Нидейла Нэльте – Чужая боль (страница 75)

Замолкаю, как-то не поворачивается язык сказать, что раб просто вздумал купаться в море. А уж про задержку ещё на день и подавно. Хотя вроде же мы пока на яхте и я тут «свободен».

— Антер, — спускается ко мне, расширяет немного лесенку, садится рядом. — Что случилось?

— Простите, госпожа.

— Боже мой, Антер, что я проспала?

— Я… думал, можно ли мне искупаться, — решаюсь.

— Ну, — таким тоном, мол, дальше продолжай.

— Ну… вот яхту остановил.

— А что ж не купаешься?

Пожимаю плечами. Смотрит какое-то время.

Вдруг поднимается, тянет за руку, чтобы тоже поднялся. Встаю с недоумением, не знаю, чего ожидать. Всё-таки разозлилась?

Внезапно резко толкает вниз, от неожиданности не успеваю выпустить руку, кажется, наоборот сжимаю, рефлекторно пытаясь удержаться. Вдвоём летим в воду.

— Вопрос решён, — смеётся, выныривая. Гляжу на неё удивлённо, но постепенно ощущаю, как хочется улыбаться.

Такого веселья, как вчера, не выходит, да и глубоко тут, не побалуешься. Но всё равно здорово. Расслабляюсь, думаю, чего это я себя накрутил. Всё же нормально было, разве она не дала бы мне искупаться?

А с другой стороны, хорошо, что не спрашивает, почему не разбудил. Всё-таки предел её терпения знать совершенно не хочется. Лучше уж как есть.

— Пора собираться, — говорит с сожалением. — Время фрахтовки заканчивается.

Возвращаемся на яхту, убираю лесенку, Тали в мокрой одежде рядом стоит, смотрит странно так, вдруг спрашивает:

— Антер… Ты вчера обнимал меня, столько всего рассказывал. Откуда с утра «госпожа» взялась?

Кажется, снова краснею.

— А разве она исчезала куда-то? — спрашиваю тихо. Мне бы очень этого хотелось. Но ведь не исчезала и не исчезнет. Точнее, мой рабский чип не исчезнет.

Вздыхает, какое-то время разглядывает меня, пытаюсь понять, что не то сказал.

— Ладно, я в душ, — говорит. Думаю, ведь у меня есть во что переодеться, а ей придётся мокрой идти. Ещё один хороший повод наказать, который хозяйка абсолютно игнорирует.

Гоняем по яхте собираем вещи, каким-то непостижимым образом обнаруживающиеся в самых разных уголках. Вызываю гравикар: от дома до набережной лететь достаточно долго, пока причалим, пока верну чип управления, гравикар должен будет подъехать.

Пытаюсь понять, что это с утра случилось. Или Антеру так возвращаться не хочется? Эх, я бы тоже тут сидела безвылазно, но ведь рано или поздно придётся вернуться. Чёрт бы побрал эту работу.

Я абсолютно мокрая, чистящую машинку запускать бессмысленно: не успеет. Так что сушу шорты с футболкой на солнце, закутавшись в халат, Антер завтрак принёс, вроде отошёл немного, а то с утра испугалась, что на него снова приступ накатил. Такой ужас нахлынул… Хорошо хоть лесенку вовремя заметила, она ж полупрозрачная.

Будто мне нравится из себя госпожу изображать. Когда же он перестанет гадостей от меня ждать? Ох, агент Там, боюсь, пока будете здесь работать — не перестанет…

Смотрю на него, кажется, начал улыбаться. Не знаю, спрашивать ли снова, или лучше не лезть. Боюсь что-нибудь упустить.

Яхта протискивается меж других судов, становится на место, Антер выносит вещи на палубу, такое впечатление, что меньше их не стало. Не забываю повесить пульт на пояс. У лесенки нас уже встречает девушка с рабом. Вот чёрт, надеюсь, дурацкие ритуалы со схождением господ по трапу и подаванием руки с колен на яхте не обязательны? А то будет для Антера резкий переход к реальности… Ладно, он и так кучу вещей несёт, заскакиваю на трап первой, девушка удерживает на лице профессиональную улыбку, счастье-то какое. Спрашивает, как прошла прогулка, отвечаю стандартными похвалами, девушка забирает чип.

— Пожалуйста, зайдите в офис, — говорит.

— Зачем? — интересуюсь.

— Вы… нарушили границы фарватера, подобные случаи строго учитываются… Ничего сложного, просто ответите на несколько вопросов.

Ох, чувствую, попаду я в чёрный список клиентов…

— Ладно, — откликаюсь. Хорошо, хоть это уже другая девушка, не та, у которой я интересовалась, что будет, если заплыть. — Глупость, конечно, парней проучить решила. Зайду, отвечу.

— Вас проводить или найдёте дорогу?

— Найду, — улыбаюсь. Она тоже улыбается, заходит на яхту, раб за ней — наверное, проверить всё да в порядок после нас привести.

Карилла цветёт, дерево с огромными белыми цветами, их запах наполняет набережную и вызывает у меня какой-то дурацкий, не прошедший обработку логикой порыв. Вдруг срываю один, протягиваю Тали и только тогда смущаюсь. Чего это я?

Смотрит удивлённо, улыбается ласково:

— Красота какая! Спасибо.

Ощущаю себя последним дураком. Тали нюхает цветок, жду, что сейчас выкинет, но нет, продолжает улыбаться.

— Антер, — говорит, — я зайду отвечу на их вопросы, а ты встреть гравикар, пожалуйста, он должен вот-вот подъехать. Жди меня в нём. Ладно?

— Хорошо, — говорю. Хотя лучше бы с тобой пошёл. Но не скажу же, что не хочу оставаться здесь один, а вдруг Амира, а вдруг… Не скажу, конечно.

— На, — достаёт из сумочки и протягивает запасной коммуникатор. — На всякий случай. И вообще, пусть он постоянно у тебя будет. Если вдруг что… пожалуйста, сразу же звони.

— Хорошо, — говорю. Надеюсь, за десять или сколько там минут ничего не случится. Остаюсь у входа, ставлю вещи на землю, Тали идёт в офис, где мы оформляли фрахтовку. Надо же, с цветком заходит.

Иду переживаю, так надеялась, что гравикар будет уже здесь, в нём бы оставила Антера со спокойной душой. Но очень уж не хочется, чтобы он с вещами за мной таскался, а потом ещё и дверь открывал.

Держу в руке цветок, словно чудо несбыточное, насколько же это было неожиданно и как трогательно… ни один роскошный букет не сравнится!

Захожу, очередная девушка с профессиональной улыбкой усаживает в кресло, сообщаю, что у меня мало времени, начинает задавать вопросы по поводу нашего заплыва, вижу, что снимает на камеру. Отвечаю беспечно, придерживаюсь своей версии, пытаюсь наивно выяснить, «а почему нельзя» и клятвенно заверяю, что больше не буду. Надеюсь, моя дурь смотрится убедительно, а мокрая одежда и цветок кариллы служат соответствующим дополнением. При ней же оплачиваю штраф. (Ни фига ж себе сумма! Этак и обанкротиться недолго.)

Уже собираюсь подниматься (на сидении останется мокрое пятно, не виновата я, ты сама предложила сесть!), когда сигнал коммуникатора чуть не выдёргивает меня из кресла. Отвечаю, появляется небольшое виртуальное окошко, вот чёрт…

Полиция, Антер на коленях у машины, почему ж ты сам не позвонил?! Боже, пульт мигает, как если бы я нажала…

— Это ваш раб, госпожа? — спрашивает немолодая уже женщина в форме, киваю:

— Да, сейчас выйду.

Едва не бросаюсь к выходу, вспоминаю, что к рабам бегать не принято. Заставляю себя извиниться и попрощаться, и идти медленно, словно меня это не пугает до ужаса, а лишь слегка раздражает. Судорожно сжимаю цветок. Господи, ну что ещё?!

Стою смотрю на пульт от гравикара, отсчитываю цифры, показывающие, как сокращается между нами расстояние. В голову лезут мысли о пульте на поясе хозяйки. Что машина собственность, что я… А ещё непрошенные мысли о том, что если бы не пульт с чипом, я мог бы сейчас вернуться с весёлой прогулки с прекрасной девушкой, отвезти её домой, не думая о том, кто и где может появиться и что приказать…

А ведь кто угодно и прямо здесь. Медленно пролетающий мимо гравикар вдруг притормаживает, сдаёт чуть назад, останавливается. Открывается окно. На всякий случай достаю коммуникатор. Звонить Ямалите, конечно, не буду. Но режим записи лучше включу.

О, да это та сучка малолетняя, с мамашей, наверное. Что ж они в такую рань на пристани делают? Гравикар длинный, там ещё человек двадцать разместится при желании.

— Это он, точно, — говорит, указывая на меня. Стою, молчу. Думаю, взять ли вещи в руки, или оставить лежать. Опускаю глаза, чтобы не смотреть на этих тварей, а то как посмотрю — и Ямалиту не дождёмся. Вон и наш гравикар уже виден, хоть бы на минуту раньше…

Из длинной машины выходит холёный голубоглазый раб, вьющиеся блондинистые локоны до плеч вызывают ассоциации с любимой собачонкой. Нельзя так думать, останавливаю себя. Он выглядит, как угодно господам, даже если другим рабам это и кажется смешным. Вот захочется Ямалите, чтобы у меня такие же локоны были — никуда не денусь… Опускается на колени, открывает дверь.

Девка остаётся внутри, а вот мамаша решает снизойти. Высокая, худая, ухоженная, меня сейчас снова передёргивать начнёт. Что ж они тут все такие отвратительные?

— Раб? — интересуется.

— Да, госпожа, — отвечаю покладисто. Чёрт, кажется, я её знаю, видел однажды у Амиры. Госпожа Уилла, при чём, если не ошибаюсь, из правящих домов. Что-то такое в разговоре звучало.

— Чей?

Меня она вряд ли узнает, я как обычно был занят Амириными ногами. Зачем приезжала, тоже не помню. Не интересовало.

— Госпожи Ямалиты Станянской.

— Что здесь делаешь?

— Жду гравикар и госпожу.

— Когда она придёт?

— Скоро должна.