Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер. Книга четвёртая: Космический гонщик (страница 1)
Ник Монк
Венера-Москва-Юпитер. Книга четвёртая: Космический гонщик
Пролог
Крышка отщёлкнулась и с мягким шипением сдвинулась к изголовью, открывая сухое жилистое женское тело на дне каменного саркофага. Гель приобрёл текучесть и быстро всосался в стенки, обнажая стройную фигуру. На внешних гранях мраморного куба вспыхнули круглые геммы с изображением человеческого лица в центре змеиного клубка — вспыхнули и погасли. Веки женщины дрогнули и с усилием разорвали липкую плёнку влаги, оставшейся на ресницах.
Помещение медицинского центра было погружено в туманный полумрак, но оборудование постепенно оживало, активируя интерфейсы. Мягкая подсветка неспешно выхватывала из небытия сложную аппаратуру и два саркофага поменьше, стоявших рядом с главным постаментом. На нём медленно распрямилась бледная тень. С её волос и кончиков пальцев срывались редкие капли физиологического геля, стекая по плоскому животу и узким бёдрам. В помещении царила тишина, и никто не спешил на помощь. Вокруг распространился тяжёлый сладковатый мускусный запах.
Женщина махнула рукой в направлении самого большого агрегата, в котором угадывался управляющий процессор, и помещение наполнилось мягким светом. Голое тело тяжело перевалилось через край саркофага и надолго замерло на каменном полу. Собравшись с силами, одними губами она произнесла какую-то команду, и в комнату зашли два андроида. Они бережно подняли хозяйку и уложили на простое ложе, застеленное белым покрывалом, омыли её тело и застыли рядом, держа на вытянутых руках серебристое облачение для госпожи.
Жизнь мучительно возвращалась в фарфоровую куклу, на которую волнами накатывали затяжные судороги. Она то и дело пыталась вздохнуть и вновь содрогалась от удушья. Веки чувственно трепетали и тут же распахивались, обнажая закатившиеся зрачки. Никто не шелохнулся и не произнёс ни слова. Никто не притронулся к ней и не утёр пот с лица, когда тело охватывал жар. Она прошла этот долгий путь одна.
Под красивым телом натекла лужа. Когда дыхание выровнялось, красивые юноши-андроиды повторно омыли тело госпожи, помогли ей подняться и облачиться в длинное платье. Последним был подан поднос, на котором среди многочисленных украшений лежали два тяжёлых браслета и длинные, острые как кинжалы заколки.
Завершив облачение, женщина подошла по очереди к обоим маленьким саркофагам, и её лицо дрогнуло. Трудно было понять, что оно выражало в этот момент. На дне в лужах слизи плавали остатки биомассы двух девушек-помощниц, так тщательно отобранных и воспитанных ею. Их биорезонанс она несколько лет доводила до нужного уровня и, как только он достиг 98%, поспешила начать. А зря поспешила. Прежде надо было закончить неотложные дела. Теперь же процесс регенерации был прерван, а доноры безвозвратно утеряны. Экстренное пробуждение было не только болезненным, но и разрушительным для формирования нового энергетического ядра. Несколько лет её тело будут терзать фантомные боли, и даже применение простейших навыков потребует мучительной концентрации. У этого должна быть веская причина, и эта причина будет жестоко уничтожена.
В голове всплыло имя Тэнлю. Так про себя называл её новый слуга. Имя ей нравилось. Особенно ей нравился почти мистический трепет, который этот сильный и целеустремлённый человек испытывал рядом с ней. Теперь ей придётся сродниться с этим образом. До следующей процедуры регенерации она будет вынуждена носить под одеждой криогенный костюм, снижающий интенсивность боли.
Слуги-андроиды подвели левитирующее кресло и нежно усадили госпожу. Диафрагма двери открылась, пропуская процессию в коридор, к лифтам. Предстояло разобраться с причиной срабатывания аварийного протокола. У дверей координационного зала слуги остались в коридоре. Женщина постепенно приходила в себя. Хоть в ней и бурлил коктейль стимуляторов, необходимых при принудительном прерывании процедуры, стабилизация организма потребует ещё не одну неделю.
Центральный координационный зал встретил главного оператора мерцанием защитных коконов над модулями системы, расположенными вдоль круглой стены. Когда активация завершилась и защитное поле погасло, в гулком помещении раздались низкочастотные аккорды неведомой мелодии. Хозяйка встрепенулась от этих звуков и остановила своё кресло перед тёмным мегалитом — каменной глыбой, возвышающейся у дальней стены. На причудливо изогнутых гранях каменной основы располагались кристаллы, оплетённые белыми металлическими нитями. Женщина положила руки на чёрную панель, которая тут же засветилась тусклым серым светом, а потом сместилась, открывая глубокую нишу.
Отныне она решила называть себя Тэнлю. Опустив руки в нишу, Тэнлю извлекла тяжёлый обруч из белого металла. Повинуясь лёгкому нажатию, над обручем раскрылась тонкая сетка пересекающихся дуг. Очень аккуратно она надела конструкцию на голову и замерла напротив мегалита. Перед ней развернулся целый мир ярких образов и сложных символов.
Над Тихим океаном бушевал шторм. Космопорт атолла Вест-Пойнт отменил ближайшие старты. Буря пришла на несколько часов раньше прогноза. Огромный шар Небесного дворца, который служащие космодрома любили наблюдать по вечерам в лучах закатного солнца, скрылся в пелене дождя. Они привыкли к тому, что он годами висел неподвижно, и очень удивились, когда радиомаяки зафиксировали допплеровский сдвиг, а затем над космодромом нависла огромная туша гравитационной платформы.
Женщина откинулась на спинку кресла. Тело непривычно болело и отвлекало. Ещё этот так некстати разразившийся шторм. Эскадрилья «Ночных фурий» прибудет теперь только к утру, чтобы расчистить окно взлёта. Тэнлю предстояло ждать не меньше десяти часов. На орбите Земли сработал Гиперкам клады1, за которую она отвечала.
Глава 1
Я вытер испачканные руки и бережно опустил росток зелёного лука в почвозаменитель. Угнездив его, я полюбовался делами рук своих. Грядка зеленела стройными хвостиками хрустящего лучка. Дней через десять будет шикарный салат с редиской, которая пока тоже ждала своей очереди.
«Кай, подавай смесь и выводи следующую» — говорить вслух не хотелось. Тишина, царившая на борту «Ийона», казалась священной и защищала меня от реальности лучше адвокатов. Круговерть последних дней неожиданно сделала из меня садовода. Прямые обвинения были сняты, но в судебном производстве оставались ещё десятки дел, по которым я проходил свидетелем или фигурантом, а мой зыбкий статус в любой момент мог смениться на статус подозреваемого. Думать об этом не хотелось.
Луковый ярус медленно уполз вверх, оставив лёгкий аромат питательной смеси, впитывавшейся в ионитные волокна подложки. Передо мной встали пустые кюветы, а рембот из-под правой руки протянул открытый контейнер с планками семян капусты. Эта работа успокаивала, и, хотя её полностью можно было доверить роботам, я с удовольствием взялся за организацию оранжереи — всё равно выходить из ангара по-прежнему было нельзя, а до вылета на турнир оставался ещё день-два.
У Димитроса нашлась очень удачная модификация гидропонного комплекса «Витацикл», и я заказал сразу два модуля. Кают-компания была завалена коробками и упаковочным материалом, а под потолком поблескивала новенькая полимерная плёнка с цериевой наносеткой, где я планировал пустить виноградную лозу. Второй модуль встал вдоль стены за спинкой дивана. С ним я сейчас и возился.
Монотонная работа требовала внимания и сосредоточенности, а голова продолжала думать. Я очень ценил такие состояния, когда мысли текут сами собой и спустя какое-то время без твоего участия в голове рождается какая-то идея или вопрос. Как правило, такая мысль не лежит на поверхности и не всегда очевидна, но внезапно оказывается по-настоящему важной. Вот и в этот раз я втайне надеялся получить сюрприз от своего сознания, загнанного в угол процессуальной казуистики.
На днях к юристам добавились бухгалтеры и налоговый агент. Спасибо приятелю Фрица — моему юристу Кристоферу Сантане. Две команды милых дам бальзаковского возраста принялись разбирать все банковские переводы и сводить баланс. За несколько дней оборот по счёту перевалил за несколько сотен миллионов е-коинов, что сразу сделало меня для банков премиальным клиентом.
На самом деле эти деньги не имели ко мне никакого отношения. По счёту летали страховые депозиты и списания арестованных средств по решениям судов первой инстанции, а те же суммы тут же блокировались под встречные иски или апелляции. Даже приятный бонус от банков, предложивших начислять небольшой процент по остаткам на моих счетах, не помог мне преодолеть чувство внутреннего протеста.
До вчерашнего вечера ни я, ни Кай не знали, что можно материться биоэнергетическим шёпотом громче, чем в боцманский рупор на древнем сухогрузе. Сегодня даже немного стыдно было об этом вспоминать, но моё терпение реально лопнуло, когда после ужина по моему счёту пришло больше сотни новых исполнительных листов.
Я никак не мог повлиять на происходящее и был заложником системы. Оставалось только надеяться, что удастся свести концы с концами и покрыть расходы на юристов и бухгалтеров. В конце концов Кай попробовал меня успокоить и взял бухгалтерию под свой контроль, пообещав докладывать мне только ключевые вопросы, требующие моего вмешательства. Я был искренне благодарен своему персональному искину за такую трогательную заботу, не свойственную этой обычно язвительной Занозе, но даже его помощь не позволила избавиться от назойливых мыслей и бесконечной вереницы цифр перед глазами.