Ник Гернар – Шут-2 (страница 43)

— Монгол… — он выдержал небольшую театральную паузу, и продолжил. — один оч-чень хороший человек. Вот.

— Эй, так нечестно! — возмутился Локи.

— А ты хотел ничего толком не сказать, а ответ получить?

— Но я же тебе правду сказал!..

— Я тоже.

Мне пришлось вмешаться в их спор.

— Я — Отшельник, — хмуро сказал я, наливая себе новую порцию чая.

Физиономия Локи сначала сморщилась, а потом посветлела.

— Теперь я понял!.. Это много объясняет!

— Заткнись уже, — беззлобно проворчал я, отмечая про себя, что, кажется, начинаю привыкать к Локи.

К вечеру мы наткнулись на доказательство того, что двигаемся в правильном направлении: замаскированную смотровую вышку «ангелов». Она была пуста, но внутри имелась печь и небольшой запас дров, так что мы смогли погреться и выпить сладкого чая в душном тепле, от которого по телу растекалась ленивая слабость и хотелось спать.

Заглянув в интерфейс, я обнаружил письмо от Анны. Она сообщала, что тюремный рифт объявлен нестабильным. Разлом вдруг расширился более чем в пять раз, энергетический всплеск вывел из строя всю оборонную систему и стал причиной гибели десятка охранников. Территорию оцепили, тюрьма официально объявлена «временно закрытой для использования», на место вызваны специалисты ЦИР, но пока от них никакой информации нет. А может, и не будет, поскольку лучшие специалисты ЦИР в данный момент сидят в тюрьме, а просто хорошие были уволены после скандала.

Анна явно очень старалась написать все эти тревожные новости в максимально сдержанном тоне, но я все равно почувствовал, что она на грани паники. И написал небольшой ответ, чтобы ее подбодрить и немного успокоить.

На четвёртый день, как и предсказывала карта, лес начал редеть, уступая место скалистым валунам у подножия невысокой, но крутой горы. В её склоне виднелся проход, искусно задрапированный свисающими обрывками серого брезента с нашитыми хвойными лапами.

А в стороне от входа, греясь у дымящейся бочки, стояли трое «ангелов» в черных тактических костюмах и теплых куртках. Автоматы, обвесы на поясах, балаклавы, отличная армейская обувь — Михаил явно с особой тщательностью позаботился об их снаряжении. Они несли караульную службу довольно расслабленно, как люди, уверенные в своей силе и неприступности убежища.

— Видите самого рослого парня? — шепотом проговорил я.

— Ну, — кивнул Ян.

— Постарайтесь убить его так, чтобы одежду не пришлось штопать.

— О, Монгол присмотрел обновку? — улыбнулся Локи. — Задача понята!

И мы рванулись к охранникам. Парни успели только разве что удивиться и поднять стрельбу. Так что напрасно Михаил их так упаковывал.

Костюм высокого остался целым, как я и просил. только кровью слегка запачкался, когда Локи отрубил ему голову.

Я взвалил свой новый гардероб на плечо, и мы потащились в подземелье.

Внутри пахло сыростью, машинным маслом и озоном. Вместо ожидаемых пещерных коридоров мы попали в просторный, явно искусственный холл. Стены и пол были отлиты из серого пористого камня, вдоль стен шли ряды ящиков, в которых осуществлялась официальная передача ресурсов в тюремный рифт — большие, тяжелые, с защелками под крышками и номерами на боках. Кое-где виднелись глубокие ниши, в которых располагались прямоугольные шкафы, похожие на старые сейфы. В центре зала возвышался полуразрушенный пульт управления, с которого свисали пучки оборванных проводов. На стенах голубоватым светом сияли маленькие экраны. Под потолком красно-рыжим цветом светилась большая квадратная панель.

И в этот момент в моей голове раздался голос электронного помощника:

Испытание 1 — «Утраченное хранилище»: выполнено.

Награда: 10 бонусных баллов

Я даже не успел возмутиться, почему награда такая маленькая, как вдруг с потолка с шипящим звуком опустились массивные двери, отсекая нам выход. А в нишах зала, наоборот, раздвинулись стены, открывая тонущие в сумерках проходы.

Активировано Испытание 2 — «Пир Храбрости в Подземелье Смерти»

Задание: Найдите ключ к выходу на полигонах Подземелья Смерти

Количество участников: три.

Уровень сложности: повышен

Ставки: повышены.

— Твою мать, — недовольно проворчал я.

И вдруг осознал, что я сейчас не удивлен и не напуган. А искренне расстроен из-за того, что мне так и не дали возможности переодеться в приличный шмот.

Бессердечная ты сука — профдеформация.

Глава 18

Ученик Мастера

Над Шанхаем шел снег.

Амару Сантьяго, юноша с лицом молодого индейского бога, даже остановился, чтобы посмотреть на это чудо.

Как странно.

Насколько он мог судить, на улице сейчас было около десяти градусов тепла. Несколько холоднее, чем здесь обычно бывает в преддверии календарной зимы. Пустоши порой самым причудливым образом влияют на климат, но, чтобы так?..

Заряд белых хлопьев все не заканчивался и кружил на фоне потемневшей зелени и скелетов строений. Часть из них превращались в капли воды еще до того, как успевали коснуться земли. Некоторые таяли уже на тропинке или от прикосновения к траве.

Зима, которой нет. Снег, который рождается небом, чтобы тут же исчезнуть. Чудо, которое вроде бы есть, но не оставляет никаких доказательств своего существования. Как удивительный сон. Вроде только что было — и вот, его уже нет… Так в этот мир родился мальчик с гордым именем Илан — и тут же исчез без следа. Потом вместо Илана появился Хеппи. И тоже исчез. Чтобы в этот мир смог прийти некто Амару Сантьяго. Оставит ли он какой-нибудь след на этой земле? Или в скором будущем так же исчезнет, как эти маленькие белые привидения? Растает в пространственных потоках?..

Снежный заряд закончился так же внезапно, как и начался.

И в этот момент за спиной юноши раздался растерянный мужской голос:

— Амару, а… Зачем мы здесь?.. Как это могло случиться⁈

Позади паренька стоял маленький и сухой старик со смуглым лицом и совершенно седыми волосами. Одет он был в старомодный синий костюм с белой сорочкой и галстуком, и длинное дымчатое пальто с кротовым воротником. Начищенные до блеска ботинки дополняли образ профессора и контрастировали с расслабленным обликом самого Амару, который был одет в простые синие джинсы и спортивную куртку.

Эмилиано Риос выглядел так, будто собрался в университет на лекции или в научную лабораторию, а не к новым даосам на край земли.

Юноша глубоко вздохнул.

Какой же неугомонный и упрямый этот доктор Риос. Придется еще раз применить подавление.

Если старик будет продолжать в том же духе, эта поездка закончится для него необратимыми ментальными последствиями. Амару не хотел вредить доктору, но другого способа осуществить желаемое у него не было.

Он подошел к своему опекуну, положил руку ему на плечо и, наклонившись, заглянул Риосу в глаза.

Зрачки доктора расширились, а юноша негромко проговорил:

— Мы приехали сюда, потому что ты старый. Ты испытываешь интерес к вечности, поскольку из-за ортодоксального христианского воспитания в детстве никак не можешь решиться на использование квоты от университета на репликацию. Ты пытаешься найти компромисс, ищешь решение в других религиях. Поэтому ты общался с главой религиозного центра «Путь Петра». Поэтому ездил в костел в прошлое воскресенье. А теперь отправился к новым даосам, хотя сначала сопротивлялся этому…

Подавление работает лучше всего, если его привязать к реальным событиям, лишь слегка откорректировав интерпретацию произошедших событий. Риос действительно колебался насчет репликации. Тянул время, хотя в университете его уже давно торопили и просили принять решение. Мягким внушением Амару добился от старика активного интереса к религии, но христианское детство определило направленность этого интереса, и в итоге от этого внушения все стало только хуже. Попытки Амару направить взгляд Риоса на Шанхай, просьбы удовлетворить его юношеское любопытство к нео-даосизму и прочее натыкались на категорический отказ. И теперь это был принципиальный отказ христианина, который пытался оградить воспитанника от еретических практик.

Так что добиваться поездки в Шанхай пришлось через подавление.

Но внезапно вспыхнувшая в профессоре религиозность оказалась настолько сильна, что его протест время от времени пробивался сквозь внушенные факты, как одуванчик сквозь асфальт. И приходилось закатывать его под новый слой асфальта.

Наконец, юноша перестал говорить, и зрачки профессора пришли в норму.

— Нам надо поторопиться, чтобы добраться до монастыря засветло, — пробормотал, наконец, старик.

— Да, — кивнул Амару. — Нужно идти.

Они двинулись по узкой тропинке, петляющей между заброшенными бетонными коробками небоскребов-призраков и буйными зарослями мутировавшего бамбука, чьи стебли отливали сизым цветом под хмурым небом.

Профессор Риос шагал бодро, его ботинки четко отбивали ритм по мшистому камню. Подавление сработало, оставив лишь легкую дымку недоумения в глубине его глаз — будто он пытался вспомнить важную деталь сна. Амару шел следом, внимательно вглядываясь в просеки между зданиями. Он искал знак: пиктограмму в виде переплетенных черной и белой рыб, которая должна была указать направление на монастырь.

Наконец, на развилке он увидел нужную табличку с двумя рыбами. Она была закреплена на покосившемся фонарном столбе.

— Доктор Риос, ты иди к монастырю, я задержусь немного, — сказал Амару, коснувшись плеча старика.