Ник Гернар – Императрица (страница 15)

— Вниз, вниз! — приглушенным голосом резко скомандовал я, припадая на одно колено посреди обломков, и одновременно со мной буддист Север тоже шепнул всем:

— Пригнитесь!

Все послушно присели поближе к земле.

Мы с Севером переглянулись.

— Тоже увидел?.. — спросил он меня.

— Да, только не успел разобрать, что именно, — ответил я. — На животных не очень похоже.

— Главное мы однозначно все рассмотрели, как надо, — хмуро отозвался Чо, снимая с плеча автомат.

— Я не понял, мы рифтом ошиблись? — пробормотал вечный молчун Вершинин. — Что происходит?..

Чо покосился на нас с Егором, который вдруг забыл, что у него голова болит, и, опустив руки, широко распахнутыми глазами осматривался по сторонам.

— Проблема у нас происходит. Зато, наверное, наши коллеги из ЦИР просто счастливы, — проговорил он, буравя меня пристальным взглядом. — И орден получат. За то, что нашли следы цивилизации.

— И, походу, аборигенов заодно, — пробормотал Егор, высунувшись из-за камня и с прищуром вглядываясь в даль. — Там однозначно что-то живое маячит…

А потом вопросительно обернулся на меня.

Я со вздохом кивнул.

Да, брат. Все именно так, как ты и подумал. Мы влипли.

А ведь я предупреждал Данилевского!

— Что-то я не поняла, — подала, наконец, голос Анна. — А где равнина? Куда мы попали вообще?..

Она попыталась встать, но Север поймал за руку и притянул обратно вниз.

— Простите за фамильярность, но в данный момент знакомиться с пейзажем безопасней из укрытия, — тихо пояснил он.

— Что происходит? — продолжала сыпать вопросами Анна, и речь ее звучала непривычно быстро и отрывисто. — Постройки, дороги, руины — откуда все это?.. В воздухе агрессивный галлюциноген? Это галлюцинация?

— Если вы, как и я, видите с правой стороны Колизей, а слева — какой-то разрушенный механизм, то это никакая не галлюцинация, — мрачно ответил Чо. — А так называемая теневая реальность рифта.

Вот тут уже я посмотрел на него удивленными глазами.

— Какая-какая реальность?..

— Здание на десять часов от нас, — вместо ответа сказал Чо. — Предлагаю пока оставить здесь весь лишний груз кроме рюкзаков и переместиться туда. А то мы здесь как вши на лысине.

С этим согласились все.

Мы двинулись к зданию, пригибаясь и стараясь не поднимать пыль. Каждый шаг по щебню и битому стеклу, несмотря на всю нашу осторожность, в мертвой тишине города казались мне слишком громкими. Темные силуэты у стадиона то появлялись, то исчезали за грудами обломков — медленные, неспешные, будто выслеживали добычу или просто патрулировали территорию.

Юркнув в тень разрушенного здания, мы все почувствовали себя несколько уверенней.

— Теневая реальность, говоришь? — с усмешкой спросил я у Чо, доставая маркеры, без которых в разломы никогда не ходил. — И почему я об этом впервые слышу?

— Потому что это информация уровня «если взболтнешь — будешь уволен как профнепригодный с волчьим билетом», — сквозь зубы ответил он. — Однажды я с таким уже сталкивался. И потом подписал целый ворох соответствующих бумаг, в которых мамой клялся, что никому ни слова. Суть в том, что нестабильность рифтов касается не только их основных параметров, таких как генетические требования, пропускная способность и прочее. Иногда случается, что в момент перехода происходит совместительное наложение. И ты оказываешься в абсолютно другом месте. Теневые миры отличаются от основных присутствием в них разумной жизни или ее недавних следов. И если ты этого не знаешь, — с превосходством взглянув на меня, заметил Чо. — то могу сделать вывод, что не так уж высок твой уровень доступа в твоей конторе. Потому что уж кто-кто, а ЦИР однозначно в курсе дела.

Анна слушала его с таким вниманием, будто азиат ей Нагорную проповедь толкал. Да и все остальные — тоже. Кроме Егора, который со зловещей ухмылкой на лице тупо смотрел себе под ноги, по всей видимости, с трудом сдерживаясь от желания переключить этот просветительский канал методом прямого физического воздействия.

Ну а я тем временем был занят забором проб.

У воздуха показатели оказались в желтом секторе. У почвы — тоже.

Учитывая окружающий нас пейзаж, это были хорошие новости. Могло быть гораздо хуже.

Теневые миры. Наложения, блин. Нестабильность.

Крутой замес. И звучит в принципе вполне убедительно, как это ни странно.

Если принять на веру, что рассказанное Чо — правда, то получалось, что когда-то он попал в рифт с игроком, и цивилизация активировалась. А когда все закончилось кто-то статусный, занимающий высокий пост в госслужбах, в ЦИРе или в какой-то из корпораций, рассказал всем участникам байку о «теневых рифтах». Потому что, если бы такая теория реально существовала, Данилевский однозначно поделился бы сведениями во время их последнего откровенного разговора.

Но был и другой вариант. Очень занятный.

Ведь он и сам ломал голову, каким образом и какими словами успокоить и сориентировать остальных, если вдруг случится подобная неприятность. А теперь и придумывать ничего не надо, и объяснять. Все это за него сделал Чо.

Любопытно, как поведет себя система, если в рифт одновременно войдет не один, а сразу два игрока?.. Будет ли отличаться протокол оповещений?..

— Чем ты занят? — спросила меня Анна, отвлекаясь от лекции профессора Чо.

— Проверил показатели окружающей среды, — ответил я. — Желтый уровень, то есть содержание токсичных элементов в воздухе и почве повышенное. У кого высокие показатели иммунитета, обычно устойчивы к влиянию токсинов вплоть до красного сектора и справляются даже без поддерживающей химии. Но конкретно тебе я бы все-таки рекомендовал сделать инъекцию детокса-2.

— Но у нас нет с собой таких препаратов, — проговорила она.

— У меня есть, — сказал я, открывая свой рюкзак. — Все, что нужно, на все случаи жизни… Вот аптечка. Север, сделаешь Анне Сергеевне укол?

Передав аптечную сумку буддисту, я вытащил из бокового кармашка рюкзака радиометр.

Надо было видеть, с какими лицами на прибор уставились мои спутники. Вершинин — с нескрываемым удивлением, Чо — с каким-то недобрым каменным выражением. Егор — с гордостью, Буддист с Анной — почти с восхищением во взгляде.

И, черт возьми, это было приятно.

Вот что значит «старая школа». Не то что эти ваши современные аналитики!

Правда, мое ощущение торжества изрядно омрачал тот факт, что, если бы не я, всем этим аналитикам с головой хватило бы и консервов, чтобы пройти этот рифт.

— Ты… каждый раз носил все это? — спросила девушка.

— Всегда, — ответил я, запуская устройство. Электронный экран засветился, и спустя несколько секунд на нем появились цифры.

Ноль целых семь десятых микрозиверта в час.

Слегка повышенный, но в целом — ерунда.

— Что там? — спросил Егор.

— Жить будем, — отозвался я, убирая прибор.

— Все это прекрасно, но как нам вернуться обратно? Туда, куда надо? — спросила Анна, опуская рукав рубашки после укола. Выглядела она уже вполне спокойной и уверенной, только руки еще предательски подрагивали от выплеснувшегося в кровь адреналина.

— Надо искать другой действующий разлом, — уверенно ответил Чо. — И он приведет нас домой. Так что отсиживаться не получится, в те двери, которыми мы вошли, отсюда не выйти.

Прекрасно. Он еще и замотивировал их на активное перемещение в пространстве.

Север присел на бетонный обломок и вытащил из-за пояса нож.

— Агван-лама учит иначе, — своим мягким голосом начал он. И, схватив одну из своих пестрых косичек, ловко оттянул ее и срезал под корень.

— Что ты делаешь? — удивилась Анна Сергеевна.

Буддист улыбнулся своей легкой улыбкой.

— Избавляюсь от маяка. Меня же с такой прической, наверно, даже из космоса видно.

— Верно замечено, — буркнул Егор, одобрительно кивнув головой.

— Так вот, Агван-лама учит, что все вокруг — не материя, а информация. И этот, и любой другой, и наш собственный мир по своей сути есть альтернативная интерпретация данных.… — продолжил Север, невозмутимо срезая одну за другой свою цветную лапшу. — Когда вселенная не может выбрать один вариант реальности и временно сохраняет оба. В рифтах хранятся не какие-то отдельные миры, а варианты того единственного, идеального, который однажды будет собран Великой Энергией. И тогда наступит конец нашей цивилизации — в том виде, какой мы ее знаем. И начнется новый виток.

— Но тогда почему в этих рифтах не находят аналогичных людям разумных существ? — неожиданно снова подал голос Вершинин. — Мне кажется, это самая важная часть, которую следовало бы исправить.

— Человечество как вид существует всего одно мгновение по сравнению со всем остальным, — плавным, почти баюкающим тоном проговорил Север. — Может быть, процесс подбора вариантов только начался? Эта прекрасная возможность мутаций, которая открылась нам совсем недавно. Не является ли своеобразной селекцией?..