Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 105)
Тот кивает.
– Наверняка!
– Значит, тебе надо в тот дом? – Первый тошер показывает куда-то вверх и назад.
– Очень надо.
– Ну, снизу не пройдешь, сразу говорю. Они все туннели перегородили, с какой стороны ни зайди. Гневят госпожу Тош почем зря.
Джо обдумывает его слова, разглядывая переплетение труб, среди которых они стоят.
– А вы же слыхали, – очень осторожно произносит он, – что Шэрроу-хаус окружен рвом?
– Рвом?!
– Я серьезно.
– Вот те раз!
– И, сдается, сама Госпожа не прочь что-нибудь с этим сделать. Как там говорят? «Тош злить – себе вредить», верно?
– Именно так!
– А если предположить, что кто-то намутил с трубами, и давление в них скакнет так, что они лопнут… Или если в нужный момент подключить их, например, к пожарному водопроводу высокого давления…
– Хм. Ну да, – кивает тошер. – Насолить шишке удумал?
– Ага.
– Потоп будет ого-го. С пожарным водопроводом не шутят. Ров может выйти из берегов и залить все кругом.
Тошеры вовсю ухмыляются.
– Отменный отвлекающий маневр, я считаю, – глубокомысленно произносит третий тошер. – В эдакой суматохе ограбить дом – раз плюнуть.
– Твоя правда, – кивает первый. – А вот скажите, мистер Спорк, не знаете ли вы, как большой знаток преступного мира и его обычаев, когда должно быть совершено это возмутительное преступление?
– Боюсь строить догадки, – отвечает Джо, – но, пожалуй, рискну: лучше всего это проделать в два часа ночи послезавтра. И как можно быстрее унести ноги.
XVII
Вернувшись в подвал пивоварни, Джо бросает взгляд в глубину длинного широкого зала, где выстроились в ряд манекены в военной форме или тряпках из сэконд-хэнда. Все они стоят в различных агрессивных позах – слепые, лысые противники. За ними и вокруг громоздятся коробки, доски и бочки, защищающие кирпичную кладку от пуль. Мэтью отдал это помещение своим ребятам для тренировок; он приводил их сюда размяться и набить руку перед очередным налетом, и тусклые желтые лампочки, которые они тогда вкрутили (питаемые, естественно, краденым электричеством), по-прежнему свисают с потолка.
К этому времени, если уж совсем начистоту, у него должен был созреть план: смелая чокнутая затея, одновременно хитроумная и взрывная, которая позволила бы переиграть и переплюнуть бойцов Опиумного Хана. Джо мечтал выпрыгнуть с целой армией из канализационных труб или спуститься по канатам с башни или изящно выйти из-за шторки, заявив, что подкупил дворецкого.
В действительности у него ничего нет. Есть только чертежи Шэрроу-хауса, подтверждающие неуязвимость врага; бесполезное обещание содействия от Эрвина Каммербанда; пулемет, подруга и адвокат.
В полумраке подвала его лицо искажает ухмылка. Уж последнее, по крайней мере, – гангстерство чистой воды.
Он открывает чехол для тромбона и осматривает автомат. Хорошо смазанный черный металл приветливо ему подмигивает. Джо ждет, что вот сейчас его посетит озарение, но не тут-то было. В конце концов, оружие – это просто оружие. Устаревший пистолет-пулемет Томпсона когда-то стоял на вооружении армии, а потом полюбился контрабандистам США эпохи сухого закона. Будем откровенны, это скорее реквизит, чем боевая техника. На свете есть – и было даже во времена Мэтью – оружие куда лучше «томми-гана», более легкое, точное, скорострельное и убойное.
Джо достает автомат, позволяет рукам самим его собрать.
Нет. Не смешно.
Уже осторожнее Джо поднимает автомат к плечу, переводит в режим одиночного огня и направляет ствол вглубь зала. Делает выдох, расслабляя напряженные мышцы, и готовится встретить неизбежную отдачу. Глядя вдоль ствола обоими глазами, не прищуриваясь, он наводит прицел на один из манекенов. Целится в корпус, не питая, впрочем, никаких иллюзий насчет собственной меткости. Дает себе прочувствовать важность момента. В конце концов, юный Джо мечтал об этом больше всего на свете, всей душой, но почему-то так ни разу и не получил разрешения.
Он спускает курок.
Выстрел получается оглушительно громкий. Из дула вырывается струя огня, приклад больно брыкается. Пуля со свистом улетает в темноту. Стиснув зубы, Джо выпускает еще пять (в голове смутно всплывает фраза про то, что шесть – любимое число стрелка) и идет смотреть, что у него получилось.
Не получилось ничего. На манекенах – ни царапины. Все шесть пуль ушли в доски и кирпичи.
Джо опускает глаза на свой автомат; вот-вот расплачется. Потом возвращается к табурету и сидит, вдыхая напрасный дым.
Как быть? Он раздавлен, время на исходе, а на кону, судя по всему, – судьба целого мира.
Поэтому он просто сидит и смотрит в пустоту.
– Помощь нужна? – спрашивает Полли Крейдл.
Она приехала почти сразу и теперь ласково кладет руку ему на плечо. Пальцем разворачивает его к себе и легко целует в губы. Где-то в животе Джо ворочается рык рассвирепевшего медведя:
Ладно хоть медведя сомнения не мучают.
Она улыбается, будто услышав этот внутренний рык, и садится ему на колени.
– Ну, рассказывай. Что ты тут делаешь?
– Ищу Мэтью, – сознается Джо.
Полли кивает.
– И не находишь?
– Нет.
– Почему именно Мэтью?
– Потому что он знает в этом деле толк.
Полли изумленно смотрит на Джо, затем весьма громко и грубо фыркает ему в лицо.
– Дудки!
– Что?
– Я сказала: дудки. Полнейшая баламуть. Что за…
Он уже собирается это сделать, когда она предостерегающе направляет указательный палец ему в глаз.
– То-то же, – заключает Полли Крейдл. – А теперь покажи мне свой ствол.
Когда Джо это делает, ее разбирает смех.
– Стреляй так, как тебе хочется, Джо, – отсмеявшись, говорит Полли, – а не так, как, по-твоему,
– В жопу правила, – послушно повторяет Джо, а потом еще раз и еще, хором с Полли, и вот его уже вновь охватывает криминальный кураж.
Быть новым Джо невероятно здорово, но это как ходить по скользкому бревну: сначала вроде получается, а стоит остановиться, сразу теряешь равновесие. Нужны сноровка и опыт. И проще делать это напоказ, когда можно удивить, восхитить или ужаснуть кого-то своими умениями. Джо заметил, что подпитывается эмоциями публики.
Полли хищно улыбается ему из потемок в углу. Кивает на автомат:
Джо встает, широко расставляет ноги и переключает Томпсон на режим непрерывного огня. Ощущает вес пальто на плечах и вспоминает свой детский восторг перед
Безумная улыбка растягивает губы; это не теплая ностальгия по неумелым первым попыткам, а безбашенная, злая радость. Он дает ей подняться в полный рост и оскалить зубы, а затем спускает курок – с чувством, будто отправляет в плавание океанский лайнер.
Автомат взвывает и брыкается; по руке и груди разбегаются волны отдачи. Он борется с ней, пытаясь силой удержать оружие на месте и что есть мочи давя указательным пальцем на курок. Разве гангстеру положено экономить патроны? Черта с два! Гангстер поливает врага раскаленным свинцом – наносит урон. Гангстер – не снайпер. Он разнуздан, беспечен и бесшабашен. Болен на всю голову.
В итоге Джо практически ложится на автомат, словно это мелкий, поджарый бес, рвущийся из коробки. Расстреляв весь барабан, он ловит себя на том, что хохочет, как безумный, пугающе и испуганно. Наконец рев стихает, зверь успокаивается, и Джо видит, что ущерб причинен изрядный. Сквозь клочья дыма и облака пыли он вглядывается в темноту.
Манекены разнесло на куски. Обломки и лохмотья разбросаны по всему полу, впечатаны в стену. Сама стена испещрена выбоинами; доски и бочки, выставленные вдоль нее для защиты от рикошетов, превратились в щепки. Тут и там виднеются язычки пламени и обугленные отверстия. Джо пробирается сквозь завалы, ошалело глядя на дело своих рук. И вновь что-то про себя понимает.
– Ух ты, – бормочет Полли.
Джо Спорк хватает ее и запечатывает ее губы крепким, победным поцелуем.
– Ты гений!