Ник Картер – Ужас ледового террора (страница 15)

— Нет, мы должны двигаться дальше. Спасибо.'

Мужчина положил руку на окно. — Это бесполезно, сеньорита. Некоторые из нас из Поленсии. Люди с оружием выгнали нас из наших домов».

— Солдаты?

'Нет. другие. Я не знаю, зачем им нужна была наша маленькая деревня. Когда вы сталкиваетесь с оружием, вам лучше не задавать вопросов и подчиняться».

«Мы будем осторожны. Мучас грасиас, сеньор. Тамара закрыла окно. Ее лицо было мрачным, пока мы ехали. — Теперь сомнений нет, Ник. Ты был прав. Передатчик там.

'Да. И еще одно. Зембла уже был там.

Она посмотрела на меня острым взглядом. — Как ты можешь быть так уверен?

«Я не уверен, но это соответствует расписанию. Каналы не должны быть очень большими. Они были предварительно изготовлены и настроены на фиксированную длину волны. Команды совершались из храма майя. Зембла установил их тайно, без надзора. Таким образом, ни одно государство не станет подозрительным и не отправит солдат для расследования его деятельности. Теперь, когда все пошло не так, он должен был сделать выбор. Он мог демонтировать свои каналы и забыть о своей программе, или он мог реализовать свои планы любой ценой. И я еще не вижу, чтобы этот фанатик сдался. Если верить кузнецу, это как-то связано с комплексом мученика. Теперь, когда Поленсия оккупирована его вооруженными бандитами, очевидно, что Зебла решил сражаться до победного конца. Поскольку радиосвязи нет, я бы сказал, что он летает туда-сюда между своими постами, чтобы поддержать своих людей и командовать ими».

— Вы имеете в виду, что полковник Зембла здесь, в Поленсии?

«Наверное, он снова ушел и оставил часовых».

— Мы не уверены, Ник.

Я схватился за руль Ровера, словно за шею Земблы.

«Нет, мы не уверены».

Мы изо всех сил пытались найти путь наверх. Иногда между группами деревьев, чьи ветви согнулись под необычной снежной нагрузкой. Иногда по окутанным туманом горным хребтам с обрывами с одной стороны и серой пустотой с другой. Холод усилился. Ледяной ветер прорезал кабину, как бритва бумагу, и наши зубы стучали, как кастаньеты. Наконец мы достигли небольшого плато в широком конце долины треугольной формы. На другой стороне долины находилась Поленсия.

Перед нами простиралась огромная сверкающая равнина. Свет ослепляюще отражался на девственном снегу. Само небо, казалось, искрилось и мерцало. Кувыркающиеся массы облаков сверкали, как ртуть. Долина сияла белизной и навязчиво красива. Изящные ледяные купола покрывали некогда зеленую землю. Посередине долины текла река. Я мог видеть место, где она впадала в долину. Холмистые карманы под толстым слоем снега указывали на пороги. Множество каскадов, теперь окруженных льдом, указывало на более высокое положение. Поленсия находилась у подножия большого водопада. Обычно дома деревни состояли из бежево-серых камней и штукатурки, теперь же это была кучка ветхих хижин цвета слоновой кости вокруг такой же белой церкви.

Я знал, что на церковной башне будет человек на страже. Другие будут патрулировать улицы, а некоторые будут сидеть на крутых склонах вокруг долины. Охранники, которых мы могли видеть, шесть человек, образовывали темные пятна на светлом фоне. Двое стояли у импровизированной блокады, образованной загородкой из бревен на дороге, ведущей в Поленсию. Остальные расположились примерно полукругом на нашей стороне села.

Они нас еще не видели. Иначе бы что-нибудь сделали, — сказала Тамара. «Они просто стоят там... Или, может быть, они знают, что мы идем, и ждут, не стреляя, пока мы не подойдем ближе».

— Что ж, не будем заставлять их больше ждать.

— Мы можем попытаться уничтожить последнего часового обходным движением. Мы могли бы использовать его пистолет.

Я не сразу ответил. Я изучал местность и думал. Я попытался придумать план, который имел приличные шансы на успех. Мне это не очень понравилось.

— Нет, мы не знаем их распорядка, — ответил я через некоторое время. — И у нас нет времени стоять здесь и во всем этом разбираться. Кроме того, деревня полностью открыта. Пробраться туда будет чертовски сложно. И даже если это сработает, мы можем не знать их расположения. Тогда мы выдадим себя. Нет, наш единственный шанс — нанести удар до того, как они узнают, что мы здесь.

— Хорошо, расскажи мне, как!

Я все пересмотрел. Затем я взял моток веревки с задней части машины. — Дай мне свой пистолет, — сказал я.

'Почему? В нем осталось всего три патрона.

'Отлично. Это на два больше, чем осталось у меня. Ах да, и еще одну гранату, пожалуйста.

Она выглядела грустной, но сделала, как я просил.

'Куда мы идем?' — спросила она, когда я готовился вылезти из Ровера.

— Не мы, а я. Оставайся здесь.'

— Ник, нет!

'Так должно быть. Тем временем вы можете повернуть джип и заправить бак из канистр. Если мне это удастся, может потребоваться быстрое отступление. Если я не приду, то...

'Не говори так.'

— Если у меня ничего не получится, — повторил я, — тогда у вас есть шанс. Бензина более чем достаточно, чтобы вернуться в Тегусигальпу.

— Я ненавижу тебя, — крикнула она мне вдогонку. Я посмотрел через плечо на стройную фигуру, сидящую в « лендровере» . Если бы только не было так чертовски холодно и ситуация не была такой опасной и безотлагательной! Тогда мне хотелось бы посмотреть, знает ли она тоже, что такое любовь. Мое шестое чувство подсказывало мне, что мой любезный русский агент был достаточно страстным, чтобы заставить нас забыть, что нам когда-либо было холодно.

Я достиг конца плато и начал взбираться на холмы, ведущие к отвесной скале над долиной. Мне пришлось утрамбовывать снег одной ногой, пока он не стал достаточно твердым, чтобы выдержать мой вес. Затем другой ногой следующий кусок и так далее. Это было смертельно утомительно. Шаг за шагом я поднялся. Вскоре я перестал чувствовать мышцы ног из-за притопывания. На очень крутых участках приходилось ползти на коленях. Я с трудом поднялся с помощью рук. Наконец я достиг верхнего края обрыва. Теперь мое путешествие к скале прямо над Поленсией началось.

Первая часть была не слишком сложной. Она состояла в основном из лабиринта кустов и небольших деревьев, из которых в самых странных местах росли беспорядочные ветки. Но потом чаща этих продуваемых ветром старых деревьев прекратилось. Я пришел в густой лес. Крупные хвойные деревья, дубы и вязы склонялись под напором порывов ветра. Ветви двигались быстро. Это выглядело так, будто руки качались из стороны в сторону, чтобы согреться. Некоторые деревья рухнули под тяжестью снега и сломались с замерзшим стволом. Мне приходилось идти по ним или под ними, больше ползая, чем идя.

Несмотря на снег, который все засыпал и сравнял с землей, я увидел, что деревья стоят на холме. Этот холм лежал над руслом реки, как раз перед тем местом, где река с громовым грохотом обрушивалась в долину. Там была большая группа елей; темные, изогнутые формы близко друг к другу. Я пошел туда под прикрытием деревьев. Здесь ветер был менее сильным, а снег менее плотным. Я вышел на берег реки и внимательно огляделся. Ветер стих. Это позволяло лучше контролировать путь. Снег вокруг меня выглядел мирным и дружелюбным. Веревка тяжело давила на мое раненое плечо. Я бы с удовольствием перекинул её через другое плечо, но мне приходилось держать правую руку свободной, чтобы стрелять.

Я несколько раз потянул защелку автоматического пистолета, чтобы освободить его от загустевшего от холода масла. Я остановился как вкопанный и стал ждать. Я искал и слушал, есть ли кто поблизости. Нигде не было никаких признаков жизни.

Река — как бы ее ни называли — текла подо льдом и снегом, как канализационная труба. Я сомневался, что она замерзает в обычную зиму. Деревья и кустарники, вырванные бурей с корнем, закрепились среди скал посредине. Деревья образовали из снега грубую плотину, протянувшуюся от одного берега до другого.

Я двинулся вправо через неглубокую впадину к скале. Около водопада, как раз перед тем местом, где река впадала в долину, повалилась большая ель. Он был наполовину на берегу, наполовину в реке. Нижние ветки были глубоко под снегом, но корни все еще выглядели свежими. Это означало, что дерево было вырвано с корнем совсем недавно.

Я остановился здесь. Я привязал один конец веревки к дереву. Я обвязал другой конец вокруг талии. Я пересек замерзшую реку и направился к водопаду. Идти по льду реки было бы легче, но я не хотел быть обнаруженным. Мой план был прост. К тому времени, когда я использовал всю длину веревки, я был бы достаточно близко к водопаду, чтобы развернуть превосходно замаскированную гранату Тамары и разрушить громоздкую плотину. Я рассчитывал на то, что только что образовавшийся лед не схватится полностью. Если бы лед лопнул, эта скопившаяся масса хлынула бы вниз, как вода из резервуара. Поленсия была прямо внизу, в долине. Население исчезло. В городе остались только люди Земблы и передатчик.

Это было небезопасно. Граната могла взорваться до того, как я доберусь до безопасного укрытия за деревьями. Стена снега и льда с бешеной скоростью заскользила бы по краю. Результат был бы смертельным, как оползень. И я не собирался позволить, чтобы меня захлестнул этот водоворот. Я ничего не знал о настройках опережения зажигания. Веревка была моей единственной надеждой.