Ник Кайм – Старая Земля (страница 70)

Она довольно быстро поднялась по служебной лестнице, несмотря на то что прежде в должности смотрителя занималась искоренением беспорядков и бунтов в Городе Просителей. Лишь недавно ее перевели на стену. Это не соответствовало ее склонностям, но свои обязанности она выполняла с профессиональной гордостью.

Будучи смотрителем, она немало повидала.

Мужчину, обычного рабочего факторума, который зарезал всех членов своей семьи и развесил по дому их освежеванные трупы. Смотрители застали его за скромным обедом в окружении лишенных кожи мертвецов.

Простого клерка, принесшего в офис стаббер вместо инфопланшета и устроившего кровавую бойню. Перестреляв всех своих коллег, он вернулся к своим обычным делам, по–видимому, забыв об учиненной бойне.

Пилота грузового самолета, направившего свою машину в густонаселенный жилой район. Погибли тысячи людей, а пилот, спокойно выйдя из бронированной кабины, закурил сигарету лхо и присел среди мертвецов, ожидая, пока его заберут силовики.

После этой глубины ужасов и унижения, до которых могла опуститься человеческая душа, ничто, казалось, не способно было удивить Ренски. Чудовищные картины мучили ее в воспоминаниях, но никаких сюрпризов она не ожидала. Однако недавние беспорядки поколебали ее уверенность.

Ритуальные убийства. Знаки, вырезанные на мертвых телах, выложенные их внутренностями либо начертанные кровью. Мания в огромных масштабах. Пожары, охватывающие целые кварталы, — некоторые из них горели до сих пор. Бунты, вызванные не чем иным, кроме как стремлением к разрушению или жестокостью.

Зараза проникала в самые удаленные районы, как будто в воде или продовольствии содержалась инфекция, не поддающаяся идентификации.

Жители Города Просителей, охваченные паникой и отчаянием, предавались бесчинствам и алчности, ища утешения в похоти и излишествах. Пока этим недугом была заражена малая часть всего населения, но все больше горожан подпадали под власть пороков.

Суеверных людей Ренски высмеивала в лицо, но даже она не могла отрицать связи между предполагаемым приближением флота Хоруса и возрастанием скорости погружения в безумие и анархию. Страх она считала рациональной реакцией. Испуганный человек возвращается к основным инстинктам, но гнетущий ужас, охвативший Терру и поддерживаемый демагогами, смутьянами и пророками Судного дня, толкал к безумию.

И когда ребристый люк десантного самолета закрылся, на мгновение погрузив в темноту ее отряд, Ренски ощутила укол тревоги и крепче сжала рукоять шоковой булавы.

Три «Валькирии», разогнав людей ослепительным светом и шумом, приземлились по ту сторону стены, воздушные стрелки вели непрерывное наблюдение с первой же минуты вылета. Их тяжелые стабберы, направленные на самые шумные группы, были готовы к действию.

Ренски спрыгнула с трапа ведущего самолета, не дожидаясь. пока посадочные опоры коснутся земли. Реактивная струя двигателя прижала к телу форму и затруднила связь. В ее вокс–бусине затрещали помехи. Ренски прицепила шоковую булаву к поясу, но, пробираясь к месту взрыва, держала руку на кобуре личного оружия.

Вместе с ней высадились двадцать силовиков. Большая часть отряда образовала кордон вокруг проктора, как только самолеты снова поднялись в воздух, чтобы не провоцировать людей из толпы на захват транспорта.

— Ведем непрерывное наблюдение, — раздался сквозь треск статики в ее ухе голос пилота.

Ренски дала сигнал подтверждения и подняла взгляд на стену и шеренгу вооруженных силовиков, выстроенных Гете для ее прикрытия. Во всяком случае, она надеялась, что солдаты получили именно такой приказ.

Обломки крушения разлетелись на большой территории. Ренски обнаружила фрагменты корпуса и человеческих тел, окровавленные и обгоревшие. Она начала осмотр с наружного края и по следам катастрофы двигалась к эпицентру взрыва.

Она нечаянно поддела ногой какой–то предмет, а по том нагнулась, подняла его и нахмурилась.

Голос Гете раздался в воксе сразу после ее вызова.

— Что–то нашли? — спросил он.

Ренски держала в руке исковерканную оболочку бронебойной гранаты, на первый взгляд самодельной.

— Точно не несчастный случай, — сказала она, поглядывая на толпу через промежутки в защитном кордоне.

Голодные лица с широко открытыми глазами нисколько не уменьшили ее подозрений. Кое–где раздавались испуганные и гневные крики.

— Что я должна делать?

Гете довольно долго молчал, обдумывая ответ. В вокс–бусине Ренски слышала его учащенное дыхание, похожее на испуг.

— Примас–блюститель? — окликнула она его спустя почти целую минуту.

— Держитесь, проктор. Подкрепление прибудет немедленно.

— А потом, сэр?

— Выясните, что же все–таки произошло. Я хочу знать, существует ли связь между «Валькирией» и бомбой. Найдите виновного.

— Разрешите напомнить: здесь больше пятидесяти тысяч человек.

— Кто–нибудь обязательно что–то знает. У вас пятьдесят тысяч потенциальных свидетелей, проктор. Виновники где–то рядом, и они не могли действовать в одиночку. Отыщите их, Ренски, или выясните их планы. До тех пор стена будет в опасности.

Гете отключился. Ренски стояла достаточно далеко от стены, чтобы видеть его на высоте двадцать метров, крепко сжимающего пальцами края парапета и смотрящего на море тел.

Десантные самолеты вернулись и привели с собой подкрепление. Всего восемь транспортов, и почти весь личный состав рассредоточился вокруг людей Ренски. Толпа отступила, теснимая сиренами и резким светом прожекторов, ставшим еще более холодным после захода солнца.

Под командованием Ренски вместо двадцати стало двести человек. Прибыл и еще один проктор, поспешивший подойти, пока остальные силовики еще выскакивали из катеров.

Его звали Бранкк. Он не обладал достаточным опытом, но, по мнению Ренски, был способным офицером.

— Разбейте людей на группы по десять человек, — сказала она, — Две группы останутся здесь, чтобы обеспечить возможность эвакуации. Я хочу, чтобы через громкоговорители людей проинформировали о поисках и призвали сохранять спокойствие.

Бранкк решительно кивнул, давая знать, что ее приказы понятны и будут исполнены.

— Нет необходимости напоминать вам, проктор, — продолжила Ренски, — что мы здесь в меньшинстве. Если толпа взбунтуется, мы все погибнем.

Он ушел выполнять ее распоряжения, а она бросила еще один взгляд на стену. Без линз трудно было сказать наверняка, но ей показалось, что Гете нервничает. Беспокойство командующего имеет свойство передаваться его подчиненным. Сотня оружейных стволов смотрела вниз на толпу, сотня нервных пальцев лежала на сотне спусковых крючков.

Вскоре заработали громкоговорители, и Ренски постаралась не думать, что произойдет, если хоть один палец непроизвольно дернется. Она собрала свою группу. Девятеро крепких силовиков, вооруженных щитами, шоковыми палицами и боевыми дробовиками, двинулись вслед за ней в толпу. Их встретили страх и отвращение массы истощенных немытых существ, готовых обвинить ее во всех своих невзгодах. Расступались они очень неохотно.

«Валькирия» Нейда еще горела из треснувшего корпуса лениво тянулись струйки дыма. Она подошла к машине первой.

Хоть она и не была суеверной, но запомнила фразу, часто повторяемую согражданами в последнее время. Казалось, что в эти напряженные, полные тревог времена она приносит спокойствие. Мужчины и женщины были уверены в пользе этих слов, и Ренски тоже шепотом повторяла их:

— Император защитит…

Глава 29 

В КАТАКОМБЫ

ДВОРЕЦ ЗОВЁТ

Зитос увидел его на вершине башни, с опущенной головой, стоящим на одном колене. От все ещё мерцающей брони поднимался дымок.

Вулкан разжал кулак, открыв горстку пепла, быстро унесенного воздухом.

— Их больше нет, отец, — сказал Зитос.

Его доспех тоже был опален очищающим огнем.

— Что вы видели? — охрипшим голосом спросил Вулкан.

— Я видел фигуру, одетую в золото, — сказал Абидеми прихрамывая позади остальных. — Ослепительно сверкающую, словно само солнце.

Зитос кивнул. Он добрался до Вулкана в тот момент, когда отец раздавил фульгурит, освободив заключенную в нем силу. Он увидел в огненном вихре… что–то, а потом был вынужден прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Открыв их, он обнаружил, что орда исчезла. Не разбежалась, а исчезла. Стерта.

Уничтожена.

— Я видел, как Нумеон ударил копьем по фульгуриту. Я видел, как он выдержал все попытки его разбить. Даже сердце Смертельного Огня не подействовало на него, а ты просто сжал кулак…

Зитос отважился заглянуть в глаза Вулкана, но ответа не получил.

— Они знают, что мы здесь, — сказал Вулкан, встав и подняв молот. В первый момент он едва не покачнулся, но быстро обрел прежнюю силу. — И они будут преследовать нас. Дворец уже близок. — Он сжал в руке талисман. — Я чувствую это, чувствую близость моего отца. Император с нами, мои сыны.

— Владыка, я не доверяю этой вещи, — заговорил Зитос.

Вулкан по–отечески положил руку ему на плечо:

— Я не могу дать тебе ответ, Барек. У меня его просто нет. С момента возвращения я знал только одно: я должен вернуться на Терру. Этот талисман каким–то образом настроен на мою судьбу. Я выковал его с определенной целью, поставленной передо мной моим отцом, но до сих пор ее не понимаю. Я не верю, что создал бы талисман, не будь я убит, а затем воскрешен, не будь наделен частью воли Императора, заключенной в этом осколке камня. Но нам нельзя медлить. Фульгурита больше нет, он сослужил свою последнюю службу и обеспечил нам краткую передышку. Нельзя безрассудно пренебрегать этим, сын мой.