Ник Перумов – Алиедора (страница 43)
…Никто из северян не боялся смерти и не бежал от неё. Но этого ли желает сейчас их повелитель, великий, величайший?..
–
Голос умолк, но доньята чувствовала, что надо торопиться. Великий Дракон не любит, когда мешкают с исполнением им сказанного.
И она побежала, перепрыгнув через неподвижного, скорчившегося на земле трёхокого чародея, побежала прямо в гущу сражения, не думая, не рассуждая и даже не боясь – потому что капля крови всегда исполняет приказы того, чьей частичкой она является. Для неё это даже не приказы – но само её существование.
Она не умрёт. Внутри – словно раскалённый стальной стержень. Алиедора сама не заметила, как оказалась среди яростно схватившихся людей и машин, под ногами валялись – вперемешку – истерзанные тела северян и массивные стальные туши големов: невероятно, но варвары ухитрились свалить ещё нескольких…
Над самой головой доньяты что-то свистнуло, справа надвигался железной горой навсинайский голем. Он не искал правых и виноватых, он видел лишь «чужих» – живых, двуногих и не из металла, а из мягкой плоти.
Алиедора бросилась ничком на землю, пропуская над собой бешено вращающийся диск зубчатой пилы, которым орудовал монстр Высокого Аркана. Вот он, кор Дарбе, совсем рядом – покрытый пóтом и кровью рычащий зверь, орудие великого Дракона, Дракона, удостоившего одну её взглядом и словом…
– Дракон сказал – отходить! – завопила доньята, уворачиваясь на сей раз от длиннющего трезубца в лапе другого голема. – Отходить, ваш бой не здесь!
Скользнувший по девушке взгляд варвара, казалось, прожигал насквозь. Алиедора не сомневалась, предводитель северян словно сам слышит сейчас слова Дракона, переданные через каплю Его крови.
Во всяком случае, кор Дарбе не задавал вопросов и даже не выкрикивал команд. Просто проделал какое-то быстрое и на первый взгляд неразличимое движение вскинутым клинком, понятное тем не менее всем его соратникам.
Северяне дружно, слаженно выходили из боя. Они бегали быстрее големов, во всяком случае, накоротке. Железные страховидлы припустили следом, громыхая и лязгая, каменные глаза, чередой пламенеющих фурункулов опоясывавшие головы, горели, словно от ненависти. Конечно, на самом деле големы никакой ненависти или иных чувств испытывать не могли, но Алиедора готова была поклясться всем, что у неё ещё осталось, – стальные убийцы Навсиная ненавидят живых ещё злее и неотступнее, чем зомби Некрополиса.
Варвары уходили тем же путём, что и пришли, мимо так и не сдвинувшегося с места Метхли – чародей хлюпал кровью и гнусаво скулил. Кор Дарбе даже не взглянул на него, лишь коротко кивнул двум своим соратникам, и те, молча ухватив трёхглазого волшебника за руки, поволокли за собой по снегу, словно санки.
Големы не остановились. Усталость им была неведома, они могли преследовать беглецов дни и ночи напролёт, до тех пор пока эти живые, со своей жалкой и слабой плотью, не свалятся от изнеможения.
Варвары же, в свою очередь, бегать умели. Ровно, сжато, словно катящиеся под гору клубки; ни раззявленных ртов, судорожно захватывающих воздух, ни выпученных от усилия глаз. Северяне бежали так же, как сражались, – ничего лишнего, совсем-совсем ничего.
Великий Дракон хорошо школил своих слуг.
Алиедора, сама себе удивляясь, неслась наравне с варварами, однако ближе к вечеру всё-таки выбилась из сил. Прозываемый великим, величайшим не торопился в открытую и дальше помогать капле собственной крови, во всяком случае, выносливости у Алиедоры волшебным образом, увы, не прибавилось.
Вожак северян что-то прорычал, оказался рядом, одним движением вскинул доньяту на плечо.
– Держись крепче!
И отпустил руку.
Совет был дан не зря. Не свалиться со здоровенного варвара оказалось той ещё задачкой. Пришлось обхватить его голову руками, прижаться, как только могла.
Големы отставали. Их погонщиков, сидящих за меодорскими стенами, это, скорее всего, ничуть не волновало: стальные чудища будут преследовать дерзких неостановимо, пока не придёт команда прекратить погоню.
Варвары бежали до самой темноты. Казалось, подобное не в человеческих силах; и Алиедора, словно и впрямь капля крови великого Дракона, видела как лёгкий туман странную ауру, окутывавшую северян с ног до головы. Лёгкую, почти незаметную, ускользающую, будто последний свет летнего дня, – она исходила то ли от втёртых в мускулистые тела снадобий, то ли от наложенных каким-то иным образом заклятий, то ли её источала сама кровь в жилах подданных кора Дарбе. Этого доньята не знала, но была уверена: там что-то есть.
Остановились в зимних сумерках, и только теперь Алиедора заметила некие признаки усталости – тяжёлое дыхание, непривычно опустившиеся головы и плечи, уроненные, словно ставшие неподъёмными, руки.
Бодрость сохранили лишь кор Дарбе да его ближайшие помощники Хтафр и Резро.
Алиедора, хоть и провела немало времени на плече вожака, мешком свалилась в снег. Каждая жилка не то что ныла – вопила в голос, потому что удерживаться на плечах Дарбе оказалось чуть ли не труднее, чем бежать самой.
– Они близко, кор, – прохрипел Хтафр. – Десять и ещё пять орлов.
Каких именно «орлов» имел в виду варвар, Алиедора не поняла.
– Знаю. – Вожак северян смотрел в быстро сгущающуюся тьму. – Эти быстрее старых.
– Колдуны из-за гор прислали самых лучших, – вступил Резро.
– Колдуны из-за гор в союзе с Долье, – всё так же хрипло продолжил Хтафр.
– Вместе давят Меодор. – Резро бросил быстрый взгляд на доньяту.
«Мне нет до этого дела», – тупо подумала Алиедора. И впрямь вложенное, видать, самим Драконом великим, величайшим уходило безвозвратно, наваливалось прежнее тупое равнодушие. Она жива? Ззачем, почему, для чего?
Хотя нет. Ей осталось сделать последнее, после чего можно соскользнуть обратно, в уже ставшее привычным и тёплым болото безразличия.
– Великий Дракон послал меня сказать тебе, кор, что твоя битва не под стенами столицы, – глядя в одну точку, поведала доньята окружающим сумеркам. – Величайший не открыл мне, где именно она будет. Ты найдёшь это сам.
Варвары слушали её с настоящим благоговением.
Вожак резко наклонился, грубо схватил Алиедору за подбородок, заставил вздёрнуть голову. Она молча повиновалась – что происходило с её телом, давно уже не имело значения.
Буравящий взгляд скрестился с её собственным, рассеянным, глядящим куда-то мимо, за грань сгущающейся тьмы. И вновь, как и в прошлый раз, Дарбе, похоже, не ощутил в ней лжи. Да её и не было, этой лжи – она честно передала, что сказал Дракон с небес…
– Ты узнаешь во cне, кор, что тебе дóлжно сделать.
– Я понял, – последовал ответ.
Но когда он будет, этот сон? Големы не остановятся. Им не нужны ни пища, ни питьё. И отдых не нужен тоже. Что собирается делать вожак северян, как спасаться?
Но, похоже, самого кора Дарбе это ничуть не беспокоило. Со словами: «Дракон всевидящий, всезнающий укажет нам дорогу» – предводитель варваров растянулся прямо на снегу, закрыл глаза и миг спустя уже спал, как ребёнок.
Невдалеке Хтафр походя ткнул носком сапога скулившего Метхли. Трёхглазый чародей охнул и дёрнулся. Убедившись, очевидно, в том, что волшебник до сих пор жив, северянин кивнул и отошёл.
А может, тебе его добить, благородная доньята Алиедора? Прошлый раз ты не довела дело до конца, но теперь…
В каждой цепи есть слабое звено, но бывает так, что разбить только его недостаточно. Нужно выбивать эти звенья одно за другим, до тех пор, пока… пока не останешься только ты и никаких цепей вообще. Метхли был самым слабым звеном в цепи северян; зачем они держали его, Алиедора вообще не могла понять. Бить её сумел бы любой.
Значит, Метхли?
Убивай слабых и выжидай момента, чтобы ударить сильным в спину. Только так можно выжить. Никто не лезет на навсинайского голема – кроме разве что кора Дарбе, ну так варвара едва ли кто отнесёт к обычным людям, таким, как сама доньята.
Это простой закон жизни.
У Алиедоры не было никакого оружия, но достать нож она сумеет, варвары увешаны этим добром.
Да. Убить Метхли. Это станет первым шагом твоего возвращения, доньята.
Вопрос «возвращения куда?» она себе так и не задала. Само слово «возвращение» донельзя приятно каталось во рту, таяло, точно медовый пряник. Возвращение – а ей есть куда возвращаться. Метхли сбил её с изначального пути – Метхли за это и заплатит.
…Однако прикончить трёхглазого чародея не удалось – кор Дарбе вскочил со снега, словно и не спал ещё мгновение назад.
– Дракон разрушающий, испепеляющий явил мне свою волю. – Казалось, вожака северян охватило настоящее пламя. Только что он пребывал в абсолютном покое, и вот его переполняет бьющая через край сила.
«Всё-таки они не люди, – отстранённо подумала Алиедора. Равнодушно, просто осознавая творящееся. – Не люди, хотя и ходят на двух ногах. Неужели их и впрямь так изменила Гниль? Или Дракон великий, величайший её посредством?»
Вопросы канули в глубину опустевшей души, словно камушки в тёмный пруд. Нет ответа, и не нужен он.
Варвары же тем временем во все глаза глядели на вождя. Ни у кого, похоже, не было и тени сомнения, что устами кора Дарбе говорит сейчас сам Дракон.