Ниk Алеkc – На весеннем перепутье (трактат Третий) (страница 5)

…Купив в цветочном павильоне четыре махровых, темно-красных гвоздики, она направилась к остановке рейсового автобуса. Настроение, разумеется, было подавленным, она снова терзалась чувством вины перед покойным отцом, наверное, это испытывают все, кто потерял родного (самого родного и самого любимого) человека, на глаза то и дело наворачивались слезы (правильно сделала, что не накрасилась, сейчас была бы с черными разводами под глазами, как клоун), народу в автобусе было немного, она нашла свободное место, рассеянно смотрела в окно, наконец, автобус остановился у ворот кладбища, и она направилась к погосту (ужасное слово, по-настоящему мрачное).

Как пройти к могиле отца, она, разумеется, помнила, точнее, думала, что помнила, ибо спустя уже минут двадцать поняла, что пошла не по той дорожке, но продолжала идти, напряженно вглядываясь в памятники, надгробия и деревянные кресты. Одно из свежих захоронений отчего-то привлекло ее внимание, она подошла ближе и, прочтя надпись на кресте (не деревянном, металлическом), едва не вздрогнула, увидев знакомую фамилию. Волконский С.П.  Годы жизни…

Неожиданное головокружение заставило ее схватиться за ограду могилы, она резко опустила голову, потом даже присела на корточки, испугавшись, что теряет сознание, такого с ней не случалось давно, кажется, лет с шестнадцати, когда у нее внезапно диагностировали анемию, и отец очень переживал, начал закармливать ее красным мясом, овощами, фруктами, пищевыми добавками, заставлял подолгу гулять (вместе с ним, разумеется), а летом отвез к морю, и это была замечательная поездка, самая лучшая ее с папой поездка, она впервые увидела море и это было по-настоящему сказочно…

Неожиданно чья-то сильная рука схватила ее за предплечье, а над ухом прозвучал обеспокоенный мужской голос:

– С вами все в порядке?

Она подняла голову, намереваясь заверить незнакомца, что в целом с ней все хорошо, наверное, просто “сахар упал”, она ведь почти не завтракала, но, столкнувшись взглядом с серо-зелеными (в настоящий момент вполне серьезными и внимательными, не усмешливыми) глазами незнакомца, замерла, подобно испуганной оленихе под светом фар автомобиля. Сердце совершило бешеный скачок и, кажется, на секунду даже перестало биться.

– Настасья? – немного удивленно спросил не такой уж незнакомый мужчина лет тридцати пяти со светло-русыми волосами, опуская руку, которой поддерживал ее за предплечье, – Вы?

– Я, – прошептала она пересохшими губами и повторила его имя, которое до этого прочла на могильном кресте, – А вы – Волконский. Сергей Петрович, – после чего на сознание навалилась спасительная тьма, но она успела ощутить, как мужчина снова подхватывает ее и, кажется, намеревается взять на руки.

*        *        *

Глава 2. Призраков не бывает (?)

Волконский

1.

…Донеся девчонку до своей машины, он устроил ее на заднем сиденье, после чего извлек из дорожной сумки бутылку воды (всегда держал при себе на всякий случай) и немного побрызгав водой ей на лицо, осторожно похлопал ее по щекам. Длинные ресницы дрогнули, она открыла глаза (слава Богу), поначалу взгляд был рассеянным, расфокусированным, потом сосредоточился на его лице. Сергей постарался ей ободряюще улыбнуться, но, похоже, безуспешно, поскольку ее темно-серые, с отчетливым синим оттенком глаза (не глаза – просто-таки глазищи) немедленно наполнились ужасом, и она сделала попытку приподняться (он поддержал ее за плечи).

– Слушайте, неужели я настолько страшен, чтобы вы меня боялись? – ему определенно не нравилось то, что девушка потеряла сознание, а теперь смотрела на него откровенно со страхом. Признаться, в прошлый раз, когда они столкнулись (к счастью, лишь в фигуральном смысле столкнулись) вечером на зимней дороге, она не показалась ему неадекватной, отнюдь, и тем более – употребляющей вещества, но чем иначе объяснить ее обморок, а сейчас поистине дикий взгляд, которым она смотрела на него?

– Вы же погибли, – прошептала она пересохшими губами.

– С чего вы решили? – он ощутил нечто, похожее на раздражение, по крайней мере – досаду. Протянул ей бутылку с водой. – Сделайте несколько глотков, это поможет вам прийти в себя.

Она послушно, не сводя с него опасливого взгляда, выпила воды и повторила, уже громче, не шепча, правда, с легкой хрипотцой в голосе:

– Вы разбились в аварии. Нет?

Сергей тяжело вздохнул. Неспроста день начался наперекосяк, и на кладбище ехать ему совершенно не хотелось, однако, следовало почтить память бывшего друга и сослуживца, погибшего на чужбине, выполняя мифический “долг перед Родиной”, нет, родиной (с маленькой буквы), которая не стоила того, чтобы отдавать за нее жизнь, совершенно не стоила, в чем Сергей сам убедился гораздо раньше, потому и ушел из Конторы, подался в частный бизнес, однако, цепкие лапы Конторы нет-нет, да и давали о себе знать, своих она никогда до конца не отпускает, нет, и надеяться нечего…

Словом, он буквально заставил себя приехать на погост, возложить гвоздики на могилу бывшего товарища (что он сделать раньше попросту физически не мог, да хватит о неприятном) и, возвращаясь к воротам кладбища, увидел хрупкую фигурку девушки в сером демисезонном пальто, с пышными темными волосами, которая, покачнувшись, схватилась за могильную ограду рядом с металлическим крестом, он машинально бросил взгляд на табличку, какой-то Волнушкин С. П., годы жизни – 1975-20…, нет ни фото, ни полного имени-отчества. Девице определенно стало дурно, это было заметно по ее побледневшему лицу, и он “на автомате” подхватил ее за предплечье, а потом память услужливо включила функцию узнавания, что, конечно же, было неудивительно, такое лицо было трудно забыть. Но вот ее реакция при взгляде на него, ее обморок – всё это не располагало к флирту от слова “совсем” (хоть девчонка и была чертовски хорошенькой, этого не отнимешь, да что там? Она была настоящей красавицей, даже се йчас, страшно бледная и со страхом в глазах).

– Успокойтесь, – сказал Сергей мягко, стараясь скрыть раздражение, – Разбился в аварии, да, как раз перед Новым годом, но, как видите, слухи о моей смерти были сильно преувеличены.

Она не улыбнулась (либо не слышала об этой марктвеновской шутке, то ли та не показалась ей смешной).

Он вздохнул.

– Слушайте, да вы с чего вообще взяли, что я покойник? Кто вам эту чушь сказал?

– Я вам звонила, – сказала она каким-то отстраненным, слабым голосом, – Вы мне вручили свою визитку, помните? Там были номера телефонов. Я позвонила и мне сообщили, что вы разбились в аварии, что вас нет…

– Меня не было в агентстве, – терпеливо пояснил Сергей, – Конечно, вы попали на номер агентства, и кто-то из сотрудников вам сообщил, что меня нет на месте, что я угодил в аварию… а вы, видимо, его неправильно поняли.

– Видимо, – эхом отозвалась Настя, наконец, принимая сидячее положение, – Неправильно поняла.

– Вы в порядке? Хотя, о чем я… Хотите, отвезу вас в больницу?

Она отрицательно помотала головой.

– Разве что в психушку, – и слабо улыбнулась, точнее, лишь растянула губы в улыбке (взгляд оставался напряженным), – Поскольку у меня, видимо, галлюцинации.

– Я реален, – Сергей осторожно взял ее ладонь в свою, –  Вот моя рука, можете пожать. Убедитесь.

Она послушно сжала его пальцы, потом выдернула свою прохладную узкую ладошку и как-то криво усмехнулась.

– Галлюцинации бывают и зрительными, и слуховыми, и тактильными.

Он в очередной раз выдохнул, нет, даже так – не выдохнул, а выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

– Вы неплохо подкованы по части психиатрии. Но тогда должны знать, что на пустом месте, без причин, галлюцинаций не бывает. Вы принимаете какие-то… вещества? – спросил уже осторожно, хотя на наркоманку она вовсе не походила, ухоженная, дорого и со вкусом одетая, чистое лицо, белозубая улыбка, да и зрачки если и расширены, то совсем немного, в пределах нормы.

Она отрицательно мотнула головой.

– Никаких.

– Ну, значит, пьете запоями и у вас сейчас как раз период воздержания и соответственно, белая горячка… опять нет?

– Слушайте, а вы хам, – сказала она не сердито, скорее задумчиво.

Сергей поморщился (нет, определенно в настоящий момент его грубоватые шутки не срабатывали, хотя… то, что она рассердилась, было уже неплохим знаком).

– Простите. Но вы тоже, согласитесь, ведете себя не очень адекватно, я не прав? С чего вы вообще решили, что я покойник?

– Я видела некролог. В и-нете, – сказала она уже не так уверенно, – Или это был фейк?

– Определенно фейк, – заверил ее Сергей (какой, к чертям, еще некролог? У кого из них двоих крыша едет? Определенно, не у него. Он-то себя чувствовал себя вполне нормально, а учитывая то, что всего две недели назад окончательно выписался из больницы, где провалялся с травмами и переломами почти два месяца, даже отлично.)

– Послушайте, Настенька, не знаю, кто вам предоставил всю эту информацию, но определенно тот человек делал это не из благих побуждений. Я жив, видите, и практически здоров, ну, если уж вы не верите ни своим глазам, ни своим ушам… Кстати, – осенило его, – Вы приехали сюда на своей машине? Если так, вам сейчас категорически нельзя садиться за руль.

Она слабо улыбнулась, похоже, начиная верить своим глазам.

– Нет, я сюда добралась на рейсовом автобусе, – повернулась, потянулась к дверце машины, – Спасибо, что в очередной раз меня спасли, но, пожалуй, мне ни к чему вас задерживать…