Ник Картер – Поддельный агент (страница 24)

Я снова привязал свой багаж и отодвинул часть упавшего камня, чтобы сделать отверстие достаточно большим, чтобы пройти. Я экономил драгоценный свет, пока я трудился. Дно туннеля было покрыто тонким слоем льда, образовавшегося там из-за стекающей воды. Так мне было легче скользить по скользкой поверхности. Но я также знал, что это сделает невозможным мое возвращение. Если дальше по туннелю не хватит места, чтобы развернуться и вернуться назад, это будет означать тупик во всех смыслах этого слова.

Пар увеличивался с каждым метром моего продвижения, и даже при свете, который я держал перед собой, было невозможно ничего увидеть. Я прикинул, что продвинулся примерно на сорок метров в эту неизвестную глубину, когда свет начал тускнеть. Я работал так быстро, как только мог, но менее чем через десять секунд свет полностью погас. Я все еще чувствовал пар на своем лице, но уже не мог его видеть. У меня не было выбора, кроме как продолжать.

Может быть, это было просто воображение, но с каждым метром, который я продвигал, воздух вокруг меня, казалось, становился теплее. Это была вся поддержка, в которой я нуждался, и она, казалось, наполнила мои ноющие мышцы новым приливом энергии. Затем я увидел свет, светящийся сквозь пар впереди. Я выстоял.

Этот участок туннеля продолжал сужаться, и у меня было достаточно места, чтобы проскользнуть через него. Наконец, после крутого поворота я вышел на ярко освещенную площадку.

Впереди меня было маленькое круглое отверстие, скрытое плотной завесой пара. Я протолкнул через него плечи, надеясь, что найду достаточно места с другой стороны, чтобы встать и расслабить мышцы. Когда я, наконец, выбрался белой гусеницей из кокона камней, я в недоумении огляделся.

Я был примерно в десяти футах от гладкого каменного пола внизу. Прямо под собой я увидел упавший камень, открывавший эту сторону туннеля. Он, видимо, упал во время схода лавины, потому что место в скальном пространстве был в первоклассном порядке. Слева от себя я увидел округлые головы трех генераторов. Электричество получали от пара трех гигантских котлов. Трубы, питающие водонагреватели, исчезли в каменной стене над моей головой. Я оценил пещеру от потолка до пола примерно в тринадцать-пятнадцать метров. Он был явно рукотворным, ибо пропорции были неровными, а гладкость стен нереальной.

Прямо посреди комнаты я увидел самое странное, что я когда-либо видел. Он был похож на гигантский сорбет из мороженого, но сделан из металла... Саму вершину я не видел, потому что коническая металлическая трубка исчезла где-то в скальном верху комнаты. От основания конической трубы спиралью поднималась металлическая лестница к двери в шести метрах от пола. Кроме того, я не видел отверстий со своего наблюдательного пункта.

Я отступил в туннель, пока мне не удалось освободить багаж от спины. Я открыл его, ненадежно балансируя над бездной. Я вынул рулон нейлона и закрепил его с одного конца и к острому выступу прямо под животом и медленно опустился на пол комнаты. Медленно я подошел к основанию гигантского конуса. Подойдя, я увидел другую сторону каменистого пространства. Два блестящих белых вертолета стояли бок о бок, а за ними виднелись замерзшие стекла высоких дверей ангара. Подойдя поближе, я увидел, что один из вертолетов стоит на большой металлической платформе, пара поручней которой ведет к дверям ангара.

Вероятнее всего, платформа выводила вертолеты и ставила их в правильное положение для взлета. Я мысленно отметил панель управления рядом с большой дверью ангара, когда возвращался к основанию винтовой лестницы вокруг конуса. Когда я начал подниматься по ступенькам, я услышал эхо собственных шагов, эхом разносящихся по огромному пространству. Единственным другим звуком, который я слышал, был гул генераторов. Я поднял ногу, снял шипы с ботинок и засунул их в свой багаж. На вершине винтовой лестницы я остановился и оглянулся, чтобы посмотреть, вижу ли я начало туннеля, но пар от котлов загораживал мне обзор. Одной рукой я ухватился за ручку металлической двери, а другой выхватил Вильгельмину из кобуры и зажал пальцем спусковой крючок.

К моему удивлению, дверь открылась легко и без звука. С другой стороны двери пришел меня в странном сером полумраке, который, казалось, возник где-то надо мной. Воздух был свежим, и я чувствовал, как он мягко струится вокруг меня, как легкий порыв ветра. Я знал, что на такой высоте конус должен быть шириной не менее шести футов, но у меня было только три фута пространства между внешней стеной позади меня и сплошной металлической стеной.

Примерно в двадцати футах надо мной был потолок из плетеной металлической проволоки, который, казалось, был полом в такой же комнате этажом выше. Следующее, что мне нужно было сделать, это найти путь внутрь и я начал исследовать периметр. Через несколько секунд мое плечо ударилось о металлическую лестницу, которая вела прямо к дыре в плетеном полу надо мной. На полпути вверх по лестнице я понял две вещи: во-первых, должен быть более легкий способ добраться с одного этажа на другой, а во-вторых, я заметил, что дружелюбный ветерок, который я чувствовал раньше, незаметно сменился более свежим. что я мог слышать свист через этажи над моей головой.

Достигнув верхней ступеньки, я подтянулся вверх одной рукой, другой крепко держа Вильгельмину. Я присел на мгновение, чтобы отдышаться и оглядеться. Над собой я заметил ряд больших прямоугольных вентиляционных отверстий из оцинкованной стали, которые вели к сторонам конуса. Чуть правее меня была еще одна лестница, прикрепленная к расширяющемуся силуэту строения через сеть труб и исчезавшая в полу следующего этажа, примерно в двадцати футах выше. Свет стал чуть ярче, и прямо у подножия лестницы я увидел что-то похожее на большое выступающее колесо.

Колесо было помещено в сердце большой стальной двери. Когда я протянул руку и начал вращать, я почувствовал, как мое сердце колотится о тесный костюм, который был на мне. Колесо легко поворачивалось, и дверь медленно открывалась, пока у меня не появилось место, чтобы проскользнуть внутрь.

Я не могу сказать, как долго я стоял там, прежде чем снова смог двигаться. Пространство, в котором я сейчас находился, было очень странным и в то же время очень знакомым. Это была увеличенная версия того, что я видел сотни раз по телевизору в тех сериалах о докторах. Но я прекрасно понимал, что, глядя на светящиеся белые плитки, призрачно светящиеся в слабом пурпурном свете единственной люминесцентной лампы, я не ожидал увидеть здесь улыбающееся лицо доктора Киллдэра или Маркуса Уэлби .

Комната была большая и круглая. Я стоял под просторным балконом, выступавшим примерно на десять футов во все стороны. На перилах балкона висели лампы вроде тех , что используют для соревнований по освещению на Олимпийском стадионе. Они смотрели на меня сверху вниз, как тысячи мертвых глаз, готовых ожить при малейшем прикосновении к выключателю. В центре комнаты стояли два операционных стола, покрытых белыми простынями; на этом зловещий свет отражался от белых плиток на стене. Рядом столики поменьше с аккуратными рядами хирургических инструментов и ножей. Ярко-красный цвет четырех кислородных баллонов казался неуместным среди всего белого и серебристого вокруг них.

Большая часть стены напротив меня была занята стеклом в стальной оправе, как в аппаратной телестудии. Перед этой стеклянной комнатой стояли еще пять операционных столов. По вздымающимся простыням и бормотанию ровного дыхания я понял, что все пять столиков заняты.

Я медленно вышел из защитной тени балкона и пошел к центру комнаты. Затем я остановился, медленно обыскал балкон, пытаясь разглядеть что-то сквозь мрачные тени. Я увидел огромную шахту лифта. Она была закрыта только с трех сторон, а открытая сторона была обращена ко мне. Шахта прорезала пол балкона и исчезла в куполообразном потолке над моей головой. Наверху в шахте было темно, и невозможно было определить, сколько еще этажей было дальше этого. Учитывая размер шахты, сам лифт должен был соответствовать тем, которые использовались в больницах для перевозки пациентов на кроватях. Я глубоко вздохнул и впервые осознал, что здесь пахнет больницей.

Я возвращался к пятерым спящим, когда услышал странный шум, доносившийся откуда-то с балкона. Я упал на пол и заполз за ярко-красные кислородные баллоны. Я ждал там, пытаясь услышать что-то помимо звука собственного сердцебиения. Тишина.

Подползая к столам, я видел, как простыни поднимаются и опускаются в ровном ритме; ритм тяжелого, ровного дыхания. Я направился к проходу между первыми двумя столами, затем медленно подтянулся, пока не оказался всего в нескольких дюймах от лица справа от меня.

Даже в странном свете черты Джеральда Шиллингера были мне знакомы. Я отдернул простыню, закрывавшую его тело, и увидел, что он крепко привязан к столу широкими холщовыми ремнями. Поскольку он не двигался, я предположил, что он находился под действием сильного успокоительного. Я обратил внимание на тело с другой стороны, и то, что я увидел, быстро поставило меня на ноги. Я оборачивался вокруг своей оси, глядя сначала на одно лицо, потом на другое. Они были идентичны! Два Джеральда Шиллингера лежали бок о бок, словно не замечая присутствия друг друга. Моя кровь начала течь медленнее, когда я подошла к пространству между столиками три и четыре.