Ник Буров – Трасса без возврата 3.Дорога костей (страница 3)

Рядом, вцепившись в металлическую скобу поручня, сидел Малой. Его лицо не выражало ничего. Застывшая маска. Очки в тонкой оправе стянуты синей изолентой на переносице. В глубокие трещины на сбитых костяшках въелась сажа. Он смотрел в пустоту перед собой, ритмично покачиваясь в такт ударам подвески. Человек, который научился убивать бумагами и выживать там, где ломается сталь.

В кабине впереди — Громов за рулём и Воронов на пассажирском сиденье. Тяжёлые, покрытые шрамами руки Батька намертво лежали на руле. Пробитая арматурой правая нога жёстко давила на педаль газа. Воронов курил, стряхивая пепел в приоткрытую форточку. Ветер мгновенно высасывал сизый дым наружу. Первые километры прошли спокойно. Зимник накатан, погода ясная. Гладкая, как бетон, ледяная колея уходила на север, разрезая бесконечную стену вековых сосен.

Вера подышала на замёрзшее стекло кунга. Потёрла его рукавицей. В образовавшуюся амбразуру ударил слепящий белый свет. Она смотрела на тайгу. Бескрайняя. Мёртвая. Идеально чистая. Солнце играло на кристаллах льда, превращая сугробы в россыпи битого стекла. Деревья стояли неподвижно, скованные морозом, как часовые.

— Красиво, — произнесла Вера. Голос прозвучал глухо из-за гула автономки.

Малой не пошевелился. Только скосил глаза на её заиндевевшее окошко.

— Опасно, — сухо отчеканил он. — Индекс альбедо снежного покрова сейчас близок к восьмидесяти процентам. Без солнцезащитных очков сетчатка получит ожог через сорок минут. А то, что вы называете красотой, — это абсолютный ноль биологической активности. Мёртвая зона. Красиво — это когда смотришь из окна. А когда ты там, внизу, по колено в снегу — не очень.

Вера отвернулась от окна. Она посмотрела на Малого. На его запавшие щёки. На тонкие белесые шрамы, пересекающие скулу — следы глубокого обморожения. В нём не было ничего от обычного молодого парня. Он был как этот «Урал». Железный, помятый, пропахший соляркой.

— Вы были здесь? — спросила она. — В тайге?

Малой медленно перевёл взгляд на свои руки. На въевшуюся в поры грязь. Он потёр костяшки большим пальцем.

— Был. Прошлой зимой. — Голос его стал ещё тише, почти неразличимым за воем печки. — Двигатель КамАЗа разорвало гидроударом. Мы сидели в ледяной кабине при минус пятидесяти пяти. Без связи. Мы чуть не погибли. Все трое. Но выжили. Я тогда тоже думал, что снег — это просто снег. А потом увидел, как он сдирает кожу вместе с мясом, если прикоснуться к металлу.

Вера сглотнула. Жар от печки вдруг показался ей недостаточным. Холод пополз от железного пола, забираясь под тулуп.

— Как? — спросила она.

Малой поднял глаза. Замотанные изолентой очки тускло блеснули.

— Благодаря ему, — он кивнул на перегородку, за которой сидел Громов. — Он истекал кровью из пробитой ноги, но крутил баранку. И ему, — кивок в сторону Воронова. — Он замыкал стартер напрямую гаечным ключом на голом льду. И... мне. Немного. Я научился не верить в инструкции, когда они противоречат физике выживания.

Вера долго смотрела на него. В этом парне, в этих суровых мужиках впереди была какая-то первобытная спайка. То, что невозможно прописать ни в одном регламенте. Разные люди. Старый, усталый Громов. Циничный, весёлый Воронов. Замкнутый, жёсткий Малой. Но что-то их объединяет. Что-то, чего она не может понять.

— Вы друзья? — тихо спросила она.

Малой задумался. Усмехнулся. Криво, сухо. В этой усмешке промелькнуло что-то вороновское.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.