Ник Кайм – Боги-в-злате (страница 5)
Адио приподнял бровь, давая тем самым понять, что, скорее, нет.
Картовандис мрачно хохотнул, исполненный темного веселья.
— Могло быть хуже. Под Дворцом есть более жуткие пустоты, чем Чертог Забвения. И ужасы пострашнее демонов. Ты знаешь, о чем я, и кто их охраняет. Сколько уже прошло времени, Адио?
Адио умолк, всем своим видом выдавая внутренние противоречия.
— Когда ты в последний раз говорил со своим братом?
Четвертая глава
Даже эхо его поступи казалось неправильным. Поначалу оно вибрировало, как будто на одной нескончаемой ноте, а затем резко обрывалось и падало с тяжелым глухим звуком, словно шаги в звуконепроницаемой комнате.
Варогалант игнорировал его. Прижимая к груди Бдительность, подобно знаменосцу, черпающему силы из стяга своего полка, он нес караул. Он миновал другого члена своего ордена, воин мгновенно исчез в надвигающихся тенях, его чернильно-черные доспехи слились с мраком.
Варогалант торжественно кивнул, и ему ответили тем же. Никто не проронил ни слова. В этом месте мало говорили. Больше
Голоса принадлежали жутким существам, кошмарам и гротескам, покойникам и глупцам. Не все имели плоть, и не все были по-настоящему живыми, но каждое страшное создание, заключенное с помощью оберегов и санктических кругов, рунически запертых врат и сковывающих цепей, нуль-клеток и предотвращающих заклятий, обладало своей
Варогалант чувствовал, как они пытаются проникнуть внутрь него, разобрать ментальную твердыню, что он воздвиг вокруг своего разума. В каждой камере и каменном мешке сидел монстр, существо настолько ужасное, что его не представлялось возможным убить или уничтожить — оттого ли, что не знали способа их истребить, либо от незнания, не навлечет ли сам акт изничтожения еще большую беду.
Недобитки времен Старой Ночи, когда Галактика была поглощена тьмой, а человечество, несведущее и напуганное, осталось в одиночестве, эти существа были даже больше чем злыми, и удержать их могли лишь Темные камеры. Здесь, где в самом воздухе витала густая, как кровь, угроза, даже караульные, мрачные Охранники Теней, испытывали тревогу.
Варогалант продолжал идти, не обращая внимания на стенания, нашептываемые обещания и разъедающие рассудок проклятия. Свет здесь вел бесконечную борьбу с мраком, натриевые жаровни слабо мерцали, из последних сил сдерживая наступающую тень. Адепты Механикус, величайшие марсианские умы, пытались создать люмены, способные разогнать здешнюю тьму, но ни один усилитель или источник питания так и не смог ее пронзить. Не помогли и более таинственные способы освещения, хотя они справлялись несколько лучше, чем технические решения. Тут правила тьма, и власть ее практически абсолютна.
Варогалант ни на миг не закрывал глаз, отвергая мелькающих на краю зрения фантомов. Нервы казались оголенными и натянутыми, словно легчайшее прикосновение могло свести их спазмами. Даже кустодиям здесь было не по себе.
Собрав в кулак всю свою решимость, Варогалант приблизился к камере, которую искал. Как и у прочих, на стене возле комнаты находилась отметка, простой цифровой код, изобличавший природу того, что томилось внутри. Дверь в нее была открытой, в знак напоминания об его неудаче. Сумрак внутри манил, но он отверг его. Даже в свое отсутствие существо, некогда содержавшееся в камере, сохраняло присутствие.
Подобно неспокойному духу, оно витало в комнате, имевшей едва ли десять футов в ширину и столько же в глубину. Потолок был достаточно высоким, чтобы вместить кустодия, если тот решит войти. Он не стал. Пустота удержала его, пространство казалась одновременно занятым и незанятым.
Остановившись на пороге, Варогалант опустил Бдительность и указал серповидным лезвием копья стража на мрачную камеру, будто желая пронзить память о том, что здесь содержалось. Он закрыл глаза… и на него обрушились видения.
Открыв глаза, он понял, что припал на колено. В голове стучало, дыхание натужно вырывалось изо рта. Варогалант крепче стиснул древко Бдительности и, опираясь на оружие, поднялся обратно на ноги. Оно поддерживало его достаточное время, чтобы он, собравшись с силами, сумел отбросить коварную тьму.
Затем он отвернулся и, встав спиной к проему, ударил древком в пол. Копье не издало ни звука, помимо глухого гула.
Стыд давил на него, однако он продолжал нести его, как и все остальные.
Открытая дверь служила напоминанием об их общей неудаче. И она была такой не одна.
Другие Охранники Теней стояли перед схожими дверьми.
Тысячи лет Темные камеры оставались запертыми. Так было до Маледиктума, до Разлома.
Черные железные залы уходили вглубь до скального основания Терры, запечатанные еще во времена Объединения. Все шло своим чередом, Охранники Теней продолжали спокойно нести караул до того дня, как нерожденные возвратились в Тронный мир. Грянувшая катастрофа была столь ужасной, что пришлось собрать каждое из щитовых воинств, поэтому караульные в черных доспехах также отправились наверх, оставив в Темных камерах лишь горстку воинов.
Кругом царило отчаяние, паника, невиданная с дней Осады.
К тому времени как они поняли, что происходит, было уже слишком поздно.
Борса Турск велел отступать, поставив под серьезные сомнения выживание остальных щитовых воинств, которые встретили демонические орды в одиночку. Он ошибся, как в том, что отступил, так и в том, что перед этим отправил Охранников Теней на поле битвы. Вернувшись, они обнаружили две вещи: те, кого они оставили внизу, погибли, убитые способами слишком страшными, чтобы их описывать, и несколько опустевших камер, обитателей которых спасли или похитили совершенно непредставимым образом.
Стремясь предотвратить одну беду, они не заметили, что провернули прямо у них под носом.
Охранники Теней отправились на долгие и изнурительные поиски, рыская в космосе по следу любого слуха и свидетельства, что позволили бы им запереть эти ужасы обратно на замок.
Некоторых удалось разыскать, но не всех. Они рассеялись по осям и весям, не имели характерного следа, и их поимка представляла собою практически невыполнимую задачу.
То был самый мрачный момент на всей долгой памяти Варогаланта.
Но он его помнил.
Он помнил Львиные Врата, помнил, как Борса Турск проорал щитовому воинству возвращаться, и последовавшую горечь, когда Охранники Теней поняли, что натворили.
И еще он помнил Адио, и то, как он кинул своего брата умирать. В итоге все оказалось напрасным. Реликвии прошлого, существа, что когда–то таились во тьме Старой Ночи, освободились, и теперь могли быть где угодно.
Пятая глава
Тени скрывали кровь, но не могли спрятать запах. Тяжелый и металлический, он густо висел в рециркулируемом воздухе. Ленивые взмахи лопастей вентилятора на потолке лишь разгоняли смрад по всей комнате, удостоверяясь, что он проберется в каждую щель и трещинку.
Урсула Гедд чувствовала, как он впитывается в ее кожу. Ей понадобится целый час под паровым душем в участке, чтобы избавиться от этой вони. Сцена, представшая перед ней в убогой квартире, останется в памяти гораздо дольше.
Она нахмурилась и посмотрела на второго миротворца.
— Можешь дать чуточку света? Моча Святого, до чего тут темно. Как ты вообще что–то видишь в этом месиве, Клейн?
Сидевший на корточках Арпа Клейн поднял на нее глаза. На нем был стандартный темно-зеленый бронежилет миротворцев. На нагруднике и наплечниках красовались желтые шевроны. Как и на самой Гедд, только поверх своего она набросила длинный дождевик такого же цвета. Кроме того, Клейн имел также перчатки и нашлемный люмен. В тусклом свете его портативного устройства поблескивал розоватый осколок кости.
— Череп снесен начисто.
— Да ты настоящий детектив, Клейн. Так что насчет света?
Клейн стукнул по нашлемному люмену, заставив тот замигать. Он ударил по нему снова, сильнее, и луч успокоился.
— Все что есть, — сказал он, потянувшись за другим фрагментом кости. — Из–за крови комната кажется темнее, — пояснил он. — Эта стена была серой. Все жилые блоки в этом районе серые. Их никто и никогда не красил.
— До сих пор, — сухо заметила Гедд.
Клейн поднял стальное стило, и подсоединенный к нейроперу парящий сервочереп проследил за его движением.
— Потолок тоже был серым.
Гедд не стала смотреть. Ей на плечо и так что–то капало.
— Моча Святого… — пробормотала она, приступая к поиску вещественных доказательств.
Она нашла лежащее на столе оружие. Приклад и ствол покрывали разводы крови. Дробовик. Не из самых лучших, но и человеческий череп не отличался прочностью, когда в него стреляли. Заголенным ножом Урсула подняла оружие за скобу и поднесла к лицу. Она принюхалась к дулу, хотя в комнате вряд ли удалось бы учуять что–то кроме крови, учитывая, что жертва была… буквально повсюду.