Ник Картер – Катастрофа на "Вулкане" (страница 13)

— И я хочу поговорить с ней…

— Все этого хотят. Даже я, скромно. Это для того, чтобы быть правдивым. Фред не был самым успешным любовником на британской дипломатической службе, хотя и был лучшим человеком у них. «Это не так просто сделать. По правде говоря, мой дорогой человек, даже его превосходительство провел большую часть года, проникая в спальню этой молодой леди, с плачевными результатами, я могу добавить. И предмет этого… разговора?

«Работай, а не играй. У нее может быть информация, которую я могу использовать.

«О, Ник, ты можешь получить информацию в музее, приятель. У тебя нет чувства обладания женщиной? Не чувствуешь уязвленной мужской чести? Не задавайтесь этим вопросом.

«Где я могу ее найти?»

'Посмотрим. Сейчас после девяти. Посетите "Багдад" в Коулуне. Тогда вы как раз успеете посмотреть последнее шоу, я думаю, если сможете занять место. Жаль, что я не могу прийти. Его превосходительство всегда имеет туда доступ, и мы вполне можем выйти на след старика. Тебе лучше наживаться на военных облигациях, Ник. Там очень дорого...

— Она участвует в шоу? В ночном клубе?

— Позвони еще раз, Ник. Голос Фреда звучал устало и с отвращением.

Глава 9

Наверное, это была плохая ночь. У них еще был свободный столик, когда я пришел. Надменный официант принял банкноту, на которую могла бы прожить целый месяц большая гонконгская семья. Короче говоря, я приземлился на стул, который он не планировал для меня, и какой-то негодяй застрял за дверью.

Но это было единственное плохое место в помещении. « Багдад » был одним из тех довольно больших залов, которым, несмотря на их размер, все же удается поддерживать некую интимную атмосферу. Не спрашивайте меня, как они это делают, потому что, если бы я знал, я бы отдал свою текущую работу этому и построил бы его, чтобы отработать за всех архитекторов. Одним из таких залов был бывший Show Boat в Вашингтоне. Неважно, сколько людей они там собирали, Чарли Берд просто сидел у вас на коленях, играя на своей причудливой гитаре, и этот факт сделал этот клуб всемирно известным. В этом должен быть секрет.

В ту ночь я начал пить виски и не видел причин менять яд. Мы с официантом теперь стали хорошими друзьями, и он очень хотел сделать что-нибудь для меня после того, как принес мне мой напиток. Он вручил конверт звезде шоу, прежде чем она продолжила. Помогла крупная банкнота, свернутая вокруг конверта. Затем я устроился в наиболее удобной позе, которую позволяли мне мои ребра, и огляделся вокруг, на людей.

Это была денежная точка. Так много вокруг крутилось денег, что я начал задаваться вопросом, почему он находится в Гонконге, где ночная жизнь немного более ограничена, чем в других местах на Дальнем Востоке. Это было бы хорошо в такой дурацкой среде; Например Maкao, где высокооплачиваемые любовницы менеджеров могут ставить на игровые столы шестизначные числа — и то в долларах США — не вызывая ни малейшего ажиотажа. Можно было бы назвать еще много таких экстравагантных мест, но Лас-Вегас — одно из менее значительных. Но Гонконг?

Но дело было, как всегда говорил Фредерикс : левый борт, правый борт и вперед; другими словами, прямо вперед. Шикарный, богатый клуб.

Красиво одеты в каждой детали, даже в свете - момент, когда средний ночной клуб начинает скучать между выступлениями. Мягкие цветовые пятна тут и там. Ощущение пространства между столами, хотя вы знали, что это место было переполнено. Атмосфера спокойствия, хотя вы знали, что там было полно шума. И судя по тому, как это выглядит для публики — старая британская власть, новые китайские деньги и многое другое — это хорошо окупалось. Я как раз думал, не выпить ли мне еще виски, когда увидел ее.

Она стояла перед моим столом, одетая в накидку от пола до потолка, которая скрывала все, кроме ее лица. Я узнал ее мгновенно. Ее лицо нельзя было легко забыть. Хотя его выражение изменилось с той слегка театральной улыбки на фото на холодную неподвижность нежной маски передо мной. Нет, я ошибаюсь. Лицо у нее было холодное, но глаза живые - карие, миндалевидные, с длинными ресницами. Эти глаза вовсе не были холодными, они были растерянными, ранимыми, обиженными...

'Г-н. Картер? - Голос был мягким и музыкальным.

— Да, — сказал я. Я встал. Она остановила меня восхитительной коричневой рукой и осторожно опустила обратно. В этом прикосновении было электричество. 'Я...'

— Нет, — сказала она. «Я должна продолжать в том же духе. Фото, где ты его взял? Когда я посмотрел вниз, то увидел две ее руки, торчащие из-под плаща. У них был конверт, в который я положила ее и Мейера фото с сообщением: « Пожалуйста, мне нужно поговорить с вами об этом». Ник Картер.

Я спросил. — Мы можем поговорить потом?

'Сейчас.' В этих тонких пальцах, которые не выдавали вырадение ее лица, чувствовалось волнение. — Я… мне нужно знать.

— А, — сказал я, — я думаю, вы уже знаете, какие новости у меня есть для вас. Вы знаете это из того факта, что я здесь с этой фотографией. Разве это не так? Я пристально посмотрел ей в глаза. Они на мгновение потемнели. Потом к ней вернулось самообладание.

— Д… да, — сказала она. 'Я думаю так. Германн не расстался бы с этой фотографией, если бы был жив.

— Мы понимаем друг друга, — сказал я. — Мне нужно поговорить с тобой. Вы можете быть в серьезной опасности.

— Да, — сказала она. Руки показывали белые костяшки под коричневыми. 'Я . .. г-н. Картер, я продолжаю думать, могу ли я доверять вам? Возможно ли это … — глаза снова обратились ко мне. — Я имею в виду… может быть, ты один из них.

— Если так, то я в еще большой опасности, чем тебе кажешься. Сегодня я убил двоих из них. То есть, если мы говорим об одних и тех же людях».

«Слава Богу за эту забавную акустику», — подумал я. Не было смысла трубить об этом разговоре. 'Что здесь происходит?' Я продолжил. Я коснулся ее руки и получил такой же удар током. — Они также охотятся за тобой? Они знают о тебе?

'Я... г-н. Картер, за мной следят. Кто-то преследовал мое такси всю дорогу сюда. Боюсь.'

— Тогда позвольте мне что-нибудь с этим сделать. Пожалуйста.' Я... если... Ее руки сжали мои в темном рукаве. 'Пожалуйста. Могу я доверять тебе?'

Я взял ее за руку. Однако она изменила положение руки, и моя хватка оказала странное действие. Это была разновидность так называемой руки души, которую американские негры унаследовали у африканцев. Не знаю, почему я это сделал, но я не делал этого уже много лет.

К моему удивлению, ее глаза расширились, рот приоткрылся, левая рука полетела к накидке у сердца и прижала ткань к телу, подчеркнув для меня прекрасную пару круглых грудей.

И она ответила на мое забавное рукопожатие. И она улыбнулась. И эта улыбка стоила того, чтобы ждать ее целую жизнь, я задавался вопросом, что я сделал, чтобы это произошло. И ее тихий голос сказал: «Хорошо, теперь я знаю, мистер Картер. Пожалуйста, приходите ко мне в гримерку сразу после выступления. Пожалуйста. Заранее спасибо. Большое спасибо.'

Она вырвалась на свободу. Я хотел снова встать, но она нежно оттолкнула меня своей прекрасной рукой. Эта рука также ненадолго коснулась моей щеки, когда она наклонилась вперед, чтобы прошептать мне: «Наслаждайся представлением…»

Потом она исчезла.

Спектакль начинался постепенно. Это дало мне много времени для моего замешательства. И мне стало интересно, какого черта она имела в виду под «Теперь я знаю». Знаешь что? И это из-за такого сумасшедшего рукопожатия?

Музыка появлялась поэтапно. Гул толпы постепенно утих, пропуская мягкую музыку. Постепенно внимание публики переключилось на странную и уникальную атмосферу окружающей среды. Расслабься и получай удовольствие, Картер, сказал я себе. Я перестал думать и начал эту деятельность.

Это была магнитофонная запись. Я понятия не имел, кого. Медленно свет погас, так медленно, что кто-то, должно быть, установил автоматический диммер, потому что ни одна человеческая рука не умеет медленно и постепенно поворачивать ручку. Тусклый свет... темнее... призрачные сумерки... мрак...

Басовая нота превратилась в крещендо. Не медленно. Быстро. Стало оглушительно. Вы уже едва могли различать разные тона. Оно приблизилось к болевому порогу, глухо стучало… потом затихло.

Это эхом отозвалось в моей голове. Я думал, что расслаблюсь и получу удовольствие. Теперь я поймал себя на том, что сжимаю стол рукой и сажусь, болят ребра или нет, как и все остальные в комнате.

Следующий звук был одиночным медленным звуком, воспроизводимым одним пальцем на клавиатуре синтезатора. Вместе со звуком появился холодный лазерный луч синего света, который падал на сцену, также управляемый синтезатором. Потом появился второй комплект — так у света и звука было несколько руководств. Теперь это был красный луч света, падающий на сцену под другим углом. Он пульсировал с пульсирующей музыкой и блуждал в такт мелодии, которую играл музыкант. Третий — ослепительно белый, с ледяной и неумолимой мелодией за ним — присоединился к первым двум, опять же с другого ракурса. Я все думал, откуда взялись эти огни...

Затем раздался поистине оглушительный звук перкуссии.

Синтезатор Moog может имитировать почти любой оркестровый звук, кроме вибрато струнных. Кроме того, он может играть все, что есть в репертуаре рок-н- ролльной группы . И когда молнии чистого белого света начали смешиваться с тонкими, как игла, лучами, падающими на сцену под разными углами, децибелы музыки возросли до невозможности. Комната пульсировала в этом шуме. Небольшое пространство сцены пульсировало вместе с ним — красными, белыми, синими и ослепительно белыми вспышками света. Тьма между ними была такой же жестокой, как и сами молнии. В этом водовороте света появилась Татьяна . Она была обнажена, как Ева. К тому же, ее длинноногое безупречное тело было совершенно безволосым. Парика больше не было, осталась только шапка из чрезвычайно коротко остриженных волос, которая привлекала внимание к сладости ее лица, так же как нагота привлекала внимание к безупречному совершенству ее золотистого тела.