый призрак, едва заметный над серой же, окутанной туманом поверхностью моря.
Долгое плавание промелькнуло для Алиедоры почти незаметно. Большую часть времени она спала, или, во всяком случае, старалась спать, борясь с подступающей дурнотой – давали о себе знать эликсиры Некрополиса, медленно и постепенно впитывавшиеся в кровь, а может, одолевала и морская болезнь – ведь раньше Алиедоре хаживать на кораблях не приходилось.
… – Госпожа! Госпожа! – Щербатый капитан осторожно постучал в дверь. – На месте мы, госпожа. Ближе к прибою подходить небезопасно, госпожа. Но лодка вам уже готова.
– Благодарю за верную службу, – с ледяным достоинством бросила Алиедора. – Не сомневайтесь, капитан, я оповещу Гильдию о вашем усердии.
– Премного благодарен, госпожа…
Доньята величественно кивнула.
Утлую лодчонку она спрятала меж скал – в назначенное время её подберёт судно Некрополиса. Та же галера или, быть может, другая. Какая разница? Алиедора не собиралась заводить друзей среди тех, кто служит Гильдии Мастеров.
Безлюдный берег. Глухомань, дичь, о которой на юге рассказывали столько жуткого. Здесь – только нелюдь и нежить. Ну, и те, ради кого Некрополис отправил сюда свою лучшую Гончую. Конечно, Мастера сами ещё не знают, что она – лучшая, но это ничего, скоро поймут.
В Некрополисе уже наступало лето, а здесь едва-едва подняла голову весна, протирая мутные со сна глаза бесчисленных озёр и озерец, щедро раскиданных по мшистой равнине. То тут, то там виднелись купы низких кривоватых деревьев, едва по плечо Алиедоре. Вокруг всё плоско, взгляду не за что зацепиться – сама-то доньята привыкла жить в виду высоченных снеговых вершин.
Здесь много воды, среди моховых берегов неслышно струятся тихие речки, впадающие в озёра. Стаи непуганых птиц, только что вернувшихся из тёплых краёв. Алиедора тихонько вздохнула. В Некрополисе ей строжайше запрещали только одно – пить чистую воду. Исключительно – эликсиры. Если они кончатся, учили Мастера, набери воды в баклажку, кинь туда крупицу из красного флакона, крупицу из синего, размешай, пока всё не сделается чёрным, и только потом пей. Почему так – подробно не объясняли, ограничиваясь лишь самым общим «нарушением баланса начальных снадобий, в твоей крови пребывающих», впрочем, сказали также, что, когда её тело перестроится окончательно, это требование не будет столь уж строгим.
Одна. Под северным небом, что, казалось, вот-вот рухнет на голову, словно подгнившая крыша. Пальцы Алиедоры пробежались по холодным пробкам скляниц с боевыми эликсирами; нет, пить она ничего сейчас не станет. И вообще – лучше всего ей выполнить задание, поменьше прибегая к какой бы то ни было алхимии Мастеров.
Интересно, что здесь, на Безлюдном берегу, понадобилось ордену Чаши, этим всемирным старьёвщикам, как их называл Мастер Латариус. Алиедоре следовало узнать, что же именно, и, разумеется, доставить
«Орден Чаши, – говорил Мастер Латариус, – противник, конечно, серьёзный, но не так, чтобы очень. Вот на орден Солнца я бы тебя ещё не отпустил, честное слово, да, не отпустил бы. Маленькая ещё». Алиедора чуть улыбалась уголками губ. Маленькая. Ха-ха. Она чувствовала себя старше не только Аттары, не только Латариуса, но даже и камней Гильдии, древнее вырытого давно умершими рабами карьера. Наверное, ровесником мог бы оказаться лишь сам мир.
«Вы ушли от меня, Дракон с Тьмою. Не знаю, что за сущности крылись за вашими жуткими масками, да и знать не хочу. Я не подошла, не смогла – ну и ладно. Есть те, кто в меня верит, кто знает, что я сумею, преодолею, сдюжу». Она замерла, прислушалась к себе. Нет, дурнота никуда не исчезла, просто чуть отступила, приглушённая. К постоянным тошнотным позывам привыкать было труднее всего. Интересно, что в бою они исчезали. Сражаясь, молодая Гончая становилась сама собой, идеальной машиной, живым големом. Когда кончался бой и возвращалась обыденность, вместе с ней приходила и дурнота.
И сейчас Алиедора вольно или невольно торопила события, ожидание первой настоящей схватки становилось невыносимым.
Указанное Мастерами место находилось невдалеке от берега, лишь в полудне пути. Алиедора спешила, перейдя на ровный бег, каким Гончие способны были одолевать два десятка лиг за день. Тут уже не обойтись без снадобий, и Алиедора, не останавливаясь, зубами выдернула пробку одной из скляниц.
Жидкий огонь потёк по внутренностям, заставляя ноги забыть об усталости. Казалось, прибавь доньята ходу – вмиг достигнет далёких-предалёких гор.
Но нет, нельзя. Только так, сдерживая собственное пламя, вдох-выдох, правая нога, левая, вновь правая. На время ты не человек, даже не Гончая. Ты – голем. Гончей ты сделаешься, когда вцепишься врагу в глотку.
А вокруг – мох, да болотца, да озерца во мху. И она, режущая плоскость мира, словно чёрный клинок. Ветер касался пылающих щёк, и Алиедоре казалось – ещё немного, и она взлетит, взлетит без всяких крыльев.
…В назначенное место она вышла, как и планировали Мастера, в сумерках. Добралась бы и быстрее, но последнюю лигу пришлось идти сторожко, оглядываясь, застывая на месте и подолгу вслушиваясь. Впереди лежало нечто вроде тесно сдвинувшихся боками холмов, и там, не скрываясь, вились флаги, горели костры, тесным кругом сбились добротные повозки, по мху бродили унылые тягуны – им, беднягам, он едва ли пришёлся по вкусу.
Алиедора распласталась, змейкой-ползушкой скользнула меж кочками. Волны серого сумрака обгоняли новоявленную Гончую, сердце быстро гнало кровь по жилам, и это было плохо – действовать надлежало в совершенном спокойствии.