Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 109)
Однако, когда полицейские прибывают на место, там никого нет. Здание стоит открытое и пустое.
Именно в этот миг поступают сигналы тревоги с Ридли-стрит, из Хаттон-Гардена и Шотморского парка, а потом и с Бонд-стрит, Стрэнда, из Серебряных хранилищ, охраняемого депозитария в Аксбридже и с аукционных складов «Кристис» в Бетнал-Грин.
Все преступники Лондона как с цепи сорвались.
Каро Кейбл вскрывает сейф в Британском музее.
Диззи Крейдл, вдавив в пол педаль газа, гоняет у ворот лондонского Тауэра – а почему бы, черт подери, и нет?
По всей столице от Дартфорд-крик до Стейнесского моста срабатывают сирены и воют клаксоны; электростражи молят о помощи, полицейские колл-центры не успевают обрабатывать звонки. Главная аварийная станция переводит часть звонков на офис в Данди, как и должна поступать в таких случаях согласно протоколу, но десять минут спустя кто-то перерезает телефонную линию в Оксфордшире, и весь чудовищный вал звонков обрушивается на аварийный спутник. Уж его-то точно никто не украдет!
Но у приятеля дочери Большого Дугги есть знакомый хакер – профессиональный взломщик компьютерных систем, – который знаком с одним умельцем из Швеции. И вот спутник начинает транслировать голландскую порнографию восторженным матросам российской плавбазы в Атлантическом океане.
В Пимлико дряхлого старика ловят на краже нижнего белья из шкафа женщины, которая когда-то, очень давно, была знаменитой артисткой кабаре. Вместо того, что предъявить ему обвинения, она приглашает его на чай. Приехавший на вызов сержант полиции – перегруженный и спешащий в местное отделение банка «Ллойдс», куда тоже проникли злоумышленники – тем не менее, успевает заметить озорной блеск в глазах главной свидетельницы.
Пожарная служба снимает своих операторов с единого номера для вызова экстренных оперативных служб, и «скорая» следует ее примеру. Имеют право: в этом хаосе никто не отменял обычных катастроф, и люди должны иметь возможность обратиться за помощью.
На каждом месте преступления находят одинаковые белые карточки; ползут слухи о некоем человеке в пальто и шляпе, похожем на призрак Хамфри Богарта.
По всей столице, среди битого стекла, цветет недовольство:
Во многих вскрытых грабителями банках хранится деликатная информация – о не вполне добросовестных деловых сделках, о спорных решениях, касающихся коренных народов или окружающей среды. Вместо того, чтобы просто уничтожить данные документы за ненадобностью или использовать с целью честного шантажа, этот наглец берет на себя труд по их возвращению хозяевам – через старые добрые центральные газеты и совершенно неподходящие для этих целей вебсайты, сотрудники которых, разумеется, внимательно изучают документы перед отдачей и поднимают шум. Гнев растет:
Психопат Джо должен поплатиться. Устроить эдакий тарарам, да еще в такое время, когда над Ла-Маншем замечены пчелы… Это черт знает что. Ломаются судьбы. Страдают репутации.
Лондон проснулся; лондонцам страшно и любопытно. Семьи собираются у телевизоров, ночные бары с беспроводным интернетом заполняются охочими до новостей посетителями. Дальнобойщики, водители автобусов и стоящие в пробках таксисты хмурятся, включают радио и ворчат о том, что ж такое творится на белом свете.
Тихий ужас.
С другой стороны, это всего лишь
И потом. Стырить драгоценные камни на пять миллионов или выкрасть коллекцию Пикассо у напыщенного индюка в блестящем костюме, это…
Согласитесь, это высший пилотаж.
В зеленых домиках для таксистов, в терминалах и почтовых отделениях, в новостных студиях – тут и там брезжат улыбки. Радоваться, конечно, нельзя. Восхищаться таким поведением тоже. Это беспредел.
И все же.
Такое чувство, что вернулись старые добрые времена, правда?
Звонок стаскивает Родни Титвистла с койки в его офисе:
Эрвин ушел в самоволку – Родни подозревает, что он загулял, но все же начал осторожно наводить справки, – так что придется все разгребать самому. Ему не привыкать бороться за место под солнцем в Уайтхолле. Всегда найдется идиот, считающий, что его катастрофа катастрофичнее твоей, его тайны страшнее.
История с банками, впрочем, настораживает. Шеймусу зачем-то понадобился калибровочный барабан – может, он решил положиться на случай? Авось, повезет, и в какой-нибудь из ячеек обнаружится искомое? В конце концов, он верующий, а такие люди ни перед чем не остановятся на пути к цели. Н-да, неловко вышло.
Это если предположить, что Шольт ошибался. А если он все-таки прав, то… Что ж, тогда дело серьезнее. Гораздо серьезнее… Нет, это бред. Он знает из надежных источников, что брат Шеймус не намерен использовать Постигатель для уничтожения мира. Шеймус лично его в этом заверил. Глядя ему в глаза.
Как бы то ни было, барабана у Шеймуса нет. Значит, уничтожить мир он не в состоянии. Будь барабан у него, тогда другое дело. А если он крадет его прямо сейчас? Бред… Кому придет в голову уничтожить мир? Прошло больше шестидесяти пяти лет с того дня, когда на Японию сбросили атомную бомбу, и большую часть этого времени Америка и СССР были на ножах, однако ни те, ни другие так и не нажали красную кнопку намеренно. Пару раз случайно задевали – нажимали и быстренько отжимали, – если уж совсем начистоту. Но намеренно – никогда.
Однако в нашем дивном новом мире теперь целая тьма негосударственных субъектов. Безумец вполне способен на что-то подобное.
Родни Титвистлу даже в голову не приходит, что виновником этого светопреставления может быть Джо Спорк. Он никто. Пустое место.
Мир за окном объят пламенем, и Родни Титвистл переводит взгляд на красный телефон у себя на столе. Пора сделать первый звонок. По номеру 10, пожалуй, или сразу в секретариат кабинета министров? По-хорошему, сначала надо разузнать подробности, но медлить нельзя. Придется импровизировать. Он протягивает руку к телефону.
И слышит самый ненавистный голос из всех.
– Дражайший Родни, здравствуйте, здравствуйте! Сколько лет! Вы уж не обессудьте, что я вошел сам, все же у нас так много общих друзей. Так много! Не может быть, чтобы вы меня забыли, вспоминайте: я грозился вас засудить – ужасная грубость с моей стороны, покорнейше прошу прощения… Как я уже наверняка говорил, меня зовут Мерсер Крейдл, раньше я работал в старинной уважаемой адвокатской конторе «Ноблуайт и Крейдл», а теперь – в швейцарской «Эдельвейс Фельдбетт», совсем юной, хотя мы надеемся оставить след в истории как можно раньше, это часть нашей корпоративной культуры, которую я, хм, «культивирую» прямо сейчас – досадная тавтология, но что поделать? Право, Родни, что можете поделать
– Ибо, – холодно добавляет Мерсер, – ты чуть не угробил всех нас, ушлепок, поэтому сиди смирно и дай другим разгрести за тебя дерьмо, иначе, клянусь, я откручу тебе яйца.
На втором этаже симпатичного дома приходского священника в Кэмден-тауне Гарриет Спорк прислушивается к вою сирен за окном и слышит голос своего любимого покойного супруга. Радио у нее в комнате только что объявило, что золотых пчел видели над Ла-Маншем, и в лучшем случае через час они доберутся до Лондона – но у ее сына все под контролем. Он вырос неплохим человеком, правда? Несмотря ни на что. И теперь в этом убедятся все.
Впервые за много лет Гарриет засыпает безмятежным сном.
Эрвин Каммербанд смотрит в иллюминатор, как исчезает вдали аэропорт Станстед. На его огромном плече дремлет красавица Хелена. Ей снятся сны об Эрвине и родной Аргентине. Внизу – в городе, который всегда был его домом, но по которому он ни капли не будет скучать, – Джо Спорк делает то, что положено делать Споркам.
Эрвин улыбается, глубоко вдыхает и выдыхает. Очень скоро салон первого класса оглашает храп моржа, впавшего в спячку (если моржи вообще впадают в спячку – Эрвин первым оспорил бы данное утверждение). Он почти не слышит объявления пилота, который не без тревоги в голосе сообщает пассажирам, что их самолет вынужден слегка отклониться от курса, дабы не попасть в облако пчел.