Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 43)

– Что?

– Ничего, просто мне в какой-то момент действительно померещилось, что… Но не могли ведь они…

– Превратить воду в вино?

– Улететь. Они слишком тяжелые. Улетели настоящие пчелы.

– Точно?

– Да.

– Почему ты так уверен?

– Ну… они были механические. Из золота!

– То есть, это просто твое предположение.

– Мерсер…

– Джо, как бы мне ни хотелось подвергать сомнению все, что выходит из уст людей вроде Родни Титвистла, речь сейчас идет об очень серьезном ordure [20]. Если это действительно правительственный научный проект, мы вынуждены признать, что пчелы могут быть непростыми. Допустим, это пчелы радиоактивные, чумные или еще какие-нибудь. Магнитные, реактивные. Мы не знаем!

Джо содрогается. Теперь его будут мучить кошмары о французских философах и рескианцах (кем бы ни были эти демоны с поступью цапли), но в первую очередь – о незнании и невозможности узнать наверняка. Если уж совсем начистоту, тот улетевший рой вполне мог состоять из механических пчел. Просто ему очень хочется думать, что это не так.

Мерсер кивает.

– Да. Здесь будет уместна емкая народная мудрость о птице, которая тоже думала. Итак, что нам известно о машине?

– По словам Титвистла, это такой адский детектор лжи. – Джо пытается говорить насмешливо, однако Мерсеру не до смеха.

– Пожалуйста, не домысливай. Не пересказывай своими словами, вспомни, что говорил он.

– Он сказал, что устройство, вероятно, позволяет человеческому разуму мгновенно распознавать истину. Якобы кто-то создал такое устройство.

Мерсер делает нерешительный жест ладонью, покачивая ею туда-сюда.

– Хм.

– Что «хм»? Что означает твое «хм»?

– Я понимаю, почему они так встревожились. И крайне удивлен, что после такого они вообще тебя отпустили.

Джо Спорк ни с того ни с сего улыбается – даже не улыбается, а свирепо скалится. В этот миг Джо кажется очень опасным.

– Хочешь сказать, славный господин Титвистл мне солгал?

Мерсер изумленно смотрит на него.

– Может быть, – осторожно отвечает он. – А может быть, открыл тебе правду, потому что не ожидал, что ты когда-нибудь выйдешь на свободу. Мы подоспели в последний момент, знаешь ли.

Он изучает лицо друга в поисках… чего-то. Но пугающая улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Джо продолжает:

– Шольт говорил…

– Шольт? А, этот… «Хранитель».

– Эдакий отшельник. Мне он понравился.

– Еще бы.

– Он сказал, что теперь мир изменится к лучшему. Он назвал эту машину…

– Ну же, не томи! Как он ее назвал?

– Ангелотворец. Когда я понял, что это может означать, то с перепугу чуть все им не выложил.

Воззрившись на него, Мерсер Крейдл прикладывает к уху трубку и быстро чеканит:

– Бетани? Будь добра, наведи еще пару справок. Записывай. «Тед Шольт» – не знаю, Теодор он или Эдвард, пробей обоих, и заодно «Хранителя» посмотри, то ли титул, то ли звание. «Уиститиэль». Далее: слово «ангелотворец» и все, что с ним связано. Сопоставь с Дэниелом, Мэтью и Дж. Джозефом Спорком, а также с тем, что нам известно о занятиях Родни Титвистла в свободное от выведения гадюк и поедания младенцев время. Благодарю.

– Мерсер, дед был сумасшедший.

– Тем важнее сейчас вспомнить все его слова, из которых следовало, что ненароком воскрешенная тобой штуковина – очередное оружие массового поражения.

– Боже мой, да это просто заводная игрушка!

– Джо. Ты по шею увяз в отрицании, ясно? Рассказываю новости. Ты включил некую машину и понятия не имеешь, для чего она. За тобой гоняется исчадие ада, в мире смертных называющее себя Родни Титвистлом, и его гомункул Каммербанд, сотрудники – это следует хорошенько уяснить, ибо при всей своей потешной наружности они куда опасней Тифозной Мэри и куда серьезней, чем все работнички Налоговой службы и Таможенного управления Ее Величества вместе взятые, – самого мутного и скользкого ведомства Гражданской службы. Судя по всему, они обретаются где-то на стыке двух миров – того, который платит белые зарплаты, и того, у которого есть ключик от сарая в Суффолке, где прячут трупы людей, убитых членами королевской семьи. Это суровые деловые ребята, они не похищают людей потехи ради. У них вообще отсутствует чувство юмора. Поэтому, когда я узнаю, что они имеют отношение к делу, в которое тебя якобы втянули по ошибке, а ты не очень хорошо отдаешь себе отчет в происходящем, это наталкивает меня на мысль, что все еще хуже, чем казалось. Посему продолжай, пожалуйста.

– Сегодня утром они пришли ко мне в лавку. Представились музейными работниками. Предлагали скупить вообще все. А потом ко мне пожаловал один из монахов. Рескианец. Он хотел… Не знаю, чего-то хотел, в общем.

– Поподробнее?

– Сказал, ему нужна Книга Гакоте и все, что к ней относится.

– Вероятно, он имел в виду ту самую книгу, которую тебе подсунул Билли.

Джо кивает.

– И прилагавшиеся к ней инструменты.

Мерсер опять снимает трубку и добавляет к списку Бетани «рескианцев» и «Гакоте». Затем вновь поворачивается к Джо.

– Хоть тут повезло. Твоим неприятным визитерам нужна была Книга et alii [21], но у тебя ничего этого нет. Некоторое время назад в твои руки попала некая книга – обойдемся без заглавной буквы, не люблю их, ладно? Ну так вот. Вполне можно предположить, что она им понадобилась из-за того, что сейчас происходит в Корнуолле. В таком случае… – Резкий телефонный звонок. Мерсер со вздохом подхватывает трубку. – Спасибо. Боюсь, это было ожидаемо… да. Что ж, спасибо, Бетани. – Мерсер заканчивает вызов. – На юго-запад страны срочно стягивают полицейских. Думаю, когда дым рассеется, мы узнаем, что кто-то нанес визит твоему другу Теду. Они времени зря не теряют, Джо. В первую очередь их волнует машина, во вторую – ты. Я поменял приоритеты местами, поэтому ты здесь. Стоило мне на часок замешкаться, ты бы тут не сидел.

– Знаю.

– Впрочем, будь книга уже у них, твои инструменты им не понадобились бы.

– Они упростили бы дело.

– Но не более того.

– Не более.

– Может, к ней прилагается что-то еще? Руководство по эксплуатации, например?

– Нет. Не знаю. Не видел.

Мерсер принимается расхаживать по комнате.

– Ладно, продолжай.

– Я спросил Фишера про рескианцев.

– Фишера? Надеюсь, не того Фишера, который временами ошивается на Ночном Рынке?

– Его самого. Говорю же, я переволновался.

– Видно, действительно переволновался, раз пошел к такому утырку, как Фишер. И что он сказал?

– Что это страшные люди, и он до чертиков их боится. А, и еще. Будто один из них однажды задал ему странный вопрос про Наполеона. Вроде загадки.

– Если у меня воспоминания Наполеона, а тело Веллингтона, кто я?

– Да! Что это значит?

– Это философская головоломка. Неразгаданная. Вопрос в том, что составляет личность человека – разум, тело или в ней намешано всего понемногу? Высоколобо. Похоже, ты перешел дорогу весьма образованным головорезам.

– Это обнадеживает.