Ник Картер – Заговор против Ниховьева (страница 22)

Ее грудь слегка вздымалась. Она раздвинула губы, накрашенные таким темно-красным цветом, что казались почти черными, и провела по ним влажным языком. Ее бедра слегка покачивались в ритме завывающей песни.

Один из мужчин, стоящих рядом с ней, его голое бедро почти касалось ее бедра, был лорд Берт. Тощее, твердое и угловатое, его тело выглядело таким же суровым, как и лицо, с такой же гордой силой.

Человек с другой стороны был этой дрожащей жирной массой — сирийским торговцем оружием. Широкий толстый рот действительно пускал слюни, глаза-бусинки горели желанием. Его мягкое толстое бедро было плотно прижато к одному из стройных бедер девушки.

Анна дрожаще вздохнула, затем издала сдавленный звук отвращения.

Лорд Берт положил руки на бедра девушки и повернул ее к себе. Она посмотрела на него, ее груди были обращены к нему, ягодицы обращены к бегемоту позади нее.

Берт поднял руку. В этой руке он держал меловой карандаш. Медленно он начал разрисовывать им лицо девушки.

Потом вдоль шеи, вокруг груди, до сосков. Вниз к ее животу - узор, кружащийся и зигзагообразный. Он продолжил движение вниз по передней части ее бедер и между ними, очень медленно, к ее ступням. Цвет был цвета ее губ. Красный, такой темный, что напоминал засохшую кровь.

Позади нее толстяк сделал то же самое, разрисовывая ей шею, спину, ягодицы и ноги. Но он втирал в нее мел и в своем лихорадочном возбуждении нарисовал большие размазанные пятна, покрывавшие почти всю ее кожу.

Темп пения ускорился. Это было почти коллективное пение.

У обоих мужчин были полностью опухшие члены.

Девушка медленно наклонилась вперед, пока ее голова почти не коснулась земли, а длинный угольно-черный поток волос прокатился по полу. Ее руки обвили икры лорда Берта. Ее губы приоткрылись и поцеловали его ноги, она лизнула их, затем открыла рот и запела вместе с группой. Ее голова медленно поднялась. Она начала целовать ноги Берта, ее язык скользил вверх-вниз, по коленям к бедрам ...

Позади нее сириец с закатившимися глазами, открытым ртом, пускающий слюни, подошел ближе. Его толстые пальцы вцепились в ягодицы девушки, потирая их, лаская. Они разминали белую плоть так, что красная краска размазывалась его и ее потом. Он, пошатываясь, приблизился к девушке, прижавшись своей плотью к ее, его половой орган...

Рядом со мной я услышал, как Хафф сглотнул.

— Гм… противоестественные действия, видите ли… часть ритуала служения Сатане. Black Sabbath. Достаточно плохо, но я боюсь, что дальше будет только хуже».

Поросячий рык сирийца от удовольствия стал яростнее. Его глазные яблоки закатились. Девушка закричала горлом, а лорд Берт стоял рядом, как статуя, на его железном лице не было никакого выражения.

Кали, Кали.

Мать жизни.

Мать смерти Кали, Кали...

Завывающая песня продолжалась. Но теперь члены группы уже не качались в смутном единстве: их движения становились все более и более бурными. Руки хватались за тела, плащи торопливо натягивали на голову или буквально срывали с тела. Тела терлись о тела. Конечности извивались. Пары, тройки, четверки падали на землю извивающимися массами. Запах гашиша сопровождался другими запахами. Комната была наполнена запахом человеческого пота и сексуальной активности. — Мммм, — сказал Хафф хриплым голосом. — Немного сомнительно, я бы сказал. И, как я уже сказал, становится только хуже, если они следуют классическому примеру такого рода вещей. Разве мы не должны... э, попытаться положить этому конец до...? Я имею в виду, если бы мы подошли немного ближе, я имею в виду... э... я не думаю, что кто-нибудь заметил бы... э... озабоченность, как они есть.

— Еще нет, — сказал я.

Я знал, что имел в виду Хафф. Я подозревал, что грядет. Но я ничего не мог остановить, пока не узнал, держат ли здесь Бориса Ниховьева. И я не знал этого до кульминации церемонии, когда они сделают, или не сделают его следующей жертвой для следующего, самого большого ритуала за два дня. «Я думаю, что это очень срочно, старина, — сказал Хафф напряженным, взволнованным тоном, которого я раньше от него не слышал, — я действительно думаю, что нам нужно подойти поближе. Может быть, если я...

— Еще нет, — резко сказал я. «На это есть причина».

Но не было никаких причин, по которым мы с Анной не могли бы занять позицию, с которой мы могли бы держать все пространство под прицелом наших автоматов, готовых к немедленному действию.

— Анна, — сказал я, оборачиваясь. 'Ты... '

Я напрягся.

Анна исчезла.

— Девушка, — быстро сказал я Хаффу. 'Куда она делась? И когда?'

Хафф повернул голову. — Э-э… я… я… э-э, не знаю, — пробормотал он. - Я не... я не смотрел... не думал... церемония, понимаете ...

Его голос был наполовину сдавленным, и он казался почти таким же взволнованным, как и я. Хафф явно почувствовал некоторую напряженность между мной и Анной. И предстоявший нам этап тоже сказался.

Я мысленно выругался. Анна, видимо, сбежала, чтобы свести счеты с сирийцем. После этого я мог быть уверен, что она воспрепятствует любой моей попытке спасти Ниховьева или сделает все для этого возможное, а это немаловажно. Минус один условный союзник.

Плюс один враг.

Я вернулся в комнату, вспомнив, что именно я освободил Анну и вооружил ее автоматом. Внезапно в другом конце комнаты закричал сириец. Его неповоротливое тело сильно затрясло, жировые валики задрожали, и он обмяк.

Словно по команде, извивающиеся тела застыли на земле. Они повернули их лица к другому концу комнаты. Наступила мертвая тишина.

Лорд Берт поднял стоявшую над ним девушку за волосы. Диким рывком он поднял ее голову к своей. Все ее тело, казалось, свисало с волос, которые он держал.

Теперь ее глаза были закрыты.

Взмахом руки лорд Берт швырнул девушку на алтарь. Она совершенно неподвижно лежала на спине, вытянув руки и ноги.

Берт подошел к одной стороне алтаря и схватил ее за руку. Толстый сириец подошел к другой стороне и схватил другую руку.

"Пусть жрица выйдет вперед," воскликнул лорд Берт в тишине. «Могучая Мать ждет».

За алтарем разошлись два ковра. Вперед выступила фигура в плаще и капюшоне. Ее плащ был не черным, а кроваво-красным, переливающимся в свете факелов. В правой руке она держала трехдюймовый кинжал с замысловатыми отметинами на рукояти и лезвии. На набалдашнике рукояти блестели рубины. Хафф стоял рядом со мной, загипнотизированный. Он больше не настаивал на том, чтобы идти вперед. Он не мог оторвать глаз от того, что происходило в другом конце комнаты.

Женщина сидела прямо за алтарем, над головой девушки. Глаза девушки теперь были полностью закрыты, восторженная улыбка плясала на ее губах.

Женщина медленно сжала рукоять кинжала обеими руками. Медленно она подняла его над девушкой, над ее дрожащими грудями.

По обе стороны от алтаря Берт и сириец крепче сжали руки девушки. Но в этом не было необходимости. Она не пыталась освободиться, сопротивляться. На ее лице не было страха. Только эта восторженная улыбка. Она хотела того, что вот-вот произойдет, подумал я со смесью ужаса, отвращения и изумления. Стонущая песня исходила от группы.

Кали, Кали,

Мать жизни Мать смерти... †

Теперь в нем была странная интенсивность. Почти сразу и ритм, и громкость пения стали увеличиваться.

Жрица держала жестокое кривое лезвие кинжала над грудью девушки. Она посмотрела на нее сверху вниз. И вдруг она закричала:

«Во имя Могучей Матери! И в ее честь, апокалипсис, который последует за ее следующей жертвой, сейчас в древних священных пещерах, которые были нашими до того, как стали врагами!

Крик вырвался изо всех глоток, в том числе и у девушки на алтаре:

«Во имя Могучей Матери. †

Руки женщины, держащей нож, сжались на рукоятке.

Я услышал достаточно. И я видел более чем достаточно. Я шагнул между двумя коврами к центру комнаты и группе. В то же время я поднял ствол пистолета-пулемета, целясь в жрицу, мой палец уже нажимал на спусковой крючок.

Затем я услышал крик Хаффа позади меня: «Берегись, старина!» Мой череп взорвался. Мир стал красным, затем пустым. Я погрузился в пустоту.

Глава 10

Я медленно выплыл из темноты. В моей голове все еще радостно трещали фейерверки, а под ложечкой дрожало и скручивалось. Я лежал на чем-то очень твердом и холодном. Я хотел остаться там. Но что-то глубоко в моем вернувшемся сознании — я не знал, что это было — сказало мне, что я не могу.

Я должен был встать. Я должен был действовать. Я должен был что-то сделать.

Мне приходилось...

Я должен был спасти Ниховьева.

Мои глаза открылись. Они сосредоточились. Я уставился на серый каменный пол. Вот я лежу лицом вниз.

— Скажи, старина, — сказал голос надо мной. — Скажи, ты меня слышишь? Вы начинаете поправляться?

Медленно и с болью я поднял голову.

"Ах, так лучше. Напугал меня немного. Какое-то время думал, что ты не выживешь. Довольно неприятный удар по голове… значит.

— Как долго я был без сознания? — спросила я надтреснутым голосом, когда увидел обеспокоенное лицо Хаффа, склонившееся надо мной. — Ммм… два, почти три часа, — сказал Хафф. — Надо было попытаться отвести тебя к врачу, но ты для меня слишком тяжелый. Знаете, я немного не в форме.

- А кто... кто меня ударил?

— Девушка, старина! Ударила тебя прикладом этой штуковины. Появилась из ниоткуда позади тебя. Прошла мимо меня, и прежде чем я успел это осознать — бах! Пытался крикнуть предупреждение, но боюсь, я был слишком медленным, а она слишком быстрой. Двигается удивительно быстро для женщины ее размеров.