Ник Кайм – Старая Земля (страница 49)
«Властитель» и остальные корабли Сынов Хоруса помчались в темноту за «Воинственным» и «Карааши», словно гончие псы, почуявшие запах крови. На невооруженные развалюхи они не обратили внимания.
Вспышка рухнувших щитов рассеялась, и стало видно, что «Воля Горгона» жива, хотя и сильно повреждена Броня на передней части корабля почернела и местами вздулась, в пробоинах еще мерцали энергетические разряды, освещавшие уродливые, но в основном поверхностные раны.
«Воля Горгона» отошла назад, чтобы перезарядить щиты, и её место заняли «Неувядаемая слава» и «Несгибаемое железо». Сдвоенными лэнс–лучами они наносили удар за ударом по уже поврежденному «Отпрыску Луны», вынудив его прекратить ответный огонь. Решающий удар пришелся по средней части корабля. Его и без того ослабевшие щиты в ответ на жестокий обстрел Железных Рук только и смогли, что слабо замерцать. Мощный, хотя и кратковременный вихрь пламени вырвался из одного оружейного порта. Затем последовала цепочка вторичных взрывов, охватившая весь правый борт корабля и оставившая в его броне зияющую прореху.
Закончил дело второй карающий залп с «Неувядаемой славы», пробивший «Отпрыска Луны», что привело к перегрузке реактора и взрыву, уничтожившему еще и «Мстителя».
Восход ядерного солнца застал «Властителя» и его спутников в погоне за «Воинственным» и «Карааши». Боевые корабли, пренебрегая развалюхами, обстреливали «Карааши» торпедами, что привело к обрушению Щитов и повреждению одного из главных двигателей. Едва двигающийся «Карааши» стал быстро отставать от «Воинственного».
«Торжествующий Хорус», отброшенный катастрофическим взрывом «Отпрыска Луны», еще перезаряжал свои щиты, когда в его машинариум ворвалась абордажная группа.
В борту «Торжествующего Хоруса» зияла рваная дыра, откуда вылетали воздух и тела злополучных смертных из числа команды. Бушующее пламя понемногу утихало. Бессильно завывали оглушительные сирены. Члены экипажа мгновенно замерзали, не успев даже вскрикнуть, когда их легкие вместо воздуха заполняла охлаждающая жидкость из разорвавшихся труб. Tрупы быстро твердели, превращаясь в заинденевшие глыбы.
Лумак уделял им не больше внимания, чем обломкам, парившим вокруг его брони в холодной пустоте внутри пробоины. Он взял оружие на изготовку и дал приказ двигаться вперед.
Прекращение подачи энергии в пробитую секцию привело к полной темноте. Лучи включенных фонарей шлемов заплясали по обширному помещению. Тела с неизменно мирным выражением замерзших лиц спокойно парили, сталкиваясь друг с другом. Неподвижно висели цепи подъемных кранов, превратившиеся в сосульки с металлическим стержнем. На своих местах остались только пристегнутые или привинченные к палубе грузы. Все остальное вылетело в пробоину.
Лумак подошел к первой преграде, усиленной взрывостойкой двери толщиной полметра, и подозвал двух воинов с плазменными резаками. Вспыхнул холодный огонь, только сгустивший окружающую темноту.
Другие воины Железных Рук выстроились стеной щитов напротив дыры в корпусе.
— Не думаю, что они атакуют с той стороны, — сказал по воксу Нурос.
Его Змии смотрели на взрывозащитный заслон, и их зубастые боевые шлемы сердито скалились.
— Я слишком часто получал удар в спину, чтобы полагаться на предположения, — ответил Лумак.
Нурос кивнул: в невесомости движение головы получилось замедленным.
— Против этого трудно что–либо возразить, железный брат. Хотя я боюсь, что мы умрем от старости прежде, чем клинок мятежников нас настигнет.
Нурос показал на одного из своих воинов, который ударил себя кулаком по закопченному нагруднику и воздел великолепное копье, выкованное из темно-красного металла.
— Пусть твои люди отойдут в сторону, железный брат, — попросил командир Саламандр.
Лумак повернулся, отблеск едва справляющихся плазменных резаков осветил его лицевой щиток.
— Позволь Уменди продемонстрировать силу ноктюрнской стали.
Лумак жестом приказал двум своим воинам отойти от двери.
Уменди активировал копье, и наконечник вдруг окутался слабым красноватым сиянием расщепляющего поля. Первый же удар прошел насквозь, проколов металл, словно плоть. Уменди, не вытаскивая клинок, сначала провел диагональ вверх и вправо, затем вниз. После этого он извлек копье и отступил назад. На двери остался раскаленный треугольник.
— И?.. — спросил Лумак.
Нурос слегка склонил голову набок:
— Не могу же я все делать сам, железный брат.
Лумак покачал головой.
— Велиг, Карнокс!
Двое воинов Железных Рук приблизились к двери и, будто таранами, ударили прорывными щитами в то место, где Уменди сделал разрез.
После трех ударов обширная секция двери провалилась внутрь, открыв проход внутрь корабля.
— Пойдете в авангарде, — скомандовал Лумак, и Велиг с Карноксом исчезли в проломе.
Капитан Аверниев уже готовился последовать за ними, когда почувствовал руку на своем плене.
— Твоя благодарность желанна, но необязательна, железный брат, — произнес Нурос.
Лумак нахмурился под щитком шлема:
— Мне нужно кого–то убить…
Вторая взрывостойкая дверь со стуком опустилась позади них, отрезав путь к отступлению»
— Не тревожься, железный брат, — сказал Нурос, услышав гневные крики из глубины корабля» — Кто–то как раз появился.
Броненосец «Заврод» приблизился к «Победоносному копью». К крейсеру присоединились еще четыре корабля Сынов Хоруса, чтобы подавить сопротивление «Неувядаемой славы» и «Несгибаемого железа», которые после уничтожения «Отпрыска Луны» быстро неслись вперед. Но с подходом подкрепления оба корабля резко снизили ход и поплелись позади громоздкого «Заврода».
На броненосец обрушились залпы всех орудий, буквально разрывая его на куски, но старый борец, слишком упрямый, чтобы погибнуть, продолжал двигаться.
В рубке «Железного сердца» Медузон с трудом сдерживался, чтобы торжествующим жестом не вскинуть вверх кулак. Пустота заполнялась остовами вражеских кораблей, создававшими опасность для своих же собратьев.
Сыны Хоруса не отступали, но на их правом фланге царил полный хаос. В барьере блокады появились бреши, но, если Железная Десятка не предпримет что–то еще, остальной флот их быстро заполнит.
«Заврод» продолжал идти навстречу неминуемой гибели, и корабли–развалюхи уже оказались в зоне обстрела «Властителя», когда Медузон отдал приказ, который должен был окончательно сокрушить правый фланг неприятеля:
— Ayг… Сокрушитель Наковален.
Минимальный экипаж «Заврода», состоящий из сервиторов, внезапно прекратил свою работу. Существа с пустыми взглядами и усеченными мозгами не имели понятия о взрывоопасности груза, заполнившего гулкие ангары корабля. Они знали только приказ, отданный железным хозяином.
Обреченные на монотонное существование еще с ранних дней Великого крестового похода, эти слабоумные бедняги никогда не поймут значения принесенной жертвы. И никто не станет по ним скорбеть, поскольку на самом деле они умерли уже давным–давно. Помнить будут только корабль, его название навеки войдет в историю.
В рубке взвыли сирены тревоги, но их никто не услышал. Мигающие красные огни раскрасили стены яркими пятнами, но их никто не увидел. Сервиторы, стоя на своих местах, с курьезным достоинством выполняли последнее задание. Механический голос отсчитывал последние секунды благородного бытия «Заврода», закончившегося полным уничтожением.
На смотровом экране «Железного сердца» вспыхнул грандиозный взрыв самоуничтожения «Заврода», а через несколько мгновений за ним последовали «Сэр Барнабу» и «Реннард Максимал». Все взрывчатые вещества, которые удалось собрать, Медузон приказал загрузить в трюмы этих трех кораблей. Он надеялся, что мятежники проигнорируют их ради схватки с боевыми машинами.
— А молот–то вы и не заметили, верно? — тихонько пробормотал он.
В те дни, когда люди под парусами бороздили океаны, у старых морских капитанов имелось особое название для жертвуемых судов, чьи трюмы были набиты бочками с порохом. Такие корабли называли брандерами, и моряки не зря боялись встречи с ними.
Устрашающе пустые палубы и корпуса, построенные из дерева, охватывал огонь, переходивший на любые корабли, оказавшиеся достаточно близко. Затем он перекидывался на соседние суда, и так продолжалось до тех пор, пока пламя не добиралось до пороховых складов…
Таким образом осуществлялся прорыв блокады вокруг порта или острова, и осажденные ценой единственного корабля могли получить помощь или совершить побег.
Звездолеты, конечно, не горели, как суда в древних войнах, но тактика брандеров не утратила своего значения.
На местах угасавших взрывов проявились тучи обломков. Было повреждено, а то и окончательно уничтожено множество боевых космолетов Сынов Хоруса. В барьере блокады появилась широкая брешь.
— Всем кораблям открыть огонь! — скомандовал Медузон, с мрачным удовлетворением огладывая расползающиеся тучи обломков.
Их несчастья продолжались слишком долго, с самой гибели Горгона, хотя тогда еще никто не мог такого предвидеть. Большинство легионеров Железной Десятки не сумели пробиться на Истваан: они либо погибли на орбите, либо были вынуждены повернуть назад, ошеломленные известиями о катастрофическом разгроме. Гордый легион был унижен, пал так низко, как только можно себе представить. Им был известен только один способ вернуть честь и достоинство. Один провал, и Железные Руки прекратят свое существование. Лучше смерть.