Ник Перумов – Алиедора (страница 29)
– И не объявил открытой войны. – Дигвил Деррано остался стоять на одном колене, почтительно склонив голову перед отцом. – Таковы последние вести. Доарнцы обнаглели, перейдя границу во многих местах; на западе, мне донесли, им совсем нечем поживиться, зато на севере развернулись вовсю. Шесть крупных отрядов. Наёмники и родня королевы Мейты. К ним примкнули многие другие нобили.
В тёплом зимнем шатре сенора жарко горели печи – одна в глубине, рядом с ворохом мехов, служивших постелью, и другая подле входа, не пускающая холод внутрь. Хозяин замка Деркоор слушал старшего сына молча, неспешно потягивая из фамильного кубка подогретое вино – затянувшаяся и скучная осада замка Венти, по крайней мере, позволяла устроиться с известным комфортом.
– Что же его величество? – наконец осведомился сенор Деррано, глядя на расстеленную карту.
– Его величество не раскрыл своих намерений, – развёл руками Дигвил. – Несмотря на все вопросы, кои отважились задать иные сеноры…
– Надеюсь, сын мой, тебя в числе любопытных не оказалось?
– Не оказалось, батюшка.
– Молодец. Всё-таки что-то усвоил… А что же принц Льювин?
– Его высочество не был явлен нам, – ответил Дигвил фразой истинного царедворца.
– И эдикта о меодорском престолонаследии тоже нет. Хм… – Деррано-старший вновь задумался. – Доарн не ударил всей своей силой, что хорошо, очень хорошо. Но наш-то почему медлит? Короновать Льювина, объявить себя регентом…
– Быть может, – рискнул предположить Дигвил, – его величество опасается вмешательства Высокого Аркана? Как ни крути, сложившийся порядок вещей нарушен. И, боюсь, необратимо…
Сенор побарабанил пальцами по походному столику.
– Думаю, сейчас идёт торг с Доарном. Там далеко не все жаждут встречи с рыцарями Долье на бранном поле. Не удивлюсь, если Семмер сперва уладит дело с северным соседом, предложив ему часть меодорских земель, и лишь после того коронует принца. Другое у меня из головы не идёт, сын. Догадываешься?
– Никак нет, батюшка. – Дигвил низко склонил голову.
– Хватит, – поморщился сенор. – Не перегни палку с сыновней почтительностью. Люди должны видеть, что ты – будущий хозяин Деркоора, а не шерстистик беззубый. Мне тоже донесли, что на всём северо-западе даже трупо– ёдов не осталось; ты не озаботился узнать причину?
– Прости, батюшка. – Молодой Деррано сокрушённо развёл руками.
– Думай, Семь Зверей тебе в глотку, – недовольно проскрипел старый сенор. Дигвил честно попытался, так, что виски враз заломило и случилось колотье в затылке, но помогло это мало.
– Не могу знать, – наконец признался он. – Пустыня и пустыня. Может, люди сенора Эфферо постарались. Они туда ходили.
– Ходили! – скривился Деррано-старший. – Гниль там прорвалась, сын, да так, что у всех глаза на лоб, даже у инквизиторов. А уж они-то, сам понимаешь, насмотрелись.
– Сильно прорвалась? – Дигвил так и не смог придумать ничего поумнее.
– Достаточно, чтобы запустошить земли на два дня пути во все стороны, – сухо ответил отец. – Я о таком даже не слышал, хотя сколько уже на свете живу и чего только при мне не случалось… что-то небывалое там творится, сын.
– Но Гниль… кто ж про неё что знает?
– Никто. Даже мэтр Бравикус признаётся, что, как говорится, ни на топор, ни через колоду. Инквизиторы тоже… недалеко от него ушли. Ведьм жечь – это ведь не с многоножками сражаться и не пузыри запечатывать.
– Гниль всегда была, батюшка, – решился возразить Дигвил. – Когда-то сильнее, когда-то слабее. Я читал – случались годы, когда о ней вообще забывали. А потом всё снова, да и зло как!
– Вот именно – «и зло как», – сенор перебил сына. – Что толку с наших побед, что толку с Меодора, если тут Гниль гнездо свила?
– Гниль не может «гнездо свить», – осмелел молодой дон.
– Уж не знаю, чего она может, а чего не может, – отрезал Мервен Деррано. – Ясно лишь, что все наши расчёты Бездне достались, а может, и самим Шхару с Жрингрой. И если эта Гниль на юг повалит, за Артол и прямо сюда…
Дигвил Деррано не был трусом, не прятался за чужие спины в бою, но тут не выдержал – вздрогнул. Хорошо туповатому Байгли – радуется жизни с очередной пленницей и горя не знает. А скажи ему про Гниль – только в носу поковыряет с глубокомысленным видом и изречёт, мол, Ом Прокреатор не выдаст, многоножка не съест.
– И ещё вести пришли, – хозяин Деркоора поднялся, упёрся ладонями в жалобно скрипнувший стол, – с побережья. Заметили там костуру[1] варваров.
Дигвил смахнул враз проступивший пот.
Варвары.
Люди из-за моря Тысячи Бухт. С самого северного края обитаемых земель, за которыми, согласно официальной картографии, обитает только и исключительно нелюдь. А может, и откуда ещё подальше.
Иногда с ними можно договориться. Очень редко – откупиться рабами и деветом, но драгоценный металл варвары принимают неохотно, куда больше их привлекает живой товар. А куда чаще они вообще ни о чём не разговаривают, а просто сметают всё на своём пути, ещё почище той самой Гнили, что живёт только от рассвета до заката. Что они творят в захваченных городах и замках, лучше было и не думать.
Варваров мало. Строя не знают, бьются каждый сам за себя. Казалось бы – разве горстке морских находников устоять против правильного рыцарского строя, перед множеством стрелков, перед ощетинившейся копьями пехоты, устроенного вагенбурга?
Однако сотня-другая северян запросто ломала хребты десятикратно сильнейшим армиям. Сто против тысячи, и тысяча позорно бежит, оставив на поле боя половину своих убитыми или ранеными.
Что им помогает, этим варварам? Да, они сильны – выше, плечистей, мощнее среднего южанина. Да, у них хорошие кольчуги, добрые шлемы, славные мечи – но всего этого в достатке и у воинов Свободных королевств, а кольчуга вдобавок не спасёт от удара рыцарским конным копьём, какое только на крюке и удержишь…
Всё верно. Не один король, не один знатный сенор рассуждал примерно так же, выводя полки против горстки, как казалось, северян с крутобоких чёрных кораблей, сделанных из костей неведомого морского зверя.
Выводил – а потом бежал, не оглядываясь, воя от нестерпимого ужаса, потому что за спиной полыхала его столица, а нападавшие устраивали жуткую резню, не щадя никого и даже не стремясь пограбить. Это постоянно ставило в тупик правителей всех приморских королевств, потому что варварам, казалось, нужны были именно убийства и мучения жертв, а вовсе не собранная с испуганных городов дань. Нет, случалось, от северян откупались. Но их предводители гораздо чаще вместо переговоров и торга присылали парламентёров обратно – в кожаных мешках, аккуратно сложив вместе расчленённые тела.
И вот чёрная костура замечена вблизи меодорских берегов…
– Давненько не жаловали гости тёмные, – проговорил тем временем старший Деррано. – Всё больше на севере шарили. Я от негоциантов с Симэ слыхал, что хаживают костуры и на запад, в море Мечей мелькали. Ну, с Облачным-то Лесом у них не вышло, а вот по Вольным городам кое-где прошлись, словно помелом огненным.
Дигвил молча кивнул. Северяне не стремились к завоеваниям. Им не требовались земли и укреплённые замки. Ничего, кроме лишь битвы, крови, пожаров и разрушения.
Потом, насытившись кровавыми игрищами, они покидали истерзанные берега. Чёрные костуры исчезали в морских туманах, чтобы вынырнуть вновь… когда?
– Где же они, батюшка?
– Заметили их в устье Эсти. Куда потом направятся – один Ом ведает. Может, повезёт нам, на Доарн двинут, ну а может, и на нас, – Мервен Деррано покряхтел. – Но готовиться нам надо ко всему. Теперь понял, сын, почему я не усердствую с осадой?
– Понял, батюшка, – поклонился тот.
Глава 7
К северу от меодорской столицы лежит область крутобоких холмов, перевитых, словно кудри собравшейся на праздник девушки, лентами нешироких и мелких речек. Их все, словно заботливая мать, собирает озеро Эсти; места эти зовутся
Именно туда, к
Доарнским наёмникам улыбалась удача. Обозлившись на докучливый отряд, дольинцы начали охоту; трижды кондотьерам пришлось выдержать открытый бой. Всякий раз выручал трёхглазый чародей; что он делал, Алиедора так и не поняла, но от плодов им сделанного девушку выворачивало наизнанку. Лопнувшие тела, разбросанные внутренности, кровь, кровь, кровь на дымящемся снегу; и шевелящиеся, словно змеи, кишки.
Впрочем, это делал не он.
Волшебник продолжал учить её. Теперь слова и жесты, вдыхание неощутимого другими металлически-кислого запаха приводили доньяту в странное состояние между явью и… нет, не сном, но иной явью. Там требовались уже другие слова и жесты – на которые уже приходил ответ. Что-то огромное шевелилось где-то в глубине, выбрасывая вверх призрачные щупальца, оборачивающиеся тут, на поверхности, чьим-то ужасом, кровью, болью и смертью. А может, и чем-то хуже.
«Я выжила, – с упрямой и злой радостью думала доньята. – Я больше не испуганный шерстистик, в ужасе мечущийся по охваченному пожаром дому. Я сражаюсь за свой Меодор. За замок Венти. Я мщу за папу. За себя. За всех!