Нидейла Нэльте – Вкус свободы (страница 99)

Оставляю включенной связь между нашими коммами, на всякий случай запускаю защитное поле вокруг гравикара. Заскакиваю в номер, проверяю на предмет слежения, снова работает пара камер.

Лайлы нет, искать некогда. Ладно, у меня здесь не так много спецсредств, почти всё на мне и в сумочке, разве только пара замаскированных приборов в сейфе. Становлюсь так, чтобы с камеры было не видно, что беру, сгружаю одним движением из сейфа в сумку всё имеющееся. Прихватываю своего медика, оставляю Лайлин пульт. Не могу я рисковать, попрошу Клима проконтролировать. Оставляю распоряжение впустить рабыню, продукты в наличии, не умрёт. Вещи не собираю, забираю только сетевик Антера, мчусь вниз. Кажется, в машину никто прорваться не пытался, залезаю, гоню к яхте.

Антер лежит с закрытыми глазами, но вроде полегчало немного. Обезболивающее должно было сразу подействовать. Дыхание ровнее, только горячий очень, волосы спутались. Сижу на полу, глажу лоб, стараюсь не искусывать губы.

Подлетаю прямо на палубу, вышвыриваю вещи, коммуникатор начинает названивать — не отвечаю. Чуть тормошу Антера:

— Сможешь выйти?

— Конечно, госпожа, — бормочет, поднимается, подхватываю под здоровую руку, усаживаю на спешно образованное кресло. Отпускаю гравикар, отплываю, связываюсь с диспетчером — прошу выпустить через поле. Выпускают спокойно, уже в океане вздыхаю почти с облегчением. Уговариваю Антера спуститься вниз.

— Вот так, мой хороший… — бормочу. — Потихонечку… Ещё немножко…

Почти наваливается на меня, тяжело дышит, кажется, у него озноб. Укладываю в кровать, раздеваю, мимоходом запуская проверку на прослушку. Похоже, никто яхту не взламывал, хорошо. Закидываю вещи внутрь, бегу в рубку, включаю трансформацию в гравилёт и выбор кратчайшего, скорейшего маршрута домой из всех возможных. Расчётное время — около четырёх часов, с учётом необходимой петли для подлёта к столице и максимальной допустимой скорости. Давай, Браги, милый, пожалуйста, мой хороший, помоги!

Наконец-то возвращаюсь к Антеру, смываю с него засохшую пещерную грязь, беру походного медика. Подношу к руке, медик разражается красными огнями и сообщениями, что ресурсов не хватает, нужен прибор большей производительности и области воздействия. Медленно, постепенно уговариваю залечить хотя бы поверхностные раны, по сантиметру, да снять воспаление. Перехожу к груди. Костей не трогаю, медкабина срастит, но внутренние органы тщательно сканирую, а раны заживляю. На особо глубоких остаются шрамы, но это тоже поправимая в медкабине ерунда. Нам бы ничего скороразвивающегося не заполучить.

Плечо хорошо ободрано, когда это он? Залечиваю.

Часа два работаю с медиком, пока не показывает стабильное состояние, чуть выдыхаю. Сверяюсь с курсом, летим нормально, море чистое и спокойное, глубокая ночь. Никого здесь сейчас нет.

Антера продолжает трясти, рука всё ещё распухшая и не шевелится, но хотя бы уже не такого жуткого синюшного отлива. Снотворное давать по-прежнему боюсь, потерпи до медкабины, родной.

Наскоро принимаю душ, наконец-то смываю грязь и с себя. Забираюсь к нему в кровать, укрываю двумя одеялами, прижимаюсь. Вот так, любимый, сначала согреемся, потом вылечимся, всё будет хорошо… Рыцарь мой.

Ощущаю, как рабочая собранность покидает меня, уступая место апатии и усталости. Обнимаю, стараясь не задевать больную руку и грудь, целую плечо, согреваю как могу. Промокаю запасными простынями и мягкими полотенцами выступающий пот, медик вкладывает ещё какие-то лекарства. Микромедика возвращаю на бедро. Интересно, что Антер заметил и запомнит? Ладно, первая разговоров заводить не стану, но боюсь, не долго уже моему инкогнито существовать. Будь что будет.

Отсчитываю минуты, боюсь хоть на секунду закрыть глаза, чтобы ничего не пропустить. Но состояние стабильное, кажется, дремлет.

Вдруг начинает подниматься, подскакиваю скорее, чем успеваю сообразить. Однако всё в порядке, помогаю добраться до туалета, тактично жду. Хорошо, там везде поручни формируются, на случай качки. Даже заползает в душ, смыть с себя всю грязь — слышу плеск воды, грызу ногти от желания помочь, но не хочу смущать. Снова будет переживать, что я его увидела в таком состоянии. Выходит с полотенцем вокруг бёдер, я бы залюбовалась, если бы не почти закатывающиеся глаза и периодически проходящая по телу дрожь.

Подхватываю под здоровую руку, заставляю себя промолчать. Нужно было в этот душ лезть! Понимаю: нужно. Промокаю мокрую спину, голову. Снова не может согреться, что-то пытается спросить — не разбираю, что. Шепчу, чтобы молчал, поглаживаю влажные волосы, грею. Сверяюсь с походным медиком, он ещё что-то вкалывает. Состояние более-менее устойчивое.

На горизонте уже огни Центрального материка, скоро, родной, совсем чуточку, потерпи. На небе горят обе луны, со стороны востока начинает расти едва уловимая желтоватая полоска. Скоро рассвет.

В столицу влетаем без проблем, причинами никто не интересуется, как и на полосе маяков — лишь удалённо сканируют. Яхта не слишком большая, поэтому ни на что не пересаживаюсь, а на ней же пролетаю стены — специальный въезд для крупногабаритного транспорта.

Антер постанывает при сканировании чипа, я не забываю освободить руку от дес-шокера. Вот и пригодился.

Мысли в голову не приходят, шевелятся вяло, пытаюсь объять всю картину целиком, но она разваливается на фрагменты. Кто-то специально запустил лео-пуму, зная, что мы там будем? Кто? И как? Насколько я поняла, в музее такие стражи порядка, как лео-пумы, не практикуются. Покушение? На меня или на Антера? Или на кого-нибудь другого? Того, кто выслал сообщение, например. Или проверка? Едва ли случайность.

Подъезжаем к дому, деактивирую поле, опускаю судно во дворе, поле снова включаю. Нечего посторонним подглядывать, как Антер будет выбираться. Да и вообще не будет, привожу медкабину прямо в каюту, помогаю забраться. Запускаю.

Медкабина ругается гневными сигналами, огоньками и попискиваниями. Не могу оторвать взгляда от лица Антера, так на меня смотрит… Господи, о чём ты думаешь? Осознаёшь ли, где находишься? Надеюсь, понимаешь, почему не стала пользоваться ничьими медицинскими услугами…

Наконец, глаза закрываются, расслабляется. Отдыхай, мой хороший.

Медкабина работает, сигнал стабилизируется. Упасть бы куда-нибудь… Заставляю себя обойти дом, проверить системы, охранные контуры. Похоже, спокойно, никаких проникновений за время нашего отсутствия не было. А если и были, то дальше Келлиного контура не прошли.

Уже всё убрано, о разгроме, который мы оставили, ничто не напоминает. Заказываю свежих продуктов, по-прежнему не отвечаю на звонки. Видимо, тех, с кем мы ходили, нашли и опросили — каждый из аристократов теперь рвётся со мной поговорить. Интересно, дали ли бы мне сбежать оттуда сейчас, или я зря спешила? Даже Келла звонит, надо же. Нет, никому значит никому. Приступ у нас.

Итак, агент Там, среди подозреваемых имеем… кого? Варна с Халиром? Каким образом? Неизвестных, которые отправили Антера искать «вход»? Рабыню? Лайлу? И ещё половину Тарина, включая тех, кто стоит за слежением в номере. Подождём официального ответа. Кстати, нужно будет поинтересоваться ещё по поводу предыдущего проникновения в дом, а то полиция как-то подозрительно молчит. Келла — это, конечно, хорошо, но должна же быть и официальная версия.

Осторожно перевожу медкабину в дом, забираю вещи, гравилёту задаю программу отправиться на причал и там трансформироваться. Спасибо, Браги, с меня причитается. Машу вслед удаляющейся яхте, может, выкупить её на счастье?

Остальное время сижу над Антером, всматриваюсь в лицо, ловлю едва заметные знаки. Наблюдаю за манипуляторами — грудь становится чистой, исчезает опухоль на руке, только вот татуировка… Обзываю себя, вспоминаю, как он накрыл медкабину пеньюаром, тоже прикрываю халатом. Чтобы только лицо было видно. Бледный какой. Принимаю распечатку отчёта: рекомендована еда и сон. Крышка поднимается.

Антер немного неуверенно улыбается, оглядывается. Будто не совсем помнит, как мы здесь оказались. Не могу насмотреться.

Разглядывает руку, ощупывает пальцами грудь.

— Мне не приснилось, что мы дома? — удивляется, поднимаясь и накидывая халат. Дома. Кажется, сейчас снова реветь начну. Качаю головой. Садится рядом, прижимаю к себе.

— А как же соревнования? Финал? — недоумевает.

— Ну их к чёрту, — всхлипываю. — Я тебя в чужую медкабину не отдам. Ты поешь и поспи, а я пойду госпожу Кларну будить.

— Зачем? — удивляется.

— Мне же нужен предлог, почему я сюда рванула, — веду плечами.

Тали ничего не ест, только смотрит. А я хорошо проголодался, надо же. Почти утро уже. Вспоминаю горячку как сквозь туман. Неужели правда лежала рядом, шептала что-то нежное? Не верится.

— Ты чем лео-пуму ударила? В какой-то нервный центр попала, что ли? — удивляюсь.

— Наверное, — пожимает плечами.

— Откуда она там взялась?

— Никто не знает. Давай ты поспишь, а после обсудим.

— Ты сама-то спала? — спохватываюсь, прекрасно понимаю, каким будет ответ. Тени под уставшими глазами, спутанные волосы.

После еды мозги шевелятся вяло, начинаю отключаться. Шепчу «спасибо», с трудом взбираюсь по лестнице, но не даю себя поддерживать. Она же устала, наверное, больше меня. И так водила, помню…