Ник Перумов – Адамант Хенны (страница 15)
Тем не менее добрая сотня эльдрингов в полном вооружении окружила лагерь со всех сторон и потребовала выдачи хазгов. Однако те, словно предчувствуя, уже успели скрыться. Гнаться за ними никто не стал.
В положенный срок, как и предсказывал Ория, появился Сваран. Молодой тан без долгих колебаний согласился участвовать в походе; вместе с Орией он, подписав рядную грамоту, остался в Тарне ждать подхода главных сил флота эльдрингов.
– В море-то выходим или нет? – сердито спрашивал Фарнак у Маленького Гнома.
– Выходим, выходим, – успокаивал его тот. – Вот только травы Фолко соберёт, чтобы отвары готовить, – и в путь.
Это задержало их ещё на полтора дня. Торин лежал в беспамятстве, рана гноилась, и кто знает, чем бы всё кончилось, если бы хоббиту не посчастливилось набрести на целему, невесть каким ветром занесённую сюда с севера. После этого дело пошло лучше, и утром они отвалили. Торин уснул спокойно, дыхание его стало ровным, жар спал.
«Драконы» Фарнака и Хьярриди вышли в открытое море.
Глава III
Торин был в бешенстве. С тех самых пор, как гном пришёл в себя, он не переставая ругался самыми чёрными словами, правда, лишь когда рядом не маячила Эовин, а поскольку она всё время вертелась поблизости, помогая Фолко ухаживать за раненым, то понятно, какой запас сильных выражений накапливался у Торина к тому моменту, когда девчонка выскакивала наконец на палубу.
– Ты отвык проигрывать, друг мой, – заметил Фолко, меняя гному смоченную отваром целемы повязку. – Мифрил, он ведь тоже коварен – начинаешь думать, что неуязвим. Ан не тут-то было!
– Я найду этого степного пса, – задыхался гном, едва не слетая с койки. – Найду и…
– С меня он грозился содрать живьём кожу, – как бы невзначай заметил Фолко.
– Я ему устрою похлеще! – грозился Торин.
– Брось! Лучше послушай, что я там запомнил…
Фолко и Малыш сидели у постели Торина, устроенной в крохотной – двое едва могли повернуться – каютке под недлинной носовой палубой «дракона».
– Хазги тоже что-то почувствовали. Их шаманы – уж точно. И, похоже, они поняли, что эта Сила – враждебная им – подвигает побеждённых на месть. Их вожак открыто сказал мне, что не собирается ждать, пока их прирежут, точно скот. Я так понимаю…
– Что они тоже могут наплевать на договор и напасть первыми, – мрачно подхватил Малыш.
– Истинно так, – кивнул Фолко. – И, скажу я вам, это пугает меня больше всего.
– Да чего ж тут пугаться? – кривясь от боли, заметил Торин. – Пусть нападают! По крайней мере, тогда Эодрейд не нарушит слова…
– Он его уже нарушил, – сурово возразил Фолко. – Нарушил, как только решил про себя: договор и клятва – лишь пустые слова! Олмер, насколько я помню, тоже с этого начинал. И тобой замеченный – хотя, конечно, я так мыслю, что никакой это не свет, а ещё какой-то сюрприз из наследства Гортаура или даже самого Мелкора, – так вот, свет сей сводит людей с ума, заставляя забыть обо всём, подталкивая их отринуть клятвы и обещания – лишь бы достичь цели. Эодрейд придумал вести войну на истребление. Я когда такое услышал, чуть второй раз со скамьи не сверзился, до подобного не додумался сам Саурон! Хазги тоже решили, что церемониться с соломенноголовыми нечего, ждать, пока те подготовят месть, незачем и нужно ударить первыми. Я не удивлюсь, если они тоже станут вырезать роханцев всех до единого… как там в предании?..
– «Кто дорос до чеки тележной», – закончил Малыш. Лицо его стало темнее ночи.
– Именно, – кивнул хоббит. – Вот почему нам надо как можно скорее в Умбар. Это ближе к нашему загадочному Свету – надеюсь, там мы сможем разузнать что-то ещё.
– Если только в Умбаре уже не идёт резня, – вдруг спохватился Малыш. – Что, если тому же Скиллудру стукнуло в голову, будто остальные эльдринги спят и видят с ним покончить, и после этого он взял, да и пошёл косить правого и виноватого?
– Корни и сучья! Об этом я и не подумал, – признался хоббит. – Но тогда тем более надо торопиться. А то как бы и впрямь не успеть к самому штурму!
– Свет, Свет, Свет… – пробормотал Торин. – Вразуми меня, Дьюрин, что же это может быть?
– Не ломай себе голову, она у тебя и так не в порядке, – буркнул Малыш. – Ох, до чего ж мне это всё не нравится! С Олмером гадали – не нагадали, и теперь, вот попомните мои слова, то же самое случится! Опять будем бродить по всему Средиземью в поисках врага, а он у нас под носом окажется. Поймём, да поздно уж будет.
– Будет тебе! – остановил друга Фолко. – Про Умбар это ты правильно сказал. Думаю, заглянуть туда было бы невредно. Где там у нас Древобородово питьё?
– Во имя Махала, что ты хочешь делать? – разом воскликнули Торин и Малыш.
– Ты ж в Умбаре никогда не был! – добавил Строри.
– Ну и что?
– Как «ну и что»? – возмутился Малыш. – Нужно ж знать, что хочешь увидеть, – если в учёных трактатах правда написана! То есть надо тебе представить либо умбарскую гавань, либо саму крепость… О таком я, по крайней мере, читал.
– Не знаю, может, ничего и не получится, – признался хоббит. – Но попытаться стоит. Что мы теряем?
– Ну, если ты увидишь одно, решишь, что так и есть на самом деле, а потом окажется, что всё совсем не так, – проворчал Торин.
– Вот и сравним, как до Умбара доплывём.
Гномы только пожали плечами.
Фолко достал из заплечного мешка тщательно обвёрнутый одеялом каменный кувшин. Всю дорогу он лишь немилосердно оттягивал хоббиту плечи. Пришла пора доказать, что его таскают с собой не зря.
От первого же глотка по телу разлилось приятное обволакивающее тепло, будто от крепкого вина, только не было в питье Древоборода ни капли винного дурмана. Хоббит зажмурил глаза и сосредоточился. Ему предстояло, подобно птице, промчаться над морскими просторами к огромной умбарской бухте, к жёлтым и серым скалам, что будто челюсти сдавили узкое горло пролива, к высоким бастионам, испокон веку защищавшим крепость от ударов с моря; ему предстояло пройти воздушными путями и увидеть правду!
Прорыв к далековидению удался хоббиту на удивление легко и быстро. Взор его послушно устремился вдаль, в один миг покрыв громадное расстояние. Открылись очертания умбарского берега.
Море дошло здесь до двух старых сходящихся горных кряжей. Глубокая долина стала бухтой, а склоны гор – берегами. Трудно было придумать лучшую защиту от бурь и штормов.
Сейчас в Умбаре стояло множество кораблей – и гребных и парусных. Больше всего, конечно же, «драконов» Морского народа, захватившего Умбар после краха Гондорского королевства. Умбарские корсары, некогда попортившие королям Минас-Тирита немало крови и давшие начало морскому племени, могли спать спокойно – они были отомщены. Правда, на Умбар издавна зарился богатый и многолюдный Харад, но на сей раз верным сподвижникам Саурона изрядно натянули нос. С суши крепость казалась неприступной, и харадские правители, похоже, смирились с потерей.
С высоты птичьего полёта хоббит видел суетливую жизнь на улицах города. Он разительно не походил ни на Аннуминас, ни тем более на Минас-Тирит. Глинобитные жёлтые дома в два и три этажа смотрели на улицы глухими стенами – окна выходили во внутренние дворики. О мостовых и речи не было, пыль едва не закрывала солнце. По улицам медленно двигались караваны, цепочки странных животных – кто с двумя горбами, кто с одним, – отдалённо похожих на лошадей, только побольше. Полнились народом рынки. Словом, всё было спокойно.
Видение прервалось, как всегда, неожиданно.
После рассказа хоббита гномы лишь пожали плечами.
– В Умбар приплывём – поглядим, что тут тебе напривиделось, – ворчал Строри.
В тот день улов оказался совсем никудышным. Немолодой рыбак, в одних холщовых, закатанных до колен штанах, брёл по тропе к хижине. На спине он нёс плетёную корзину с рыбой – той было почти вдвое меньше обычного.
Тропа поднималась на зелёный откос и ныряла в укромную, заросшую ивняком ложбину. На её склоне стояла избушка, кривовато, но прочно срубленная из нетолстых брёвен – таких, чтобы мог поднять один человек. Залаял кудлатый пёс, бросаясь в ноги хозяину.
– Привет, Сан, привет. – Рыбак потрепал собаку по загривку. – Сейчас поедим. Сегодня еда будет, а завтра придётся поголодать. Как, потерпим?
Пёс умильно вилял хвостом – завтрашний день для него не существовал.
Человек принялся за разделку улова, однако не управился и с третью, когда дверь заскрипела.
– Трудишься, Серый? – властно произнёс гость. Был он низок, с заметным животом и красноватым лицом, облачённый, однако, несмотря на важный вид, в весьма затрапезную одежду. За спиной висела большая плетёная корзина на ремнях. – Это правильно, молодец, жупан будет доволен. Вот только, – он быстро окинул опытным взглядом горку разделанной рыбы, – маловат улов-то!
– Что делать… – рыбак вяло пожал плечами, – сколь выловилось… Ты что же, всё сейчас и заберёшь, Миллог?
Они говорили на языке ховраров. Для низенького сборщика это наречие явно было родным, рыбак же по имени Серый изъяснялся с некоторым трудом.
– Ну что же я, злодей, что ли? – возмутился тот, кого назвали Миллогом. – Работник тогда работает, когда есть что жрать. – Он быстро отодвинул в сторону пяток рыбёшек поплоше. – Это тебе и псу твоему.
– Спасибо досточтимому, – равнодушно поклонился рыбак.
Миллог сноровисто смахнул оставшуюся добычу себе в корзину, однако уходить не спешил.