Ник Гернар – Шут (страница 17)

— Судя по тому, как ты меня у спецов из-под носа увел, тебе тоже не помешает, — усмехнулся я. — Меня что, во всероссийский розыск объявили?

— Что-то вроде того, — Ян открыл незаметную панель бара. — Сегодня утром китайская сторона обратилась к нашей дипломатической ассоциации с официальной претензией. Суть которой заключается в том, что психически нездоровый гость внезапно проявил агрессию по отношению к монахам и стал причиной гибели нескольких после того, как ему было отказано в посещении Жемчужины Дракона… — он плеснул в два стакана на дно своего любимого виски. — Его пытались усмирить, но ты встал на его защиту и помешал хозяевам взять ситуацию под контроль. Из-за твоих действий безумец освободился, покалечил множество народу и скрылся в рифте следом за делегацией госпожи Селиверстовой. Ну а ты бессовестно сбежал… Держи свой стакан. Ну а теперь Китай требует твоей выдачи. И только при этом условии готов пустить в Шанхай кого бы то ни было из России на помощь делегации госпожи Селиверстовой, которой, вполне вероятно, прямо сейчас угрожает большая опасность со стороны психически нездорового гостя. В качестве неопровержимого доказательства твоей вины и вины Николая Свиридова они обещают в течении сегодняшнего дня прислать видео ваших бесчинств в «Нефритовом Будде» и показания пострадавших монахов. Чего не пьешь? Сейчас самое время.

Я и правда замер со стаканом в руке, пытаясь переварить такие ошеломительные новости.

Ян выпил.

Я тоже медленно поднес стакан к губам и залпом осушил его. Спиртное обожгло горло, разливаясь по телу теплой волной. Но ледяной комок, подступающий к горлу, никуда не делся.

— Видео? — хрипло переспросил я, поставив стакан. — Получается, они не такие уж там отрешенные от мира, эти монахи? Раз что-то снимали…

— И судя по твоему внешнему виду, блокбастер у них получится что надо, — мрачно констатировал Данилевский. — Так что там произошло на самом деле?..

Я начал рассказывать о наших китайских приключениях. В подробностях. И про чат с Кукольником, и про Жреца, и про живую Ци.

Только про свою способность удалять мутации почему-то снова промолчал.

Теперь со стаканом в руке застыл уже Данилевский.

Машина плавно маневрировала в потоке машин, увозя нас все дальше. В салоне пахло кожей, дорогим алкоголем и напряжением.

— Плеснуть? — спросил я у него, глядя в остекленевшие глаза.

Ян сам обновил нам виски и одним глотком выпил свою порцию.

Я сделал так же.

— Что делать будем?

— Действовать, — как загипнотизированный, проговорил Данилевский. — Пока китайцы готовят свое «неопровержимое доказательство», у нас есть небольшое окно. Очень небольшое. Потом они передадут видео, — на губах Яна появилась тонкая, хищная улыбка. — Но его должны будут проверить. Экспертиза займет время. А еще у нас есть кое-кто в министерстве иностранных дел, кто сможет затянуть процесс. Мы выиграем день. Может, два. За это время нам нужно найти свои рычаги давления и заручиться поддержкой весомых людей. Но это будет непросто. Даже при условии участия в этой истории таких персон, как Николай Свиридов и Анна Селиверстова. Тем более, что один из них официально считается недееспособным, а вторая нажила врага в лице собственного сына. С другой стороны, в памяти еще свежи воспоминания о «Шутере»… Сложно сказать, как в итоге сыграет ставка.

— А если она не сыграет, я предлагаю нанести в Шанхай неофициальный визит, — сказал я.

Данилевский удивленно взглянул на меня.

— В смысле?..

— В смысле, есть немало способов добраться до зоны Полумесяца, — проговорил я. — Прийти в Шанхай, вытащить своих и исчезнуть оттуда прежде, чем китайцы успеют даже глазом моргнуть…

Я умолк, выжидающе глядя на него и прекрасно осознавая весь безумный масштаб своего плана. Это была авантюра чистой воды. Но другого выхода я не видел.

— А потом ты сядешь, — заключил Данилевский.

— Не исключено.

— И я вместе с тобой. Нет, друг мой, так дело не пойдет. Подобного рода операция если даже и может иметь место, то должна быть одобрена на высшем уровне. Значит, так, — стряхнув с себя остатки задумчивости, сказал Данилевский. — Оставь пока свои разрушительные фантазии, и давай попробуем сначала сделать все в рамках существующих правил. Для этого прежде всего приведем тебя в порядок, оденем как следует — дорогой костюм, галстук от Лукаса, все как положено…

Я поморщился.

— Это обязательно?..

— Ты же не идешь на поле боя без бронежилета и оружия? — отозвался Ян. — Вот и здесь то же самое. Так что набирайся терпения и готовься к схватке.

Хэппи сидел на краю своей койки и смотрел в стену мутным взглядом. На коленях у него лежал пожелтевший том Диккенса. Вторую неделю — на одной и той же странице.

Время от времени на орлином лице юного потомка воинственных апачей появлялась то улыбка, то скорбная складка промеж бровей. Губы иногда шевелились, словно он вел беседу с кем-то невидимым.

Доктор Раймонд, взяв в руки чашку кофе, присел за стол, переводя взгляд с одного монитора на другой.

До десяти лет Хэппи был его золотой жилой. Ребенок, получивший обширный перечень мутаций, находясь еще в утробе матери, представлял огромный научный интерес. Поэтому шестнадцать лет назад он выбрал трех малоимущих женщин разной расовой принадлежности и выкупил у них права на будущих детей. Единственным условием было посещение трех рифтов на протяжении беременности.

Европеоид родился с большим количеством внутренних патологий, не совместимых с жизнью. Вместо черепа у него был прозрачный пузырь, наполненный мозговым веществом, тело покрывали крошечные роговые наросты. Патологоанатом на его вскрытии сделал себе диссертацию.

Негроид родился вполне здоровым и с любопытными мутациями, но через неделю неожиданно умер из-за внезапного воспаления легких.

И остался только Хэппи. Счастливчик, преодолевший все трудности. Ребенок, прорубающий дыры в бетоне легким прикосновением розового пальчика. Очень одаренный, смышленый не по годам, он в шесть лет решал тригонометрические функции, запросто заучивал наизусть целые страницы на латыни и в свободное время делал изящные фигурки из металлических прутьев. И все это — за одну только похвалу. Стоило только сказать ласковое слово и потрепать его смоляно-черные, гладкие, как обсидиан, волосы, как мальчик расцветал счастливой улыбкой и был готов работать еще. И еще.

Единственной серьезной проблемой были плавающие параметры его способностей. Сначала это был иммунитет, контактная диссоциация и импульсное ускорение низкого уровня. Потом тесты внезапно показали вместо иммунитета силу. Цифры также колебались. Видимо, это было связано с тем, что организм ребенка активно изменялся, и это так или иначе влияло на состояние мутаций.

Темпы развития Хэппи заинтересовали все научные центры и спецслужбы, и даже готовился повторный эксперимент…

А потом как-то раз доктор Раймонд пришел в свой кабинет и увидел, что мальчик сидит на кровати, уставившись в одну точку. Хэппи было десять лет. И с тех пор он больше не говорил ни с кем из ассистентов, не реагировал на просьбы доктора. Только иногда поднимал на него неморгающий пристальный взгляд, и доктор готов был поклясться, что это вовсе не взгляд идиота. Просто внутри уникальной психики происходили какие-то уникальные процессы, сути которых он никак не мог понять.

Но, может быть, сегодня ему наконец-то удастся заглянуть своему воспитаннику в душу.

Тишину комнаты Хэппи нарушил мягкий щелчок замка. Дверь в его комнату открылась, пропуская невысокого человека в белом халате. Ассистент Миллер. Его лицо, обычно бесстрастное, сегодня было странно приглажено, почти скорбно.

— Хэппи, — голос ассистента прозвучал тихо и вкрадчиво. — К тебе посетитель.

В проеме появилась женщина. Худая, почти прозрачная, опирающаяся на легкую титановую трость. Ее лицо было испещрено морщинами, которые казались слишком глубокими для ее возраста, руки дрожали, по щекам безудержно текли слезы.

Это была его мать.

— Сынок… — ее голос был шепотом, хриплым от болезни.

Ассистент Миллер бросил на женщину многозначительный, предупреждающий взгляд.

— У вас пятнадцать минут.

Женщина медленно, с трудом опустилась на стул у кровати. От нее пахло больницей, антисептиком и сладковатым запахом тлена.

Юноша медленно повернул к ней голову.

Доктор Раймонд, не сводя глаз с мониторов, отодвинул в сторону чашку.

Тот факт, что Хэппи как-то отреагировал на появление кого бы то ни было в своей комнате, само по себе являлось событием.

— Ну же, — проговорил он. — Давай, малыш. Испугайся, разозлись, закричи! Сделай хоть что-нибудь…

— Они… они наконец-то разрешили, — между тем проговорила женщина и попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса. — Я должна была тебя увидеть! Чтобы сказать… Объяснить… — она задыхалась, слова давались с трудом. — Ведь другой возможности у меня уже не будет… Прости меня. Я… Я была совсем одна. Вместе мы бы умерли от голода, или стали бы кормом для монстров в пустоши. А я хотела, чтобы ты жил!..

Она замолчала, давясь кашлем. Слезы медленно текли по ее щекам, оставляя мокрые дорожки на иссохшей коже.

А потом вдруг женщина вздернула подбородок и неожиданно громко воскликнула:

— И больше никогда не отзывайся на это собачье имя! Подними голову! Ты никакой не Хэппи, слышишь? Ты — Илан! И в тебе — амулет живого бога, которого встретил твой дед!..