Ник Кайм – Герои космодесанта (страница 38)

Капитан Кадай мрачно глядел в бушующий огненный водоворот. Инфернальная Гвардия и опустошители под командованием сержанта Омкара стояли рядом, ожидая своей очереди сражаться.

Впереди, не более чем в пятидесяти метрах от них, Цу'ган с бойцами своего отделения, засев за противотанковыми ежами, вел непрерывный ответный огонь, в то время как сержант Лок и его опустошители обеспечивали поддержку болтерами. За каждый мучительно пройденный метр было заплачено кровью, и трое пехотинцев Цу'гана уже получили ранения, но сержант все еще был твердо намерен продвигаться дальше и, подойдя к врагу на достаточно близкое расстояние, забросать его противотанковыми гранатами.

Проходящая через город линия фронта была очень протяженной. Саламандры продавили ее так далеко, как смогли, и дорого заплатили за это. Мятежники очень крепко окопались в своих укрытиях.

Кадай, как волк, рыскал по линии фронта, тщетно пытаясь отыскать у противника хоть одно слабое место.

— Что ты обнаружил, сержант? — спросил он своего второго сержанта.

— Только непроходимые завалы и глубокие расщелины без шансов на переправу. Тянутся на километры с востока на запад, — отвечал Дак'ир. — Мы могли бы вернуться назад, капитан… Попросить Аргоса, чтобы он нашел для нас другой маршрут?

— Не всякие укрепления Имперских Кулаков, что мне доводилось видеть, были так защищены… — пробормотал себе под нос Кадай и лишь затем повернулся к Дак'иру. — Нет! Мы прорвемся здесь или не прорвемся нигде.

Дак'ир уже хотел ответить, когда в передатчике прозвучал голос Цу'гана:

— Капитан, мы можем продвинуться еще на пять метров! Прошу разрешение начать передислокацию отделения.

— Отказано. Возвращайся назад, сержант, и скажи Локу, чтобы держал линию обороны. Нам нужен новый план.

То, что Цу'ган не согласен, было понятно по паузе, которая повисла в воксе, однако уважение сержанта к Кадаю было абсолютным.

— Будет исполнено, мой господин.

— Нам необходимо подойти на достаточно близкое расстояние, чтобы бросить противотанковую гранату и разрушить стену!.. — объяснял Цу'ган, когда вернулся на вторую линию Саламандр, соединившись с Дак'иром и Кадаем и оставив Лока держать фронт. — Решительная фронтальная атака! Вот единственный способ решить поставленную задачу.

— Атака через «убойное пространство» — это безумие! — возразил Дак'ир.

— Застряв здесь, мы только тратим боеприпасы, — не уступал Цу'ган. — Ты можешь предложить что-нибудь еще?

— Должен быть другой путь! — настаивал Дак'ир.

— Отступление, — просто сказал Цу'ган и, сделав паузу, чтобы эта мысль отложилась в сознании остальных, продолжил: — Как бы ни была противна мне эта мысль. Ведь если мы не прорвемся, Циррион будет для нас потерян. Отступить и вызвать на подмогу «Огненную виверну»! — пояснил он свою идею Кадаю. — Затем, используя ее ракетный запас, уничтожить гравитационные двигатели и отправить весь этот адский город на дно океана!

Капитан, однако, не спешил соглашаться.

— Я буду проклят за гибель тысяч невинных!

— Но спасете миллионы! — убежденно сказал Цу'ган. — Если мир осквернен без надежды на очищение или потерян в результате захвата, мы ведь уничтожаем его, удаляем, как раковую опухоль! Также должно поступать и с городами! Стратос еще можно спасти, Циррион — нет!

— Ты, Цу'ган, говоришь о массовом убийстве как о чем-то обыденном, — возразил Кадай.

— Таков жребий воина, мой повелитель. Мы созданы, чтобы сражаться и убивать, именем Императора нести порядок во вселенную!

Голос Кадая стал жестким.

— Мне известно наше предназначение, сержант! Не тебе напоминать мне о долге!

Цу'ган виновато склонил голову:

— Я не хотел никого оскорбить, мой лорд.

Кадай был взбешен, потому что знал: Цу'ган прав. Циррион уже потерян. Глубоко вздохнув, он включил свой передатчик, чтобы выйти на связь с Астартес за пределами города.

— Сначала нужно, чтобы брат Аргос включил систему автоматического устранения поломок на Стратосе… А также взорвал все небесные мосты, что соединяют Циррион, иначе он утянет за собой целую гроздь соседних городов, — громко произнес он, беседуя сам с собой, и лишь затем обратился к передатчику.

— Вызываю брата Хек'ена!

Пилот «Огненной виверны» вышел на связь. Его «Громовой ястреб» стоял сейчас на посадочной платформе у самого въезда в Нимбарос.

— Слушаю, мой лорд!

— Приготовьте машину к экстренному взлету и будьте готовы стрелять «Адскими ударами». Мы покидаем город. Вы получите от меня приказ в течение…

Передатчик в шлеме заверещал, прервав капитана на полуслове. Из-за искажений и помех сначала было трудно разобрать, чей это голос, но затем, когда Кадай его узнал, горячая кровь Саламандра словно застыла на мгновение.

Это был голос брата Фугиса. Апотекарий все еще жив!

— В результате падения я потерял сознание. Когда пришел в себя, понял, что нахожусь на одном из нижних городских уровней. Они проходят на глубине до двух километров — там достаточно места, чтобы можно было разместить двигатели подъемных устройств. Это чертовски запутанный лабиринт! — с обычной желчью в голосе объяснил братьям Фугис.

— Брат, ты ранен? — спросил Кадай.

Последовала пауза, нарушаемая треском статики, и на мгновение Саламандры подумали, что потеряли апотекария снова.

— Я получил некоторые повреждения… как и мой доспех. У меня ушло много времени на то, чтобы починить передатчик шлема, — наконец вернулся голос Фугиса.

В коротких паузах между предложениями можно было услышать его дыхание. Неровное и прерывистое. Апотекарию пришлось прилагать немалые усилия, чтобы не показывать свою боль.

— Ты можешь определить свое точное местоположение, Фугис? — Помехи вновь нарушили связь. — Мы поняли, что это комплекс туннелей под поверхностью города. Но это может быть где угодно.

Кадай повернулся к Дак'иру:

— Свяжись с братом Аргосом. Пусть попробует запеленговать источник сигнала Фугиса и сообщит координаты.

Дак'ир кивнул и приступил к выполнению, в то время как снаряды тяжелых пушек, с шипением рассекая воздух, пролетали у него над головой один за другим.

— Послушайте, — сказал Фугис, когда треск атмосферных помех усилился. — Я не один. Тут есть выжившие горожане. Они укрылись внизу, когда начался мятеж, и прячутся здесь до сего дня… — Последовала еще одна пауза, когда апотекарий обдумывал свое следующее предложение. — Город еще не наш…

Кадай объяснил ситуацию с водородной смесью в атмосфере Цирриона, не позволяющей использовать огнеметы и мелты, и насколько это только осложняет то обстоятельство, что культисты прекрасно подготовлены и хорошо закрепились в городе.

— Выглядит так, как если бы они знали нашу тактику, — заключил он.

— Газ пока еще не проник так глубоко, — сказал Фугис. — Но возможно, я знаю, как это исправить.

— Как?! Скажи, брат! — Надежда наполнила голос Кадая.

— Здесь есть инженер. Среди беженцев. Его имя Банен. Если нам удастся вывести его из города и поручить технодесантникам, атмосфера Цирриона может быть очищена…

В последовавшей за этими словами паузе таилось нечто зловещее и неотвратимое.

— Однако это потребует своей цены, — сквозь треск статики пояснил Фугис.

Кадай стиснул зубы.

— Всему есть цена…

Апотекарий продолжал:

— Чтобы очистить атмосферу Цирриона, придется прогнать сквозь фильтры весь имеющийся здесь воздух. Атмосферная стабильность города будет полностью нарушена. Воздух при этом будет разрежен настолько, что многие задохнутся прежде, чем его концентрация и состав восстановятся. Тех же, кто прячется в удаленных от центра районах города, далеко от горячего сердечника подъемных двигателей, вероятно, ждет смерть от холода.

Оптимизм Кадая быстро угас.

— Чтобы спасти Циррион, мне придется погубить его жителей?

— Некоторые могут выжить, — предположил Фугис, хотя в его словах и не было убежденности.

— Очень немногие, и это в лучшем случае, — заключил Кадай. — Нет, это не выход.

Идея вывести из строя городские гравитационные двигатели выглядела довольно скверно. Но эта казалась еще хуже. Саламандры, чей орден гордился своей гуманностью, своей присягой защищать слабых и невинных, один холокост просто заменяли другим.

Кадай сжал рукоять своего громового молота. Молот был черным, с тяжелым массивным бойком, похож на подлинное орудие кузнеца. Капитан придал ему такую форму в глубоких недрах Ноктюрна, и он отчетливо помнил, как текущая лава отбрасывала на его черную кожу теплое оранжевое сияние. Как же хотел Кадай вернуться туда сейчас! К наковальне и к жару кузницы! Молот был символом. Он был подобен тому оружию, с которым примарх Вулкан поднялся на защиту мира, ставшего ему родиной. В молоте Кадай нашел сначала решение, а потом и силу, необходимую для того, чтобы совершить, что должно.

— Мы идем за тобой, брат! — сказал он со стальной решимостью в голосе. — Береги инженера. Пусть к нашему прибытию он будет готов отправиться в путь.

— Я буду держаться до последнего.

В воксе вновь воцарился белый шум.

Кадай ощутил, как покорность судьбе тяжелой мантией легла ему на плечи.