Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер. Книга третья: Космический мусорщик (страница 1)

Ник Монк

Венера-Москва-Юпитер. Книга третья: Космический мусорщик

Пролог

Совет прошёл хорошо. Один за одним флаеры членов совета покидали Небесный дворец, как гости любили называть её дом, парящий над океаном в двухстах километрах к югу от атолла Вест Пойнт. Высокая стройная женщина, одетая в длинное светлое платье до пола с широкими рукавами, скрывавшими ее руки, проводила взглядом разлетающиеся флаеры, которые уносили гостей кого на космодром Острова Рождества, а кого – прямо на континент.

Отведя взгляд от панорамного окна, хозяйка Небесного дворца повернулась к небольшому богато инкрустированному столику, на мраморной столешнице которого стояла небольшая керамическая шкатулка, накрытая силовым полем. Её наряд, украшенный непривычным узором, ловил блики от окружившего женщину серого прозрачного кокона, когда она открыла ящичек. Плавным движением она достала небольшую ампулу, пульсировавшую фиолетовыми и сиреневыми всполохами, и спрятала узкие ладони с тонкими пальцами в рукава, крепко сжимая драгоценный предмет. Повинуясь одному только её намерению, диафрагма двери скользнула в стороны, распадаясь по причудливому контуру цветочного орнамента и открывая гравитационную шахту.

Работа шла по плану, результаты её удовлетворяли. Слава единой Силе, – этап, когда деление людей на расы тормозило прогресс, все явственнее уходил в прошлое, и ему на смену приходило единое свободное общество, где стирались национальные, культурные и нравственные различия. Деление на расы, государства и семьи когда-то имело смысл, но сейчас, когда уже проделана такая огромная работа, осталось приложить совсем немного усилий, чтобы помочь человечеству покинуть Землю. Нехорошо, когда такая молодая и сильная энергия пропадает, прячась под защитой материнской планеты. Их цивилизация прошла длительный путь до приемлемого уровня развития, позволявшего приблизится к обретению древнего знания.

Из шести клад, в терминологии генетической генеалогии, на встрече присутствовали пять. Она представляла шестую. Для гаммы Силы и её аккордов не хватало одной частоты, но она жила в седьмой гаплогруппе, всегда идущей наперекор. Ей не нужно было их согласие как таковое, но никак не получалось настроить их культуру и систему ценностей на нужную волну генерации энергии отклика. Многочисленные эксперименты с носителями ДНК седьмой клады ещё ни разу не дали биоэнергетический резонанс выше 17%.

Лифт доставил хозяйку парящего дворца на личный этаж, и стоило лепесткам кабины начать раскрываться, как три охранных дроида разлетелись по коридору. Через небольшую паузу за ними последовала и она сама. Издалека могло сложиться впечатление хрупкой беззащитности, которое возникало при взгляде на её талию стройную даже на фоне узких плеч и бёдер. Лицо женщины, хранившее выражение спокойной задумчивости, высокоподнятая голова на изящной длинной шее, украшенной скромным ожерельем из неприглядного серого металла, так гармонировавшего с обручем в её платиновых волосах, прямая гордая осанка – излучали скрытую мощь и силу.

Она не торопясь шла по коридору в направлении двух девушек, замерших в отдалении у небольшого ответвления, казавшегося тупичком. Движения их госпожи были плавными, так что казалось – она скользит над полом. По мере её приближения девушки церемониально сложили руки на груди, и их лица осветили радостные улыбки, когда они слегка согнулись в приветственном поклоне, охваченные трепетом.

За их спинами растворилась дверь, и они покорно последовали за своей госпожой в блестевший белизной зал, в центре которого возвышался саркофаг регенерации, а рядом стояли две медицинские капсулы. Она тщательно отбирала этих девушек и, благодаря этому, всего за два года смогла довести биоэнергетический резонанс до 98,5 %.

Она могла позволить себе этот перерыв, он был ей технологически необходим. Её биологическое тело даже испытывало что-то похожее на радость физиологического возбуждения. Сейчас их делу никто не мог помешать. Соперник, сбежавший в информационно-энергетическую форму, заперт в параллельном континууме. А новая ветка контакта, вспыхнувшая чуть больше месяца назад, не успеет развиться – она её уничтожит после обновления. Как, собственно, и все бывшие до этого.

Девушки радостно разоблачили госпожу, аккуратно сняв и уложив украшения, и освободив волосы от множества причудливых заколок. Не позволив коснуться себя, хозяйка упругим движением уложила своё жилистое тело на ложе саркофага и прежде, чем его активировать, пристально посмотрела в глаза каждой помощнице. Девушки разделись и заняли свои места в медицинских капсулах, интегрированных с саркофагом. Сегодня она могла себе позволить позаботиться о теле.

Глава 1.

Рывок. Уклонение. Ветка царапнула край правого уха. Перепрыгнул длинный куст кедрового стланика и оттолкнулся ногой от березового пенька, огибая заросли багульника. Пробежав несколько шагов вдоль ручья, который в ста метрах ниже терялся в непроходимой мари, я нашел подходящее место, перепрыгнул его и начал подниматься на противоположный склон распадка.

Петляя между елями и пихтами, я старался не снижать скорость, и вскоре показались знакомые места. По правую руку росла ивовая рощица, за которой шла проложенная мной тропка на вершину горы. На середине подъема лес стал чище, уступив место могучим лиственницам, среди которых все чаще встречались прогалины, а то и вовсе поляны, напоминавшие небольшой луг. Бежать стало легче, но все равно приходилось высоко поднимать ноги, чтобы не путаться в высокой траве. Обогнув дубняк, я выскочил на гребень древней речной террасы.

Куда хватало взгляда передо мной в предутренних сумерках раскинулось бескрайнее серо-зеленое море тайги с серебрящимися прожилками рек и белесыми от тумана пятнами болотистых марей. Воздух был наполнен ароматом хвои и смолы, а тишину нарушали лишь крики ночных птиц и несмолкаемый звон насекомых. Где-то там впереди на востоке текла река Пильда, а в ста километрах за ней раскинулось заповедное озеро Удыль. Разглядеть их отсюда, конечно, было нереально, но так, для полноты картины, представить можно.

Я огляделся и в ста метрах левее увидел цель своего забега. Старый замшелый и окаменелый пень – наверное, это было величественное дерево, которое когда-то в одиночестве росло на этой вершине. Пень, хотя это мог быть и не пень вовсе, а причудливая игра природы сделала из куска породы такой уютный постамент, имел ровную площадку, прятавшуюся на высоте в пару метров над землей. Её-то я и облюбовал, когда первый раз сюда прибежал пять дней назад.

Здесь вполне можно было устроиться с комфортом, дожидаясь восхода Венеры, если бы не навязчивое внимание мошкары. Мазь, которую мне выдал дед Ефим, стекла вместе с потом, и забравшись на свое место, мне пришлось заново тщательно натереть лицо и руки. Резкий запах таежных трав мне нравился и успешно отгонял кровопийц, роившихся вокруг меня с занудливым гудением. Постепенно дыхание выравнивалось, а монотонный зловещий ноющий писк стал отступать на задний план и превращаться в шелест ветра в листве, правда с неприятным металлическим оттенком.

За время, что я гостевал на заимке у деда Ефима, у меня установился ритуальный распорядок дня. До рассвета, гонимый исследовательским духом, я бежал сюда, на Медвежий трон, как его назвал дед Ефим. По местной легенде Хозяин Тайги раз в год, сидя на этом троне, разбирал споры своих лесных подданых. Обрести поддержку и решение своих проблем могли и люди, если придут с подношениями и вежливо попросят о помощи. Был только один нюанс – надо было застать хозяина тайги на этом месте. На второй день, возвращаясь в избушку егеря, я видел одного матерого медведя вдалеке, на противоположном склоне, но даже не подумал останавливаться и уточнять, когда очередной день приема.

После «сеанса связи», который стал ежедневным, я бежал три километра обратно и, ополоснувшись в реке, систематизировал наблюдения в специально заведенном для этого дневнике. Дальше в мои обязанности входила помощь деду Ефиму по хозяйству: дров нарубить, воды натаскать, грядки полить, животину почистить, – в общем, ничего трудного. Зато потом был завтрак: свежее молоко с краюхой хлеба и медом, – причем сколько угодно – хоть три литра выпей и весь каравай съешь. После чего дед Ефим исчезал на весь день, а я оставался на «дежурстве», как он выражался. Это вообще было его любимое слово из немногочисленного лексикона, которым он предпочитал пользоваться в общении со мной.

Я «дежурил» на грядках, в хлеву, на кухне, но меня это не задевало, а наоборот, как-то даже веселило. Справившись с нехитрыми обязанностями, оставшийся день я целиком посвящал подготовке к предстоящему переходу и воссоединению с аватаром.

С утра до вечера новостные каналы, блоги и подкасты не замолкали у меня в ушах, служа естественным фоном как шум ветра или писк мошкары. Моей первоочередной задачей было влиться в информационный контекст, как невольно погружается любой живущий в той или иной стране. Чтобы немного разгружать голову, я бегал по территории, загрузив себе виртуальные экскурсии по ключевым городам, так что Сеул, Пусан и Сунчхон я прошёл вдоль и поперёк, а в родном для Чжана Алсы Харбине действительно чувствовал себя как дома.