Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 12)

— Как по мне, то и нас троих многовато, — хмыкнул я, отхлебывая горячий сладкий чай.

Она помолчала. Кивнула. А потом добавила:

— Даже страшно представить, сколько теперь стоит твоя голова. Вернее даже, не сама голова, а устройство в ней. Если кто узнает, тебя просто на части порвут.

Видимо, она решила, что все мои новые способности связаны с интерфейсом.

Тут и до Егора дошло.

— Точно. Это же ты вообще у кого угодно можешь последнюю мутацию снять. И кого угодно безопасно прокачать!

— Типа того, — отозвался я, с удовольствием глотая согревающий горьковатый напиток. — И пока кроме нас никто этого не знает, мы на коне и на свободе. И, раз уж у нас зашел такой откровенный разговор, я бы хотел кое о чем спросить Зеленую.

Лицо Женьки стало холодно-отстраненным.

— Можешь спрашивать, что угодно, — сказал она. — Вот только ответов я не гарантирую.

— Так уже не получится, — спокойно, но твердо возразил я. — Мы теперь не просто случайные попутчики. Мы влипли в непростую историю, и, если хотим отсюда выбраться живыми, более-менее здоровыми и в своем уме, придется научиться хоть немного доверять друг другу. А значит, тебе придется рискнуть. Как и мне. Как Егору.

Она фыркнула.

— Этот-то, интересно, чем рискнул?

— Что значит чем? — возмутился Егор. — Да он мне это сраное доверие прямо в челюсть вбивал!

— Сейчас мы говорим не про него, а про тебя, — оборвал я стихийно возникшую дискуссию. — Ты очень сообразительная, у тебя своеобразные связи и нестандартные навыки. Так что я очень хочу знать, кем ты была до того, как очутилась на том дереве.

Женька недовольно скривилась. Но на вопрос все-таки решила ответить.

— Ладно. Будем считать, убедил. Я работала техническим координатором репликации.

У Егора аж рот открылся.

— Нихрена себе!.. Так ты типа клонировала богатеев?

— Не клонировала, а следила за процессом переноса функций и информации с одного биологического носителя на другой через цифрового посредника, — отчеканила Женька.

— И кого ты переносила, если не секрет? Вдруг среди них был кто-нибудь, кого я знаю!

— Стопудово знаешь, но это не имеет никакого значения, — отозвалась она.

— А потом? — спросил я у Зеленой, пока разговор не успел улететь в другую плоскость.

— Что потом?

— Вряд ли ты очутилась в пустоши прямиком из лаборатории, или где там все проводится.

Женька с вызовом вздернула подбородок.

— А потом я убила человека. По заказу. Если быть точнее, нарушила процедуру репликации, что превратило клиента в полубеспамятного идиота. Так что меня разыскивают не только они… — она указала на отметину у себя на шее. — И не только служба безопасности. Есть и посерьезней субъекты. В том числе заказчик, который, как оказалось, собирался сразу после дела отправить меня в утиль. Но не получилось. Теперь доволен? Этого достаточно? Или ты хочешь что-то еще обо мне знать?

Егор озадаченно потер подбородок.

— М-да… Детектив, однако!

— Того, что ты рассказала, вполне достаточно, — кивнул я Женьке и принялся пить свой чай, пока не остыл.

— Если что, я этим не горжусь, — помолчав немного, сказала вдруг девушка, глядя себе под ноги.

— Ты на ком-то из нас судейскую мантию видишь? — хмыкнул Егор. — Никто тут никого осуждать не собирается. Так ведь, Марат?

Я пожал плечами.

— Ну уж точно не нам это делать. Скольких медведевцев мы вчера на тот свет депортировали? С той лишь разницей, что я в общем-то горд результатом.

— Ты сейчас про нелюдей говоришь. А я убила человека, — тихо возразила Женя.

Егор развел руками.

— Извиняй, подруга, за отпущением грехов, если что, тоже не к нам. Зато теперь понятно, откуда ты вдруг такая умная.

Зеленая усмехнулась.

— Да уж. Кстати, я из запасников ЦИРа с собой портативный анализатор прихватила. Согласно инструкции, он якобы определяет все известные мутации вплоть до первого уровня. Верится с трудом, чтобы он отрабатывал чище моего стационарного, но, если он отрабатывает хотя бы две трети своей рекламы, вещь полезная.

— Вот это ты молодец! — искренне похвалил я Зеленую.

— Ну должен же был хоть кто-то обеспечить команду современной техникой, — улыбнулась она.

И это была не прежняя усталая ухмылка, и не саркастичная усмешка. А хорошая широкая улыбка, глядя на которую хотелось улыбнуться в ответ.

После чая мы еще часа два ждали, когда рассветет.

Егор устроился подремать.

Женька размышляла о чем-то своем, растянувшись на жесткой лавке и глядя в потолок.

А я немного полистал тетрадку.

Поначалу это был путевой дневник, где вкратце описывались и пещера, где он очутился после перехода, и долина, и нападение гориллы.

Все изменилось после того, как Крестоносец взорвал проход в горном хребте, который казался ему сплошным и бесконечным.

Последняя внятная заметка была полна радости. В ней он писал, что встретил людей.

А потом стиль ведения дневника резко изменился.

Даты исчезли. А пересказ недавних событий вдруг превратился в набор неоднозначных высказываний, смысл которых было не так-то просто уловить.

Что же с тобой случилось в этот промежуток, Крестоносец?..

Наконец на улице посветлело, и мы отправились искать ущелье, в котором находился спуск в какие-то «проклятые подземелья».

Деревню накрыло туманом. Пожары догорели, только едкий дым все еще поднимался от почерневших сараев и заборов. Утренняя синева медленно светлела, и в этой наступающей ясности улицы почему-то выглядели уже не так чтобы трагично, а скорее обыденно.

Хотя, что может быть обыденного в горе трупов на площади и разоренных домах?

Может быть, это просто мое внутреннее окно Овертона с момента возвращения так круто расширилось?

Слишком много всего пришлось увидеть и сделать за короткие сроки.

Ущелье мы нашли сразу. А вот вход в подземелье пришлось немного поискать — оно выглядело как небольшое квадратное окно, расположенное прямо в земле промеж двух невысоких увесистых валунов.

Приблизившись к нему, мы обнаружили, что на самом деле проход вел в какой-то каменный подвал, крыша которого возвышалась над общим уровнем земли буквально сантиметров на двадцать и уже давно поросла всеми видами растительности, какая только обитала в этом ущелье.

Увидев размеры прохода, Женька предложила спрятать рюкзаки где-нибудь в кустах, на что мы с Егором чуть ли не хором ответили «нет».

— Пожила бы немного в пустоши, там бы тебя быстро научили, — проворчал Егор, сунув в лаз руку с фонарем. — что лучше быть черепахой, чем дураком, у которого сперли все ценное.

Я присел рядом с ним, тоже заглядывая в проход.

— Без веревки не обойтись, — констатировал я. — Тут метров десять до уступа, а потом, кажется, еще железная лестница.

— Да это хер бы с ним, — задумчиво проговорил Егор, ощупывая лучом обложенные кирпичом стены. — Меня другое интересует. Как думаешь, почему вдруг этот погреб называют «проклятым подземельем»? Я вот пока ничего проклятого не вижу.

— Отсюда вообще пока мало что видно, — заметил я. — Но что вообще этот погреб делает здесь, в ущелье? Для чего он? Я думал, подземелье будет природным, типа устья подземной реки или что-то в этом роде. А здесь все сделано руками человека.

— Так мы вниз пойдем, или здесь пообсуждаем? — не выдержала Женька.