Ник Картер – Операция Пролив Макмердо (страница 18)

'Нет!' — воскликнул Штрауб. Я посмотрел на него. — Мы говорили об этом, капитан Картер. Мы знали, что при работе с трупами тоже могут произойти несчастные случаи».

"Что ты говоришь?" — отрезал я.

«Мои культуры были положительными», — сказал он. «Эти люди погибли в результате культуры, которая витала в воздухе и которой они вдыхали. Но самое главное, эта культура была включена в их ткани».

"Что ты имеешь в виду?"

— Что трупы тоже смертоносны. Выращенные ими бактерии все еще находятся в их тканях».

Стальнов казался таким же сбитым с толку, как и остальные.

«Я пойду туда с тобой», — сказал Штрауб. «Но вы должны одеть защитный костюм».

Я посмотрел на Лану. — Ты что-нибудь там трогала?

Она покачала головой. «Я вошел поговорить с ней, но она лежала на полу у стола. Она была… мертва… как и все остальные».

Я кивнул Штраубу и прошел в угол комнаты отдыха, где мы повесили противогазы, когда вошли.

Через несколько минут мы оделись, загерметизировали костюмы и включили сжатый воздух.

Штрауб жестом приказал остальным оставаться на своих местах, и мы вместе направились в западное крыло в патологоанатомическую лабораторию на складе.

На столе в центре комнаты лежало тело мужчины. На полу по соседству лежала на спине Элси де Хорн с открытыми глазами, высунутым языком и струйкой крови по подбородку. Она выглядела так, будто ей было очень больно. Быстро Доктор Штрауб подошел к ней и быстро осмотрел. Когда он встал, я даже сквозь забрало его шлема увидел, как он выглядел взволнованным.

«Позвоночник сломан, все мышцы разорваны», — услышал я его слова в микрофон в моем шлеме. — То же самое вещество, которое убило остальных?

Штрауб посмотрел на Элси и на тело на столе. — Та же ткань, — сказал он. «Оно все еще активен».

Глава 8

Уже темнело, когда Стальнов вышел из гаража с картами. Весь день мы работали вместе над одними из стоявших там мотосаней, которые должны были доставить меня в залив Мак-Мердо, в ста пятидесяти милях отсюда. Вместе нам удалось собрать примитивный радиокомпас из материалов в радиорубке.

«Курс не прямой», — предупредил Стальнов.

«Но чем ближе вы подходите к базе, тем четче и точнее становится индикация».

Машина была заправлена, на борту имелся продовольственный паек, теплая палатка и печь.

На улице все еще бушевала неутихающая буря, и, выйдя из гаража, Стальнов посмотрел на двери и покачал головой.

«Звучит не очень обнадеживающе», — сказал я.

Он снова покачал головой. «Я не понимаю, почему вы настаиваете на том, чтобы отправиться на эту базу именно сейчас. Почему бы тебе не подождать, пока буря немного утихнет?

— Мы уже говорили об этом, — сказал я. «Я хочу сообщить им, что у нас все в порядке. После того, что произошло, и теперь, когда они больше не могут поддерживать радиосвязь, все, включая ваше собственное правительство, начинают нервничать. Как только шторм утихнет, я вернусь с вертолетом и новым радиооборудованием.

Стальнов долго смотрел на меня, вероятно, недоумевая, насколько я говорю ему правду и что еще я знаю или подозреваю.

"Тогда тебе придется быть осторожным, Картер," сказал он. Он разложил карту на заднем сиденье ратрака и указал на четыре области, где между этим местом и проливом Мак-Мердо было много разломов.

«У вас на борту есть детектор разрыва», — сказал он. «Он работает как гидролокатор, но материал примерно такой же, как и тот, что мы только что использовали. Не совсем надежный на сто процентов.

Он посмотрел на меня. — Здесь вам придется ехать очень медленно. По крайней мере, тогда детектор сможет работать.

Я постоял несколько секунд, глядя на карту.

Первое поле ущелья было в десяти милях отсюда, посередине моего пути к Мак-Мердо. Я предполагал, что в этом месте будут люди Стальнова. Как только я преодолею это поле пропасти, оставшаяся часть пути будет относительно легкой.

Я снова сложил карту и положил ее вперед.

— Спасибо за помощь, — сказал я.

Стальнов пожал мне руку. — Удачи, капитан, — сказал он.

— Я могу это сделать, — сказал я. — Я ни на мгновение не сомневаюсь в этом. Но будешь ли ты внимательно следить за всеми, пока меня не будет? У нас уже достаточно несчастных случаев.

— Да, я понимаю, — сказал Стальнов. Он достал из внутреннего кармана парки бутылку бренди. — В такую погоду это займет у вас не меньше десяти часов. Вы можете плохо почувствовать себя, и сделать глоток, когда вам нужно сделать перерыв».

Я взял бутылку. Пробка все еще была запечатана, так что я не думал, что он мог ее подделать. Вероятно, мне следовало объяснить этот жест как последнюю услугу приговоренному к смертной казни.

— Спасибо, — сказал я, прислонив бутылку к переднему сиденью. Потом я вошел.

— Прощай, — сказал Стальнов.

— Да, скоро увидимся, — ответил я, захлопывая дверь.

Стальнов снова надел капот, и я вздрогнул, когда он открыл ворота гаража.

Я включил передачу, и машина начала тяжело двигаться по ветру, и я выехал. Мои фары не давали мне больше трех-четырех метров видимости в темноте сквозь снег.

Я объехал главное здание к генераторной, мимо сломанной антенны и на равнину. Примерно через полмили я остановился и посмотрел погодный канал Мак-Мердо. На таком расстоянии сигнал был нечетким и проходил очень беспорядочно, но я мог сказать, где находится, по крайней мере приблизительно.

С картой на коленях я держал радиокомпас и провел на карте линию вправо, к советской базе в пятидесяти милях к северу от Мак-Мердо на побережье.

Отклонение здесь было не более одного-двух градусов, так что, если я сяду немного правее, я смогу попасть туда.

Я отложил карту, выключил свет в салоне и поехал дальше. Детектор расщелин просканировал лед на наличие трещин, мои фары, казалось, годились только для близкого освещения, а гул двигателя был единственным звуком, кроме ровного завывания ветра.

Пока я вел машину, я думал о бедной Элси де Хорн, тридцатой невинной жертве этой мини-войны. По крайней мере, у Пола Тиберта было какое-то представление о своем противнике, и он был в состоянии защитить себя — другие этого не сделали. Он просто совершил ошибку, ошибку, которая дорого ему обошлась.

Я проехал километров пятнадцать-двадцать в час по неровному льду, по надутому снегу и примерно через полчаса снова остановился. Я приближался к первому ущелью, которое Стальнов отметил на карте, поэтому следующие несколько миль мне пришлось ехать осторожно.

Сигнал Мак-Мердо по-прежнему не становился сильнее, но второй опрос показал, что я недалеко от курса.

Я снова посмотрел на карту. Основные трещины, казалось, были под прямым углом к моему курсу, поэтому, если я хотел пройти через них целым и невредимым, мне нужно было несколько миль повернуть на восток, а затем вернуться на прежний курс.

Двигатель работал на холостом ходу, и я выжал сцепление левой ногой, отложив карту в сторону. Как раз когда я собирался уехать, у лобового стекла появилась фигура, и я поднял глаза. Это был мужчина в белой арктической одежде. Он направил на меня автомат Калашникова.

Я медленно отпустил руль и поднял руки над головой.

Мужчина кивнул, и через секунду моя дверь открылась.

В этот момент я нырнул влево и ускорил движение отпустив сцепление.

Сани рванули вперед, и в этот момент пуля пробила лобовое стекло. Я почувствовал, как левая гусеница прошла над человеком.

Я быстро вытащил свой Люгер и напряг левую руку, чтобы продолжать вращение. Затем я сел на пассажирское сиденье, убедившись, что остался под ветровым стеклом. Я отпер правую дверь и упал в снег.

По машине было произведено шесть выстрелов. Они раздались слева. Мгновение спустя я встал на одно колено и быстро выстрелил четыре раза в том направлении, откуда меня обстреливали.

Я вскочил на ноги и пошел по снегу. Я старался оставаться рядом с медленно движущимися мотосанями. В течение двух минут я не слышал ничего, кроме шума двигателя и ветра. Затем внезапно раздался другой звук.

Выстрел с визгом задел крышу кабины, и я нырнул немного глубже. Тем временем я все еще пытался разобрать другой звук.

Внезапно я понял, что это было. Я услышал двигатель другого саней, работающий на холостом ходу где-то неподалеку.

Они никак не мог быть очень далеко, иначе я не смог бы услышать их в эту бурю.

Последние выстрелы раздались справа, и я повернулся и дважды быстро выстрелил, затем подбежал к своей машине и старался оставаться впереди нее, пока не смог обойти ее и нырнуть в снег.

Сани укатились сами по себе в бурю, пока я не скрылся из виду. В меня снова выстрелили дважды, тоже справа.

Затем я услышал двигатель других саней прямо позади меня. Я повернулся и пополз за ними.

Я оставался в пяти-шести футах от больших саней, стоящих там с выключенными фарами и тихо урчащим двигателем. Я подполз к заднему окну и осторожно встал, чтобы посмотреть внутрь.

За рулем был кто-то в арктической одежде. Пока я смотрел, он схватил микрофон и сказал что-то, чего я не мог понять.