Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 52)

Джо вздыхает. Почему сразу войной? Почему не отпраздновать воссоединение с дальними родственниками, не обняться на радостях, почему двум разумным видам не жить мирно и счастливо в Мыльном мире?

– В этом я виню исключительно тебя, – заявляет он Мэтью Спорку, чье лицо на миг вырисовывается в клубах пара.

– Мудро, – отвечает с порога Полли.

Джо слегка подскакивает на месте, чудом не расплескав воду. Она ободряюще улыбается и спрашивает:

– Как самочувствие?

– Хорошо. Даже отлично. Я тут… с отцом беседовал. За мной такое водится. Люблю поболтать с покойниками.

О, какая прелесть. Еще у меня есть коллекция человеческих ушей, и я ем щенят. Кстати, может, как-нибудь поужинаем вместе?

Однако Полли кивает.

– Я тоже этим грешу. Помогает?

– Иногда.

– А иногда они просто ужасно бесят – совсем как при жизни.

– О да.

Он широко улыбается. Его не тревожит даже тот факт, что он совершенно наг. Островки пены служат фиговым листком, а в остальном стыдиться ему нечего. Его тело все еще в приемлемой форме. Она взрослый человек. Раз ее все устраивает, то его и подавно.

– Как ванна?

– Замечательно!

Он вновь взбаламучивает воду. Организация Мыльных Наций, образуя пенную гору, собирается на срочное заседание, дабы обсудить новые меры по улучшению уровня жизни всех обитателей мира. Очень хорошо.

Дерзкая Секретарша впархивает в комнату. Он наблюдает, как ее чудесные искушенные пальчики ступают по дощатому полу, и незаметно выписывает на дне ванны имя «Полли». Полли полли полли. Поллианна. Полин. Поликваптива. Аполлония. Полли.

– Я принесла полотенце на случай, если у вас уже пальцы сморщились.

Действительно, у нее в руках – огромное банное полотенце благородного коричневого цвета.

– Теплое.

Джо ждет, что сейчас Полли его положит и уйдет, но не тут-то было. Она просто отворачивается и раскрывает полотенце за спиной, как супергеройский плащ. Наверняка подобный номер проворачивал для кого-нибудь Джон Уэйн – и Кэтрин Хепберн, дабы не вгонять гостя в краску. Джо встает, с удовольствием подмечая в зеркале глубокий вырез ее халата и, опять-таки – как в случае с застегиванием ремней безопасности в машине, – красоту ее рук и плеч, а заодно намек на красоту груди. Он наклоняется за полотенцем, гадая, что видит в зеркале она.

Полли поворачивается: глаза у нее крепко зажмурены. Он мог бы ее поцеловать, так близко она стоит.

Но не целует. Она открывает глаза и секунду-другую молча смотрит на него.

– Идем.

Полли берет его за руку и ведет не в гостевую комнату с раскладным диваном, где он успел аккуратно разложить одежду, а вглубь дома – в свою собственную спальню.

Спальня Дерзкой Секретарши напоминает пещеру. Дом уходит дальним торцом в насыпь, и его задняя стена сложена из камней. Это не кирпич, а какая-то более грубая и прочная порода, добытая в каменоломне и привезенная сюда. Ковер мягкий и глубокий, винного цвета. Есть маленький телевизор, заваленная книгами тумбочка и маленькие викторианские железнодорожные часы, а у дальней стены стоит самая удивительная двуспальная кровать из всех, что Джо доводилось видеть.

У нее чугунный каркас и массивное чугунное изголовье, причем все это держится не на ножках, а на двух металлических штырях или кронштейнах, выходящих из каменной стены. Консольная кровать – тяжелая инженерия в обычной спальне. В глубине души он упивается этим зрелищем, не может оторвать от него глаз. Чудеса!

Полли упирается пальцами ему в бок.

– Сядь, – говорит она. – Хочу поговорить с глазу на глаз, но вставать на стул для этого не хочу.

Он садится на консольную кровать – весьма высокую. Полли вклинивается между его колен и – да – их глаза оказываются на одном уровне. Это радует.

– От тебя, Джо Спорк, у девушек одни неприятности. По глазам вижу. А какие неприятности – догадываешься?

– Я не…

– Вот именно такие, да. Ты своевольный. Без конца перечишь. – Она кладет палец ему на нос. – Тихо. Слушай внимательно.

Он кивает: есть, мэм.

– Теперь я расскажу про свой план. Потом можешь высказаться – только с целью уточнить детали, основа плана не обсуждается. Готов? Хорошо… Я предлагаю нам с тобой заняться сексом. Рискну предположить, что секс выйдет отменным. От твоей готовности правильно рассчитать время зависит, получится ли он незабываемым. Все тонкости объясню по ходу дела. В данный момент я готова выслушать твои неизбежные возражения касательно основной части моего плана – той, что про секс.

– Я… Так… Тебе не кажется, что сначала надо поближе познакомиться?

– Ах да, этот вопрос мне хорошо знаком и понятен. Скажи, ты хочешь познакомиться поближе, чтобы мы оба смогли убедиться, хотим ли вообще заниматься сексом друг с другом?

– Э-э… да, в том числе.

– И если мы не хотим, то не будем?

– Верно.

– А если хотим, то будем?

– Да.

– Нахожу твою логику более чем странной. Сейчас я тебя хочу. Ты – практически не сомневаюсь, ведь на то имеются… – Она ведет пальцем вниз по полотенцу. – Да, теперь я могу смело утверждать, что на то имеются весьма убедительные доказательства, ты хочешь меня. Так?

С этим не поспоришь.

– Так.

– Поэтому, если мы решим действовать согласно моему плану и назавтра обнаружим, что не нравимся друг другу, то наш отменный секс уже состоялся. Если же мы прислушаемся к твоим доводам, то мы попросту лишим себя секса сейчас, когда нам обоим его хочется. Секса не будет ни теперь, ни потом. Вдобавок, даже если завтра мы решим, что оба хотим секса, то сегодняшний шанс будет уже упущен.

– Однако…

– Твой план никуда не годится. Больше того, ты сам это отлично понимаешь – во-первых, потому что очень сильно меня хочешь и знаешь, что я это знаю, во-вторых, потому что я тоже хочу тебя очень сильно и ты тоже теперь это знаешь, а в-третьих, потому что в глубине души ты не видишь причин не заняться со мной сексом, ты просто разделяешь общепринятые взгляды на этот счет, то есть веришь в то, во что обязан верить по мнению других людей, и боишься оскорбить их чувства. «Да плевать на них!» – говорю я. Пусть развлекаются, как им угодно.

Она страстно целует его в губы. Он не сопротивляется, и она целует его вновь, а потом радостно взвизгивает, когда он хватает ее за затылок и отвечает не менее страстным поцелуем, после чего усаживает ее на себя.

– Назад! – восклицает она, наконец высвобождаясь из его хватки. – Назад! Мы подошли… м-м-хм-м… хватит! Мы подходим к вышеупомянутому вопросу о необходимости угадать время. О! М-м. Что ты за человек такой, что за неуемные руки. Мм-ммм-мммх. – Она непристойно, хрипло смеется. – Хватит! Прекрати. Сейчас же. Угадывать время буду я. Итак. Быстро на кровать.

Халат Полли к этому времени принимает весьма неприбранный вид, а большая часть полотенца Джо перемещается в область левого бедра. Он влезает на кровать, занимая указанное место, и крепко прижимает Полли к себе. Ее халат остается лежать на месте, так что теперь он может прочувствовать ее тело целиком.

Восхитительно поерзав на Джо, она ненадолго отстраняется.

– Но-но-но! Делай, что велено! (Ох уж эти мужчины). Вот. Теперь… Ах ты так, да? Хорошо же, мистер Спорк, я тоже владею запрещенными приемами.

Он не успевает поймать Полли или как-то ей помешать. Она ныряет под полотенце. Он тянется следом и тут же получает шлепок по рукам. Хватит! Я тут делом занята.

Лучше ее не отвлекать.

Тридцать минут спустя мимо дома Полли на скорости девяносто миль в час проносится поезд с химическими отходами Чичестерского завода лакокрасочных материалов. Железнодорожная насыпь дрожит, передавая вибрации на консоль, удерживающую Поллину кровать. Сама Полли, которая в этот момент лежит на спине, отчаянно вцепляется в Джо и командует: «Давай!» Это лишнее; у любовников, сотрясаемых и вжимаемых друг в друга вибрациями несущегося над ними состава с сотнями тонн опасного жидкого груза на борту, происходит действительно незабываемый секс.

Поначалу, объясняет Полли несколькими минутами позже, когда к ней возвращается дар речи, все происходило случайно. Ее чугунная кровать покоилась тогда прямо на дощатом полу, а не на кронштейнах, и весь дом дрожал от могучих вибраций поезда, проходившего мимо в пять часов пятьдесят одну минуту утра (и отправлявшегося в 3:11 из Клист-Мартингтона, где находится завод химических и органических удобрений Фицгиббона). Ее внутренний эротический будильник стал срабатывать в 5:51, и ровно в 5:53 она, сонная и разомлевшая от удовольствия, открывала глаза. (Поезда с химическими отходами, в отличие от обычных электричек, всегда идут строго по расписанию. Если в какой-то день пара человек опоздает на работу, никто не расстроится, но стоит поезду со смертоносной бурдой в цистернах пропасть с радаров хотя бы на двадцать минут, у властей и сотрудников служб безопасности начинает дергаться глаз).

К концу первого года она устроила свою жизнь так, чтобы по выходным встречать дома все четыре проходившие мимо поезда. Она даже сумела раздобыть расписание на целый год, чтобы случайно не пропустить те редкие счастливые дни, когда по ее ветке пускали аж восемь поездов. Тогда она весь день лежала без сил в своей постели и в промежутках между мощнейшими оргазмами ела пиццу. Периодически у нее появлялись парни, с которыми она занималась химически-отходным сексом, что было еще волшебнее. Однако со временем ощущения притуплялись, и ей стало хотеться большего. Она с завистью поглядывала на тарелки, что звенели и дрожали в фарфоровом блаженстве на полках буфета. Итак.