Ник Гернар – Отшельник (страница 58)

Тот недовольно зыркнул на них, пробурчал что-то под нос и, подобрав с земли коробки, направился к двери. Но на полпути передумал, вернулся и на прощанье еще подпнул скорчившегося парня в бочину.

— Толян! Тебе что сказано было? — басисто выругался на него второй караульный.

— Да иду я, — проворчал Толян и, слегка покачиваясь, потащил добычу в логово.

В раскрытую дверь на улицу с усиленной громкостью выплеснулась бешеная музыка.

— Ты говорил, у них одни клички, — с усмешкой прошептал я Егору. — А тут — вон как, совсем по-домашнему.

— Ага, — так же шепотом ответил мне Егор. — Только его Петей зовут.

— Кого?

— Толяна, — невозмутимо ответил Егор.

Тут паренек-доставщик зашевелился. Приподнялся из позы креветки и, вытирая раскровавленную губу, отважно спросил своих спасителей:

— А деньги, ребят? У меня ведь из зарплаты вычтут!

— Ты опоздал на два часа, брат, — развел руками басистый. — Что я могу поделать? В этой жизни убивают и за меньшее.

Парень вздохнул, крякнул, поднялся с земли. Хлопком отряхнул колени и, не сказав больше ни слова, сел на свой байк и уехал прочь.

Мы с Егором переглянулись.

— Твой — правый, мой — левый, — тихо сказал я, натягивая балаклаву. — На счет три.

Он кивнул.

Мы достали пистолеты.

— Раз, два…

Хлопки выстрелов через глушитель прозвучали не настолько тихо, как хотелось, но никто из караульных все равно не успел даже дернуться. А у тех, кто был сейчас внутри здания, и без наших выстрелов в ушах все бухало и бахало в жизнерадостном ритме.

Клиент Егора умер сразу, не издав ни единого звука.

Мой захрипел, протягивая руку вперед. Кровь из пробитого лба полилась на лицо.

Я швырнул пистолет в кобуру, выхватил нож и, бесшумно подскочив к раненому, полоснул его по горлу.

Глаза парня на мгновение расширились. Мне даже показалось, что за секунду до смерти он успел узнать меня.

Подхватив под мышки, я утащил тело в тень. Егор сделал то же самое со своим клиентом.

— Ну? Какое окно? —спросил он, обернувшись на двухъярусную череду окошек хостела.

Я усмехнулся.

— Думаю, Толян оставил нам дверь открытой.

Один за другим мы прошмыгнули к входу в хостел.

Я осторожно тронул дверь. Она легко открылась, оглушая нас хаотичным скрежетом и визгом странноватой музыки.

И я первым проскользнул в темный коридор.

Очутившись внутри, я прижался к стене, осматриваясь по сторонам и оценивая обстановку.

Два этажа. Лестница в конце коридора. Там же, в конце коридора, долбила музыка и горел свет. На втором этаже, судя по всему, тоже происходило что-то интересное. По крайней мере, убогая люстра с тремя лампочками время от времени вздрагивала и покачивалась. Коридор — от силы полтора метра шириной. Справа и слева — череда одинаковых дверей в комнаты. По большей части закрытые.

Я указал Егору на сторону слева от себя. Тот кивнул.

И мы начали зачистку.

В первой комнате по моей стороне никого не оказалось. Из мебели тут была только кровать и тумба, на которой лежала расстегнутая сумка с чьим-то тряпьем.

Я выскользнул из комнаты в коридор и вошел в следующую.

Воняло здесь омерзительно. Взглянув на кровать, я понял, почему: на ней в собственной рвоте спал ничком один из бойцов Медведя. Прижав ствол к его затылку, я быстро нажал на спусковой крючок два раза подряд. Потом вернулся к двери, чуть приоткрыл — и, убедившись, что коридор пуст, отправился дальше.

Пересекся с Егором. Кивнув друг другу, опять разделились.

И вот тут мне, блин, повезло.

Потому что в третьей комнате бурлила жизнь!

По крайней мере, до того момента, как я в ней оказался я.

Здесь горел свет. В воздухе пахло дурью, под потолком клубился дымок. На тумбочке валялись закопченные дудки, а на кровати на четвереньках стояла стокилограммовая девица в белом парике и красных чулках. Сзади ее пользовал один медведевский боец, а спереди она сама обрабатывала другого.

— О-о-о!!! — с замедленной реакцией выпучился на меня тот, кому досталось отверстие повыше. — А-аа! — протянул он ко мне руку, пытаясь в остекленевшем уме отыскать подходящее слово.

Но барышня истолковала звуки иначе. Она так неловко ускорилась, что парень со стоном аж присел, пытаясь оттолкнуть от себя голову девицы.

Я шагнул к удальцу, стоявшему ко мне спиной. Крепко схватил за голову одной рукой, оттянул на себя и молниеносным движением вскрыл ему шею от уха до уха.

Кровь плеснула на рыхлый зад девицы.

Красотка разжала челюсти, отпустив на волю воющего потерпевшего, и, обернувшись, с томной игривостью спросила:

— Ты — всё, малыш?..

— Он — все, — ответил я, выпуская из рук кровавое тело. — И вон тот — тоже.

И вскинув пистолет, я тремя выстрелами разнес голову жертве минета.

У пухлой шалуньи начали медленно вылезать глаза из орбит, а параллельно с этим — открываться рот.

— Будешь орать — убью, — коротко сказал я, подобрал с пола чью-то футболку и с хрустом разорвал ее.

Девка оказалась не совсем дурой, и, хоть была укуренная в хлам, основные вещи сообразила быстро и спорить со мной не стала.

Вместо этого несколько раз мигнула глазами с приклеенными опахалами и, указывая на свою задницу, проговорила:

— Х…Хочешь?

Видимо, чтобы показаться вежливой — так, как она умела.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил я и запихнул кусок футболки девице в рот. Потом вторым обрывком связал руки за спиной.

Тушь черными дорожками заструилась по лицу блондинки. Вся такая белая, жирная, жалкая, она сидела на кровати, со сбившимся париком. И вытянув вперед ноги в красных чулках, точно ощипанная краснолапая утка.

Или курица.

— Если будешь сидеть здесь тихо, скорее всего — выживешь, — сказал я ей.

Мечта старины Рубенса шмыгнула носом. Кивнула.

А я вернулся в коридор.

Следующие две комнаты по моей стороне были открыты и пусты.

А потом мне померещился шум за запертой дверью на противоположной стороне.

Ворвавшись в комнату, я увидел, как ноги Егора беспомощно дергаются под здоровенной кучей мышц в защитном костюме. Пистолет с глушителем валялся в противоположном углу.

Твою мать, Егор!