Нидейла Нэльте – Вкус свободы (страница 29)

Кажется, спит. Не могу удержаться, мягкие губы притягивают невозможно, понимаю, что нельзя мне, провожу рукой по щеке. Какая ты нежная. Красивая.

Наклоняюсь. Прикасаюсь к губам, совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить. Твой ласковый привкус, знала бы ты, как же мне хочется тебя поцеловать. Лучше не знай, конечно. Падать-то мне дальше некуда.

Резко просыпаюсь, пытаюсь сообразить, где нахожусь, что случилось. Боже, снилось что-то такое невероятно приятное, уже и не вспомню, что. Антер, кажется.

Осознаю, где мы, подскакиваю. Как это я оказалась на кровати? Прислушиваюсь. Нет, корабль на месте, переборка закрыта — стараюсь не паниковать, подхожу. Открывается. Медленно выдыхаю. Антер за пультом управления, на моём месте.

Оборачивается, пугается.

— Простите, госпожа… Я… просто подумал, вам неудобно…

— Всё нормально, — говорю. — Спасибо. Антер… ночь уже. Я не против, чтобы ты со мной рядом лёг. Тесно, конечно, походные условия… Зато не нужно скрючиваться в этом кресле.

Смотрит странным взглядом. Киваю. Поднимается нерешительно.

— Может, я на полу лучше?

— Ещё чего, на металле спать. Ложись давай. Сегодня тут переночуем, а завтра, пожалуй, поедем дом в порядок приводить.

Какие слова, оказывается, почти волшебные. Поедем домой. Ругаю себя: с каких пор на Тарине твой дом? Всего несколько часов назад всё рухнуло, и снова может рухнуть в любой момент по любым причинам.

Иду за ней к кровати, не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такое волнение от одной мысли…

— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит вдруг. Удивляюсь, останавливаюсь, смотрю на неё.

Нет, кажется, она о другом. Жду. Продолжает:

— Антер, возможно, тебе и удалось бы взлететь, сообщив, что на борту заложница-аристократка…

Паникую. Да я бы никогда… ну то есть… мысль, конечно, мелькала, не могла не мелькнуть, но я не стал бы подвергать тебя опасности!

— … но я едва ли настолько ценна для них, чтобы они дали нам сбежать. Гораздо важнее не дать уйти информации о внутренних делах Тарина в твоём, да и моём, возможно, лице. То есть несчастный случай процентов на девяносто более вероятен, чем что нас отпустят. Ты ведь это понимаешь? — говорит тихо.

— Я же не пытался запустить корабль, — отвечаю. Хотя мог бы, чёрт возьми, папа показывал когда-то общие навыки, и при желании разобраться не так-то сложно, такие лодки, как твоя, рассчитаны на то, что с ними и ребёнок управится. Молчу. Ты мне всё-таки тоже не доверяешь. Правильно, наверное, учитывая мой послужной. Почему тогда не заперла?

— На всякий случай говорю, — вдруг сообщает. — Потерпи ещё немножко. Я придумаю, как отпустить тебя так, чтобы ты смог нормально жить, не прячась и не боясь мести со стороны аристократов.

— Я не стал бы подвергать вас опасности, — говорю.

Как бы глупо это ни звучало, просто не смогу. Не тебя.

Продвигается к стенке, аккуратно укладываюсь рядом, какая кровать жуткая, не то, что на яхте: никак не ляжешь так, чтобы не соприкасаться. Поскорее укрываю нас.

— Антер… — всё-таки не удерживаюсь, спрашиваю. Чуть поворачивается, смотрит вопросительно. — Скажи… почему, почему ты не подумал о том, что нам могли подсунуть подслушивающие устройства? Ведь ты же сразу решил… что ты там решил? Что меня перемкнуло?

— Не знаю, — пожимает плечами. Молчит, после всё-таки отвечает: — Вы же с Климом начали встречаться, вдруг я вам мешать буду. Или ему. Я же не знаю… как и когда изменится ваше отношение.

— То есть то, что я тебе обещала — ничего не значит? Считаешь, я могу взять и в момент передумать?

— Вы хозяйка, — отвечает мрачно. — Это ваше право. Обещания, данные рабам, никогда ничего не значили.

Ну да, все хозяева так делали. Господи, хочется взвыть от бессилия. Понимаю: что бы я ни говорила — ничего не изменится, пока сам не убедится, не поверит. Не могу я за месяц перечеркнуть весь его шестилетний опыт, даже если бы он сам этого хотел. Всё равно опыт будет кричать, что нельзя нам верить, что все мы бессердечные твари и похотливые суки. И придумывать новые объяснения, приписывать разные коварные мотивы. Будет же…

Вздыхаю.

— Я не встречаюсь с Климом, — говорю. — Попросила помочь парализатор выбрать. Его раб в этом разбирается. Свеллу с Анитой очень уж не хотелось дёргать. Давай… давай придумаем какую-то систему… какой-то условный знак. Ну, скажем, поставлю какую-нибудь картинку или фотографию в гостинной и буду её ронять-переворачивать, если предположу, что что-нибудь неладно. И ты будешь знать… что… ну ты понял. Ладно?

— Ладно, — кивает.

Не могу удержаться, кладу голову на его плечо, мучаюсь: наверное, для него это как использование госпожой, оправдываю себя узкой кроватью, ведь не просила же нести меня сюда! Молчит, не двигается…

Ругаю себя. Заканчивай с обустройством бассейнов и прочего домашнего уюта, занимайся тем, для чего приехала. Выясняй, кто это настолько обнаглел, что полез к тебе в дом, накидал «жучков», выпытывал сведения у раба. И не пытайся в очередной раз наладить отношения: пока не сможешь ничего объяснить, будет только хуже.

Лежу, стараюсь не двигаться, как здесь заснёшь, может правда лучше по очереди в кресле сидеть? Прислушиваюсь, присматриваюсь. Спит, что ли.

Провожу рукой по чуть колючей щеке, плечу. Уже почти хочется, чтобы ты обо всём догадался. «Циник» крутит пальцем у виска и подбирает обидные эпитеты, знаю, насколько это опасно. Но ведь ты так держался… Понимаю, чуть дольше и чуть сильнее усилие — и просто можешь перестать контролировать себя. Да и зачем тебе меня прикрывать? Если на кону твоя жизнь — мне и самой не хочется продолжать миссию с такими перспективами. Знаю, что надо, но чем дальше, тем сложнее себя в этом убеждать.

Лежу не могу заснуть, выспался, что ли? Или это её присутствие так действует.

Поглаживает по плечу, то ли думает о чём-то, то ли… что? Даже такое лёгкое прикосновение заставляет моё ненормальное тело сходить с ума.

Приоткрываю глаза, смотрит на меня, улыбается, убирает руку.

— Извини, не хотела будить, так… задумалась, — шепчет. Молчу, сжимаю кулаки — хорошо, под одеялом не видно.

Иногда начинает казаться… ей доставляет удовольствие изводить меня от желания. Может, с самого начала интересно было? Видела, как я вздрагиваю от прикосновений, передёргиваюсь, про таблетки бормочу. Решила поэкспериментировать, удастся ли пробудить во мне интерес. Чего же в таком случае хочет добиться? Признания? Что приползу с просьбой? Что поведу себя как свободный мужчина, ухаживать начну? Или просто буду продолжать терпеть, ей в удовольствие?

Иногда стыдно от таких мыслей, не может она быть настолько жестокой. Нужны ей мои желания, просто не замечает. Не задумывается. Или делает вид, в надежде, что сам пойму.

Молчу. Пока не приказываешь, остаётся хоть какая-то надежда на то, что не обязан поступать так, как ты от меня ожидаешь. А кроме неё, и нет ничего.

С утра будит настойчивый зуммер охранного контура. Как же мы с Антером славно уместились, во сне обнимает меня, прямо как родной, улыбаюсь. Зуммер повторяется в очередной раз, Антер открывает глаза, пугается, отпускает руки.

Умываюсь наскоро, не хочу включать приборы — просто выхожу. У кораблика Корнель собственной персоной, надо же, даже огромный гравикар нашёл, где разместить.

Наскоро соображаю: если бы что-нибудь замышлял — не явился бы лично, в системе космопорта не отмечался бы, значит, можно не слишком паниковать. Изображаю радостное удивление, чуть не на шею ему бросаюсь.

— Девочка! — говорит с упрёком, — Ты почему ко мне сразу же не обратилась, коммуникатор выключила — никак до тебя не дозваться? Я как только узнал… приехала бы, мы с Олинкой всегда рады тебя видеть, можешь не переживать, в любое время дня и ночи… Собирайся, поехали, не нужно тут ютиться!

— Спасибо… — говорю, — но я думала домой вернуться… порядок наводить, профилактику охранной системы заказать…

— Успеешь ещё, у тебя такой стресс, поехали хоть немного отдохнёшь. И леди Келла переживала, ты же из её Рода, говорит, как такое могло случиться?

Вот оно что… Леди Келла заинтересовалась. Прости, Антер, боюсь, придётся съездить. Таким леди не отказывают.

— Но мне даже переодеться не во что… — оглядываю себя растерянно. Сарафан, конечно, не мнущийся, но после ночи на узкой койке и не то, чтобы свежий.

— Ерунда! Разве я не могу тебя побаловать? Заедем в магазин — купим, что захочешь!

— Да мне неудобно… — мнусь, хотя, дядя не обеднеет, конечно. Отмахивается:

— Ерунда! Давай собирайся скорее, жду в машине!

Киваю, возвращаюсь к Антеру, смотрит настороженно. Вздыхаю.

— Это Корнель, — говорю. — К себе зовёт…

— Вы же домой хотели? — бурчит.

— И сейчас хочу, — соглашаюсь, — но ты же знаешь. Таким, как он, не отказывают. Придётся поехать. Обещал по дороге в магазин завезти. Если хочешь… — чёрт, прямо язык не поворачивается предлагать, — могу поводок купить. Чтобы Олинка…

— Не хочу, — отворачивается. — Я и так могу не отходить от тебя.

— Хорошо, — соглашаюсь. Конечно, с поводком мне было бы проще, всегда можно дёрнуть, не озвучивая приказов и якобы не заботясь, исполняются ли они. А так — придётся озвучивать, гадости очередные говорить. Так мне будет сложнее. Но ему, пожалуй, наоборот.

Принимаем наскоро по очереди душ, пока Антер бреется одноразовой бритвой из местных запасов, последний раз обдумываю возможность прямо сейчас бросить к чёрту эту сумасшедшую планету. Нет, кажется, рано пока. Будем устанавливать связи с леди Келлой.