Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 38)
– Ах да… А во сколько вы сюда пришли, мистер… Простите, запамятовал?..
Тут, на миг забыв о строгом наказе Мерсера воздержаться от разговоров, Джо выдавил: «Спорк» и сразу осекся. Вот идиот!
Теперь, когда Патчкайнд так выжидательно смотрит на него, ему остается только кивнуть.
Нет, он не кивает. Уже собирается – уже дал добро своим кивательным мышцам, – как вдруг по комнате распространяется едва уловимая тишина. Криминалисты на мгновение перестают болтать, копы – шаркать ногами. Джо, никогда не бывавший на охоте, воображает, что такую тишину можно услышать в лесу после того, как пристрелят первого оленя. И в тишине раздается чудовищно вкрадчивый, до боли знакомый голос, который не сулит Джо Спорку ничего хорошего.
– Боже правый! Мистер Спорк, что вы делаете в столь неприятном месте? Нет, нет, не отвечайте, отвечать следует только в присутствии адвоката. Боже упаси, мы не смеем нарушать ваши древнейшие права, это же никуда не годится. Великая хартия вольностей и все такое. Здравствуйте, сержант Патчкайнд, как я рад нашей новой встрече и как прискорбно, что она происходит в обители смерти. Впрочем, разумеется, таковы издержки наших профессий: мы всегда встречаемся при самых мрачных обстоятельствах, не так ли?
– В самом деле, сэр, – невозмутимо откликается сержант Патчкайнд. – Увы.
– Нет бы хоть раз, говорил я нынче утром глубокоуважаемому коллеге мистеру Каммербанду, нет бы хоть раз увидеться с очаровательным Бэзилом Патчкайндом в пабе за кружечкой доброго эля. Эрвин не даст соврать, верно?
В этот миг Джо с удивлением понимает, насколько они
Эрвин Каммербанд кивает.
– Верно, мистер Титвистл. Этим самым утром.
– И как ни жаль, Бэзил… Ничего, что я так к вам обращаюсь? Не сочтите за фамильярность… Так вот, друг Бэзил, боюсь, на сей раз мы вынуждены забрать у вас мистера Спорка. У него чрезвычайно важная встреча. Увы, дело не терпит отлагательств, и, если мы опоздаем, последствия будут самые что ни на есть… Скажем, это повергнет всю нашу страну в хаос и смятение. Дабы не вынуждать вас поступиться чувством долга перед общепринятыми условностями, налагаемыми законом, Бэзил, я захватил все необходимое…
Произнеся эту тираду, он извлекает из кармана длинный, сложенный вдвое листок бледной бумаги и передает его Патчкайнду. Патчкайнд разворачивает его, пробегает глазами по тексту, фыркает и пробегает по тексту еще раз.
– Здесь нет подписи, – наконец замечает он.
– В самом деле, – роняет мистер Титвистл, – такие документы редко подписывают.
Патчкайнд вздыхает.
– Полагаю, вы не захотите признаться, мистер Спорк? В убийстве, я имею в виду? – произносит он таким тоном, будто это – единственный шанс Джо на спасение.
– Нет. Боюсь, не захочу.
– Что ж, вам виднее. – Патчкайнд вздыхает и вновь складывает бумагу пополам. – Он целиком в вашем распоряжении.
– Я бы рад сказать, что нас тут не было, – отзывается мистер Титвистл, – но, боюсь, доказать это в суде будет непросто. Поэтому мы с вами просто прощаемся, сержант Патчкайнд. До скорых встреч.
И тут, к вящему недоумению и гневу Джо, Эрвин Каммербанд непринужденно заходит ему за спину и светлым нейлоновым шнуром связывает ему руки на пояснице. Джо в ужасе вскрикивает: «Эй!» и смотрит на Патчкайнда, вскинув брови в немой мольбе:
Патчкайнд сереет лицом и невнятно, словно рот у него набит пылью, произносит:
– Сержант Топпер, расскажите, что нам известно об убитом.
– Вы не арестованы, – бормочет Эрвин Каммербанд в ухо Джо Спорку. – Мы не уполномочены арестовывать людей.
Толстый садится за руль, а Родни Титвистл – на заднее сиденье рядом с Джо. От его болтливости не осталось и следа, а оскорбленное возмущение Джо несколько сгладилось, поэтому в салоне машины царит печальная ностальгическая тишина. Каммербанд ведет машину по запутанному лабиринту лондонских улиц, и каждый думает о своем, испытывая при этом удивительное чувство духовного родства с присутствующими.
Впереди опять загорается красный, и мистер Каммербанд цокает. Родни Титвистл вздыхает.
– Эрвин, прошу прощения, я вынужден начать беседу. Тебе придется иногда к ней подключаться. Ты ведь можешь делать два дела одновременно?
– Конечно, Родни.
– Спасибо, Эрвин.
– Тебе спасибо, Родни.
– В таком случае, начнем. Будьте так любезны, мистер Спорк, ответьте мне на один вопрос.
– Сперва скажите, кто вы такие, черт побери! Явно не сотрудники Логанфилдовского музея.
– Боже правый, конечно, нет! Скажем, ввиду прискорбной необходимости, обусловленной положением дел в мире, мы – те, кто призван блюсти интересы Объединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Теперь позвольте, согласно заведенному порядку, пояснить, что вопросы здесь буду задавать я.
– Также позвольте напомнить вам, что вы не заключены под стражу. Обычные правила, на которые порой ссылаются популярные телевизионные программы, здесь не действуют. Мы существуем не для того, чтобы вершить правосудие. Наша цель – выживание нации. В связи с этим настоятельно не рекомендую вам ссылаться на «пятую поправку». И примите к сведению, что в нашей стране больше нельзя отказаться от дачи показаний. Мы заботимся о будущем нации, а не о ее совести. На мой взгляд, это благородно.
Мистер Титвистл виновато улыбается. Когда машина останавливается на очередном светофоре, он равнодушно косится в окно на небольшую ораву девочек-подростков в сетчатых чулках, которые вопят и скачут вверх-вниз.
– Если бы я спросил вас, что такое Постигатель, каков был бы ваш ответ?
– «Не знаю».
– А если я попрошу вас порассуждать?
– Это устройство, которое вселяет в людей ужас.
Родни Титвистл тихо откашливается.
– Ясно. Вы имеете в виду выражения «постиг злой рок», «постигла печальная участь». В каком-то смысле вы правы, мистер Спорк. Это действительно устройство, и оно действительно не сулит нам ничего хорошего. В таком случае расскажите мне, пожалуйста, о Волшебном Улье Уиститиэля.
– Откуда вы о нем знаете?
Родни Титвистл вздыхает.
– Очень скоро, мистер Спорк, о нем узнают все.
– С какой стати? Подумаешь, затейливый автоматон! И причем тут Билли? – Джо представляет накрытый простыней труп Билли, улавливает запах и сглатывает желчь.
– Узнают все, потому что все прозреют. Сначала пчелы полетят по миру и разбудят остальные ульи – они есть по всему земному шару. Тем временем машина будет функционировать почти незаметно, точечно, лишь в тех местах, где стоят ульи. Начнут происходить первые «вспышки», назовем их так. Затем, когда все ульи проснутся, машина перейдет в активный режим. По моим консервативным оценкам, тогда погибнет три-четыре миллиона человек – причем исключительно от рук других людей. Убийства и так далее. Если машина перейдет ко второй и третьей стадии – имейте в виду, что мои предположения носят отнюдь не умозрительный характер, – уровень смертности резко подскочит. При самом неблагоприятном развитии событий погибнет до ста процентов мирового населения. Теперь понимаете, почему я не готов спустить это дело на тормозах?
Я сказал бы, что машину следовало разобрать давным-давно, однако власти ужасно не любят разбрасываться вещами, особенно опасными… Кстати, вы знали, что у поговорки «задним умом крепок» есть вариант «умен, да задом»? Например, «Джо Спорк умен, да задом: он учится на своих ошибках». Другими словами, мистер Спорк, улей – не просто заводная игрушка, а подлинное научное достижение, неправдоподобно сложное и настолько секретное, что никто из знавших о нем людей не должен был понимать, как оно устроено, а те, кто мог понять, не должны были о нем знать. Эта вещь способна в корне изменить ход игры. Как следствие, мы вправе в каком-то смысле назвать его бомбой замедленного действия. Это и есть тот самый Постигатель, который я упомянул ранее. Как вы понимаете, он теперь активен, и мы несколько обеспокоены судьбой человечества. Поэтому я не могу не спросить вас: как нам его отключить?
Какая соблазнительная возможность очистить совесть – и притом без ущерба собственным интересам! Вот только история знает немало случаев, когда непорядочные люди прибегали к подобной аргументации, чтобы вызвать подозреваемого на неосмотрительную откровенность.
– О. Простите. Я… я ничего про это не знаю.
– Верю! – Мистер Титвистл вздыхает. – Наверное, мне следует обратиться к Теду Шольту?
– Возможно. Не могу знать.
Приятная картинка: воспитанный и утонченный Родни Титвистл сидит в своей чистой машинке, пытаясь справиться с Тедом – в сандалиях на пахучих ножищах, в мешковатой робе и зюйдвестке, прижатой к лобовому стеклу; и над всем этим разносится странный боевой клич: «Ангелотворец!» Впрочем… нет. В подобном поединке у Теда Шольта не очень много шансов на победу.
Слово-то какое: ангелотворец. Совсем не смешное, если уж на то пошло. Что нужно сделать, чтобы сотворить ангела – в мультиках и так далее? Убить человека. Хорошо бы это упомянуть. В таком случае не похитят ли они его навсегда? И другой вопрос: в глазах Родни Титвистла «упомянуть» означает то же, что и «сознаться»?
Момент упущен. Родни Титвистл легонько хлопает в ладоши, как бы ставя точку.