Ник Фабер – Обманщик Империи (страница 48)

— В прямом, — вздохнул Нечаев, садясь в кресло за своим столом. — Если шефа не отпустят до обеда, значит, вызвали на разнос. А там, сам понимаешь…

Он состроил какую-то странную, виноватую гримасу и развёл руками. Да и в целом вид у Нечаева был подавленный. Как у человека, который ждал своей очереди на эшафот.

— Ясно, учту. Спасибо, Виктор.

Следующие два с половиной часа прошли в спокойной и даже будничной рутине. Сейчас я вместе с Вадимом занимался тем, чем по идее должен был заниматься ещё вчера, но неожиданный приказ Нечаева отодвинул это дело. Так что Вадим проверял документы, делал какие-то крайне необходимые копии, ставил печати и передавал мне бумаги на подпись. Ну а я подписывал. Так и проходил день.

Платонов вернулся в управление уже после трёх часов дня. С таким видом, будто искал себе жертву. Глаза начальника прошлись по залу и моментально впились в сидящего на своём месте Нечаева.

В тот момент я думал, что его начнут распекать прямо тут, при всех, дабы устроить показательную казнь. Ошибся. Похоже, Иван Сергеевич оказался не из тех людей, которые любят прилюдно устраивать разносы своим подчинённым.

— Нечаев! Ко мне в кабинет!

— Да, Иван Сергеевич, — отозвался Виктор и с обречённым видом направился вслед за начальством.

Зал управления снова погрузился в тишину. Я даже повернулся на стуле, ожидая услышать вопли, доносящиеся из-за двери платоновского кабинета, но… нет. Ничего такого. Так что, может быть, Нечаев зря боялся?

Когда тридцать минут спустя дверь открылась и он вышел наружу, то выглядел так, словно побывал один на один с медведем. И тот всячески мучил и унижал его. Причём исключительно морально и психологически.

Глаза Платонова снова прошлись по залу и буквально вцепились в меня.

— Измайлов! Ко мне в кабинет.

— Удачи вам, ваше благородие, — тихо шепнул мне Вадим.

Кивнув в знак благодарности, я направился к начальству.

— Дверь закрой, — приказал Платонов и указал на кресло перед своим столом, просматривая какой-то документ. — Садись.

Я сел. Молчу. Жду, что последует дальше.

— Измайлов, ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил он, вновь переводя взгляд на меня.

— Без понятия, если честно, Иван Сергеевич.

— Нечаев уже своё получил за вчерашнее. Теперь твоя очередь.

Так. А я тут причём? Это же Виктор всеми правдами и неправдами пытался заполучить себе это дело, а не я. Мне этот вызов вообще был не нужен. Только время и нервы потратил.

Примерно такие мысли я и озвучил Платонову. В более… дипломатических формулировках, разумеется.

— А с чего ты взял, что твоё участие во вчерашнем фарсе меня вообще волнует, Измайлов? — сухо поинтересовался Платонов. — Ты думаешь, что я тебя сюда вызвал из-за попытки руководителя твоей группы прыгнуть через все головы, чтобы очков набрать?

— Ну, тогда я вообще не понимаю, какие ко мне могут быть претензии, Иван Сергеевич…

— То есть тот факт, что ты вместо того, чтобы делать свою работу и передать следственные документы, скинул их своему помощнику, а сам свалил, тебя вообще никак не касается, я правильно понял?

Так, вот этого я не ожидал…

— Иван Сергеевич, со всем уважением, но…

— Да плевать я хотел на твоё уважение, Измайлов, — практически прошипел сидящий передо мной начальник. — Ты передал следственные документы лицу, которое не имеет ни допуска, ни права работать с ними. У тебя что, вообще мозгов нет? Или как? Настолько обленился, что задержаться ради работы для тебя уже непосильная задача?

Я и подумать не мог, что вчерашний фокус с Кирилловым выйдет мне таким боком. Хотя нет. Дело даже не в этом. Как? Как он мог узнать? Охрана нас не слышала. Мы с Нечаевым стояли поодаль от них, да и говорили тихо. Тогда кто? Марико? Она ведь видела нас с Нечаевым, и тот сообщил ей, кто я. А уж если вспомнить её отношение ко мне за последние дни, когда Нечаев свалил на неё всю мою работу…

— Иван Сергеевич, я понимаю, как это выглядит, но у меня имелась уважительная причина…

— Уважительная? — перебил меня Платонов. — Кататься по графским поместьям — это теперь у нас уважительная причина, чтобы не выполнять свой долг и нарушать нормативы работы с документами, Измайлов? Или что? Думаешь, раз Игнатьев скоро станет твоим тестем, то это даёт тебе какие-то преференции?

Отвечать я ничего не стал. Не потому, что не мог. Нет. Скорее по той простой причине, что мой ответ здесь ничего бы не изменил. И так оно и оказалось.

— Измайлов, — продолжил Платонов. — Если бы у меня была возможность, то за подобную выходку я бы вышвырнул тебя из управления уже сегодня. К сожалению, я этого сделать не могу, но это не значит, что я и дальше буду невнимателен к тебе.

С этими словами он взял лежащую на столе папку. Я даже подумал, что он швырнёт её мне в лицо — настолько злым Платонов выглядел в тот момент. Но вместо этого он лишь медленно положил её прямо передо мной.

— Твоё дело, — с каменным лицом заявил он. — Ты вроде говорил мне, что приехал сюда для того, чтобы работать? Вот и будешь работать, а не заниматься перекладыванием бумажек, которые на тебя Нечаев повесил. И если я увижу что ты, Измайлов, попытаешься скинуть это дело кому-то другому или будешь и дальше страдать ерундой, то я приложу все силы, чтобы избавить своё управление от тебя. И ни твои родственные связи, ни свадьба с дочкой Игнатьева не станут для меня достаточным препятствием на пути к этой цели. Ты меня хорошо понял?

— Да, Иван Сергеевич.

— Вот и славно. А теперь пошёл вон из моего кабинета. И папку не забудь.

Я встал, забрал документы и вышел из кабинета. И сразу же заметил направленный в мою сторону взгляд Нечаева, что только лишний раз подтвердило мою догадку.

Меня сдала не Марико, нет. Меня сдал именно Виктор. Потому что, в отличие от него, Романова не слышала моего выдуманного оправдания о том, как Измайлов неожиданно помчался на встречу с графом.

Просто потрясающе. Меня попытались продать, дабы отвести весь гнев начальства. Запомним. Нет, конечно, Платонов мог и сам догадаться, но… всё равно запомню.

Следующие пару часов прошли не то чтобы спокойно. Скорее рутинно. Я пытался разобраться в своём новом деле. Идти к Нечаеву сейчас не хотелось. Тут, скорее, лучше было обратиться к Романовой, чтобы стрясти с неё должок. В итоге я просидел до шести часов, перечитывая материалы дела и раздумывая над тем, с чего начать. А начать придётся. В угрозы Платонова я поверил.

Впрочем, в половине седьмого случилось то, что заставило меня ненадолго позабыть о текущих заботах.

— Добрый вечер, Алексей, — зазвучал голос в телефоне, едва я ответил на звонок.

— Добрый, ваше сиятельство.

— Надеюсь, я не помешал твоей работе? — поинтересовался Игнатьев.

— Нет, ваше сиятельство, нисколько, — честно ответил я, так как вряд ли граф смог бы помешать тому, чего и в помине не было. — Чем могу вам помочь?

— Я бы хотел сегодня встретиться. Переговорить насчёт свадьбы.

Услышав его, мне захотелось вздохнуть и помолиться о том, чтобы в будущем каждая моя ложь не оборачивалась для меня такими проблемами.

— Конечно, ваше сиятельство, — вместо этого ответил я. — С удовольствием.

— Прекрасно, Алексей. Я сегодня весь в делах и даже минуты не могу толком выкроить. Надеюсь, тебя не оскорбит то, что я встрою тебя в своё рабочее расписание?

— Нисколько, ваше сиятельство.

— Хорошо. Тогда я пришлю тебе адрес. Буду ждать тебя в восемь…

Адрес, который спустя минуту после разговора прислал мне Игнатьев, оказался стройкой на севере города. На такси я добрался туда за сорок минут.

— Добрый вечер, ваше благородие, — с абсолютно фальшивой улыбкой поздоровался со мной Григорий, открывая для меня дверь такси. — Надеюсь, доехали хорошо?

— Приемлемо, — ответил я.

Не нравился мне этот мужик. Вот совсем не нравился.

— Где его сиятельство?

— Разговаривает со строителями, — ответил слуга. — Идите за мной, я вас провожу. Ах да, чуть не забыл. Наденьте. Безопасность прежде всего.

С этими словами он протянул мне ярко-жёлтую каску.

Судя по всему, до окончания работ было ещё далеко, так как пока этот объект представлял собой не более чем серую коробку из бетона и металлоконструкций. В некоторых местах бетон ещё даже не до конца залили.

Давид Игнатьев обнаружился на одном из первых этажей. Одетый в пальто поверх делового костюма и точно такую же каску, какая сейчас красовалась на моей голове, он разговаривал со строителями и рассматривал разложенные на деревянных столах чертежи. При моём появлении на его лице появилась радостная улыбка.

— О, Алексей! Уже приехал!

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поздоровался я, изобразив вежливый поклон кивком головы.

— Сейчас, подожди, я быстро закончу, — сказал он и снова повернулся к двум мужчинам в спецовках, с которыми разговаривал до этого.

Я же отошёл в сторону, осматриваясь по сторонам. Долго ждать не пришлось. Разговор Игнатьева не продлился и пяти минут, после чего он подошёл ко мне.

— Ну как тебе, Алексей? — спросил граф, подходя ко мне и обводя стройку рукой.