Ник Кайм – Старая Земля (страница 79)

— Нет, мой сын, — печально ответил Император, Повелитель Человечества, теперь стоявший перед ним. — Чтобы это не досталось Хаосу. И чтобы нанести вражеским силам удар, от которого невозможно оправиться.

— Ради победы в войне ты пожертвуешь Террой?

— Если Терра падет перед Хорусом, она все равно будет утрачена, и пострадает все человечество.

Вулкан опустил взгляд на зажатый в руке талисман и с трудом удержался, чтобы не сломать его, хотя и сознавал, что он устоит даже перед его силой.

— Прости, сын, — сказал Император. — Я должен был скрывать от тебя сущность твоего творения и того, что тебе придется совершить с его помощью по моей воле.

— А эта… Эта способность создать подобную вещь всегда у меня имелась?

— Скажи, сын, почему ты уничтожал свои великолепные работы, а другие изделия отсылал туда, где никто и никогда не мог их найти?

— Я опасался, что ими воспользуются с дурными намерениями и что это причинит большой вред.

— Да, Вулкан, такая способность всегда была с тобой, а я надеялся, что день, когда она мне потребуется, никогда не настанет… Я на многое надеялся, — грустно добавил он. — Твоя смерть, твоя истинная смерть и воскрешение разбудили в тебе этот дар. Появился талисман. К этому привели все твои страдания и страдания твоего легиона.

Вулкан вызывающе взглянул отцу в глаза;

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, потому что до сих пор надеешься, что я одержу победу, Хорус будет остановлен, и война закончится.

Вокруг Императора снова разгорелось сияние, и Вулкан, чтобы не ослепнуть, закрыл глаза. Открыв их, он опять оказался перед Троном, под непреклонным взглядом отца. Понуждающим его. Подгоняющим.

Вулкан сорвал талисман с шеи и протянул к Трону. Открылось небольшое круглое отверстие, и он без дальнейших колебаний вставил туда диск. В момент соединения Вулкан увидел океан огня, поднявшийся, чтобы поглотить башню Гегемона, башню Героев и все другие величественные башни Дворца. Пламя ширилось, и перед его мысленным взором предстали сгорающие дотла Панпасифик, Урш, Ги—Бразилия, Инд и Нордафрик.

Талисман усилит мощь Трона и вызовет катаклизм.

Вулкан моргнул, и талисман исчез, став частью механизма, которую уже невозможно удалить.

Он пошатывался, спускаясь по ступеням, но бессмертная плоть восстанавливалась, вновь наливаясь силой, и у подножия Трона он полностью излечился.

Вулкан покинул своего отца и Трон.

Его взгляд обратился к порталу. Барьер падет — его отец видел это, а Вулкан знал, что находится по ту сторону. Он отошел назад, в тень Врат Вечности, и встал вечным часовым, держа перед собой Урдракул.

— Пусть они приходят…

Эпилог

СУДЬБЫ ПЕРЕПИСАНЫ

Эльдрад Ультран расслабился, сидя в своем кресле.

Его личные покои на борту корабля, пусть и довольно скромные, позволяли уединиться. Здесь он носил простое черное одеяние из легкой ткани и мог отдохнуть от доспехов и посоха. Ведьмин клинок был убран в надежное хранилище.

Путешествие отняло у него немало сил и, возможно, какую–то частичку души, но он говорил себе, что дело того стоило. Судьба переписана. Эльдраду очень хотелось рассказать об этом Латсариалу, но смерть этого ясновидца он ощутил задолго до окончания своих странствий.

Поэтому он так никому и не рассказал о том, что сделал. Он не открылся ни одному из провидцев Ультве. Они не оказывали ему никакой помощи, но это все же был его мир–корабль, и пришло время с ним воссоединиться.

Осталось еще немало неопределенностей, повлиять на которые Эльдрад не мог.

Человеку по имени Грамматикус еще предстояло сыграть свою роль, как и Несущему Слово, Нареку. Каждому из них еще надо было отыскать свою цель.

Он сильно устал, и не только из–за возраста. Тем не менее Эльдрад прикрыл глаза и призвал видение. Он смотрел, как раскрывается перед ним будущее, но оставался простым наблюдателем, плывущим по течению судьбы. Он видел окончание войны, видел и следующие десять тысяч лет.

И он плакал.

Стены камеры были холодными на ощупь. В коридоре, за дверью, запертой на замок и засов, слышались голоса. Обитатель камеры понятия не имел, как попал сюда, но чувствовал, что сильно избит и лишился доспехов.

Бой закончился недавно, и он был уверен, что его тюремщики проиграли.

Красный огонек люмена тускло горел над дверью.

В воздухе ощущался запах дыма, где–то далеко еще слышались выстрелы.

Красный свет сменился зеленым. Засовы скользнули в сторону, и дверь открылась. В камеру, пошатываясь, шагнул воин в синих доспехах, с болт–пистолетом в руке. Прогремел выстрел, и воин упал с развороченной грудью.

Металлическая палуба зазвенела от чьих–то шагов. В узком проеме камеры появилась вторая фигура. Узник уже нагнулся за боевым ножом убитого воина. Его болт-пистолет оказался пустым. Но можно было и не беспокоиться.

Второй воин тоже носил броню, но темно–красного цвета. Поток воздуха из корабельных воздухоочистителей покачивал молитвенные свитки.

— Я нашел ещё одного, — произнес он на превосходном колхидском, обращаясь к кому–то невидимому.

Затем снова повернулся к обитателю камеры.

— Ты ведь из Несущих Слово, — одобрительно кивнув, сказал он. — Это хорошо. Мы отправляемся на Терру сражаться рядом с примархом. Таков приказ Лоргара. Хорус наконец направляется к Тронному миру. Как тебя зовут, легионер?

И обитатель камеры улыбнулся, чувствуя в этом определенный замысел, нить судьбы.

— Нарек, — хладнокровно ответил он. — Бартуза Нарек.

Послесловие

Каждое путешествие когда–нибудь заканчивается…

Эта фраза звучит особенно актуально, если учесть, куда нас завело повествование о Ереси Хоруса. Уже видны стены Дворца Императора, и великолепнейшие подмостки всей саги готовятся к драматическому дебюту и волнующему итогу.

Что касается меня, то мой вклад в Ересь Хоруса завершается. Вернее, уже завершен. Книга, которую вы держите в руке, и есть конец.

После бесчисленных испытаний — физических, психических, моральных и душевных (Конрад позаботился о том, чтобы ничего не упустить) — Вулкан достиг финала своей истории в так называемый открытый период Ереси Хоруса, предшествующий грандиозной развязке Осады.

Этот персонаж жил в моей голове — как герой истории, которую я имею честь представить, — более шести лет. Я сильно привязался к нему, к его судьбе, его истории, так что, по–моему, правильно будет в этом послесловии поговорить обо всем этом и о путешествии, куда он меня увлек.

Я надеюсь, вы простите мне эту слабость.

Я всегда чувствовал, что Вулкан олицетворяет надежду Справедливости ради, следует сказать, что он никогда не считался одним из «главных» примархов. Он не служит образцом ни для Империума, ни для Хаоса. У него нет крыльев, нет змеиного хвоста, нет и ошеломляющей харизмы, чтобы поставить Галактику на колени; он не жестокий повелитель волков и не бешеный гладиатор. Вулкана всегда рассматривали как одного из «прочих», достойных упоминания только по той причине, что он был одним из трех примархов, кто вместе со своим Легионом сильно пострадал на Истваане V.

Сама битва была более известной, чем те, кого разбили.

Раньше.

Теперь все иначе.

У Вулкана имелась своя история. Его предполагаемая «смерть» осталась тайной, а о последующем воскрешении во время Второго основания известно еще меньше. Я хотел знать, что с ним происходило. Его путешествие меня заинтересовало. И я хотел, чтобы оно заинтересовало и других людей;

Вулкан — это воплощение надежды. Кроме того, он — за исключением сверхмудрого правителя Жиллимана — единственный примарх, который мог легко адаптироваться во Вселенной, где не было бы бесконечной войны. Он, пожалуй, наиболее человечный, хотя и менее других похож на человека. (Кроме того, что с ангельскими крыльями… И если мы говорим о примархах до впадения в Хаос.)

Он верит в человечность. Он беспокоится о человечестве. Он настоящий герой, и в «Старой Земле» это подтверждается.

В «Вулкан жив» он выступает жертвой обмана. Да, он вел себя непокорно. Да, он победил обстоятельства и избежал расставленной ловушки, в процессе узнав, что не может умереть. Но он все время оборонялся.

«Смертельный Огонь» повествует о легионе Вулкана, о его сыновьях и их действиях после известия о гибели отца, но с верой в его возможное возвращение. Вулкан присутствует в книге, но только в качестве смутной мечты, да еще в финальном эпизоде.

В «Старой Земле» Вулкан выходит на первый план. Он начинает понимать свою цель и, как мы видим, успешно ее достигает.

Он больше не один из многих. Я хотел придать истории Вулкана особое значение. Но его истинная цель могла раскрыться только на Терре, и потому его история заканчивается именно здесь. Главы, посвященные Тронному миру, были, вероятно, самыми трудными для меня во всех трех романах и во всех трех новеллах.

Было бы оплошностью с моей стороны сказать, что «Старая Земля» посвящена одному Вулкану. Значительная часть книги повествует о Железных Руках, в частности о Шадраке Медузоне и о судьбе так называемых Разбитых легионов.

В какой–то момент на встрече по планированию Ереси Хоруса возникла идея полностью посвятить одну из книг Железным Рукам. Она должна была называться «Железная Десятка» (я признаю, что это слишком прямолинейно, но речь ведь о Железных Руках).

Я не сомневаюсь, что мы могли бы от корки до корки заполнить книгу сагой о Железных Руках, но время шло, и цикл Ереси Хоруса так разросся, что встал вопрос об актуальности, чего раньше не случалось. Инерция стала важным фактором, и на наших встречах вместо вопроса: «Что мы еще можем сделать?», которым задавались великие умы, стал обсуждаться вопрос: «Что мы сможем сделать, прежде чем закончим?». И вот тогда план «Железной Десятки» был отвергнут. Только немного позже, когда после «Забытой Империи» начал обретать очертания Империум Секундус и Вулкана вернули на Ноктюрн, по предложению Лори я смог сохранить значительную часть «Железной Десятки» (судьбу Медузона и Разбитых легионов) в «Старой Земле». Его предложение подразумевало раздвоенную сюжетную линию, охватывающую странствия Вулкана и одновременно более близкое знакомство с Железными Руками.