Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 31)

Еще в моем списке имелось объективно мало агрессивных атакующих способностей. По большому счету, только мутационный блок, которым мне явно не стоило хвалиться на каждом перекрестке, и импульсное ускорение. А хотелось бы что-нибудь посерьезней иметь в своем арсенале.

Интересно, у Данилевского больше нет никаких странных или неправильных рифтов на примете, которые ему хотелось бы изучить?

Поймав себя на этой мысли, я тихо рассмеялся.

Надо же.

Кажется, я становлюсь рифтовым маньяком. Только вернулся домой, а мысли уже о новой экспедиции.

Между тем мы приближались к Москве.

В этот раз я настолько был погружен в свои мысли, что даже толком не заметил перелета.

Ночной город с высоты выглядел завораживающе: россыпь огней, подсвеченные силуэты высоток и автомагистрали с рекламными голограммами. Егор, сидевший сбоку от меня, аж заерзал от нетерпения, впиваясь взглядом в это обиталище богачей.

Немножко покружив над городом, мы спустились на вертолетную площадку, оборудованную на крыше одного из небоскребов.

Из кабины я выгрузился одним из первых. Свежий ветер ударил мне в грудь, приятно взъерошил волосы.

Я подошел к бортику площадки и заглянул вниз.

Техногенная красота будоражила, слепила глаза неоновыми цветами.

Моя мать всегда была противницей города. Ей нравилось месяцами обитать на даче отчима, копаясь в земле и выращивая собственными руками дурацкие помидоры. Иногда она брала с собой и меня, свято веря, что близость природы благотворно повлияет на мой характер.

Я ненавидел эту плантационную повинность и медленно текущее, вялое время под жужжание комаров размером с лошадь.

А вот город любил. Я чувствовал себя в его джунглях, как выпущенный на волю дикий зверь. Город — это целый океан энергии. И в зависимости от того, можешь ли ты удержаться на гребне волны, город дает тебе драйв или топит, как что-то инородное.

— Пойдемте вниз! — крикнул мне Давид Георгиевич, и я нехотя двинулся следом за всеми.

С вертолетной площадки мы спустились по лестнице внутрь здания и очутились в небольшом узком помещении перед десятками лифтов. На одном из них мы спустились с семьдесят пятого этажа на пятидесятый.

И очутились в самой настоящей больнице.

При виде Георгича охрана почтительно расступилась, и мы вчетвером вошли в приемный зал с белыми стенами, искусственными пальмами и хорошенькими медсестрами в тонких белых костюмчиках, похожих на аскетичную пижаму, при этом у каждой второй на груди под рубашкой светились заманчивые кружевные очертания белья.

У меня тестостерон аж в висках застучал.

А тут мы. Полуголые, окровавленные. И Женька в халате на голое тело.

Тем не менее никто не удивился нашему появлению. Наоборот, все будто только нас и ждали.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — прощебетала одна из девчушек, улыбаясь нежным розовым ртом. — Пожалуйста, присядьте пока в зоне ожидания. Людмила Петровна на месте, она сейчас подойдет, Виктор Ильич уже в пути и скоро прибудет. Вам что-нибудь нужно? Может, сделать кофе?

— Да, пожалуйста, — тяжко вздохнул старик.

— Как обычно?

— Сегодня с сахаром.

— Поняла, сейчас сделаю! — с готовностью отозвалась девушка.

— А мне можно? — спросил я, нагло уставившись на ее милое личико. — Кофе. Латте с сахаром.

А чего вы хотели от молодого здорового мужика, который сначала год смотрел на ящериц, а потом пугался голой Женьки?

Медсестричка очаровательно улыбнулась.

— Сколько сахара положить? — любезно поинтересовалась она.

— Три. Люблю сладкий.

— Сейчас принесу, — кивнула девушка и скрылась за стойкой регистрации, где в углу возвышалась кофемашина.

Я хмыкнул.

Определенно мне здесь нравилось. При Данилевском в лаборатории стало куда приятней, чем было в наше время, когда по коридорам шаркающей кавалерийской походкой ходили только древние старики и сутулые тетки в очках и с пучком на затылке.

Развалившись в мягком кресле под фальшивой пальмой, я наблюдал, как по коридорам снуют лаборанты, поглядывая на нас, и медсестрички с планшетами или квадратными черными кейсами — раньше в таких носили всякие образцы.

Судя по всему, ЦИР реально работает не покладая рук.

Через пару минут девочка с ресепшена принесла кофе — Георгиевичу и мне.

Под пристальным взглядом зарумянилась, как майская роза.

Я улыбнулся.

Она смущенно улыбнулась в ответ, опустив глаза.

Ай да Монгол, ай да сукин сын.

Серьезно? Я ей нравлюсь? Вот такой, небритый и с кровавыми наклейками на груди?

Вот и пойми после этого женщин.

Я глубоко вздохнул.

И тут почувствовал боком чей-то тяжелый недобрый взгляд.

Повернув голову, столкнулся глазами с Женькой.

Она смотрела на меня с таким презрением, будто я пуделя у нее на глазах задушил.

Я вопросительно приподнял бровь. Чего тебе надобно, Зелень?

Та отвернулась. Поправила полу белого халата на тощей коленке.

Наконец за ней и Егором пришла немолодая дама прежней формации, с пучком и в очках. И они втроем ушли вдоль по коридору навстречу анализам.

Девушка с ресепшена подошла ко мне минут через пятнадцать.

— Профессор только что отзвонился, с минуты на минуту он будет здесь. Пойдемте, я провожу вас в его кабинет.

Я кивнул. Поднялся. И последовал за своим миловидным проводником в увлекательный мир магнитно-резонансной томографии, нейрограмм и прочих мозгографий, с помощью которых у меня в голове должны были отыскать чудо-устройство.

С одной стороны, мне и самому было любопытно, что покажут исследования.

А с другой — становилось как-то тревожно.

Из-за того, как именно и при каких обстоятельствах вся наша компания вывалилась из рифта, мне волей-неволей пришлось рассказать Данилевскому про интерфейс. Просто, потому что придумать самому какое-то адекватное объяснение случившемуся у меня бы фантазии не хватило.

Но теперь меня не на шутку занимал вопрос: что, если устройство можно извлечь? И как поступит мой новый начальник, если вдруг окажется, что ценой такого извлечения должна стать всего-то дыра в моем сером веществе эдак в пару квадратных сантиметров?..

Глава 12

Закон джунглей

Моим доктором оказался невысокий худощавый господин лет пятидесяти с военной выправкой и титановой пластиной вместо черепа с правой стороны. Двигался он медленно, чинно. Говорил еще медленней и как-то настолько невыразительно, будто хреновая электронная озвучка зачитывала текст.

Просветив мою бедную голову вдоль и поперек, он принялся рассматривать снимки на большом мониторе, попутно жалуясь монотонным, невыразительными голосом, что работать с такими, как мы, для него невообразимая мука, поскольку понятие «нормы» для мутантов не существует.

— Изучение ваших мозгов ломает мозги адептам академической медицины, — неторопливо рассказывал он мне, пристально изучая трехмерную модель содержимого моей черепной коробки. — Вам-то все равно, а нам приходится с этим жить.

— А нам с этим жить не приходится? — с усмешкой спросил я.

— Кому-то приходится, кому-то нет… — не меняя своего сосредоточенного выражения лица, проговорил Виктор Ильич. — К примеру, есть у меня один пациент с доброкачественным новообразованием. Причем размеры ее были, прямо скажем, весьма внушительные. Я провел мини-консилиум, и мы решили провести операцию и удалить эту штуку. Операция прошла успешно… А парень в итоге потерял одну из своих дополнительных способностей. Впоследствии она восстановилась — вместе с опухолью. Новообразования размером два-три миллиметра — вообще стандартная проблема людей вашей профессии. Такие дела… У меня самого, как видите, с головой тоже не все хорошо. Знаете почему?

— Тоже какая-то опухоль? — предположил я.