Нейтон Патчер – Вне протокола: Суверенный данж против правил виртуального мира и топ-кланов (страница 9)

— Превышение предела текучести конструкционной стали, — холодно констатировал Максим, удерживая мановый поток на пределе пропускной способности каналов. — Разрушение внутренних контуров компенсации.

Один из ликвидаторов попытался активировать экстренный телепортационный жетон. Вокруг его правой руки вспыхнула пространственная руна, но гравитационный градиент был настолько чудовищным, что мерцающее поле перемещения разорвало прямо в момент формирования. Пространственная сингулярность лопнула, оторвав руку наемника вместе с плечевым суставом, но кровь даже не брызнула — ее плотным темным блином расплющило по поверхности пола.

Силовые щиты карателей схлопнулись внутрь, сминая своих создателей, словно гидравлический штамп сминает пустые алюминиевые банки.

Послышался влажный, глухой хруст костей, раздавливаемых собственным весом. Ни криков, ни предсмертных проклятий — голосовые связки людей просто не могли протолкнуть воздух сквозь сплющенные легкие и заблокированные грудные клетки.

Максим удерживал поле ровно четыре секунды. Ровно столько, сколько требовалось для гарантированной деструкции органических ядер преследователей и исключения возможности их реанимации полевыми стимуляторами.

«Отключение контура. Сброс давления в атмосферный теплообменник».

[ЛОКАЛЬНАЯ АНОМАЛИЯ ДЕАКТИВИРОВАНА.] [ЦЕЛИ УНИЧТОЖЕНЫ: 5/5.] [РАНГ ПРОТИВНИКОВ: «БЕТА-ПЛЮС».] [ФИКСАЦИЯ БИОМАССЫ И СВОБОДНОЙ ЭССЕНЦИИ: ВЫСОКАЯ ПЛОТНОСТЬ.] [НАЧАТ ПРОЦЕСС ПОГЛОЩЕНИЯ…]

Тяжелая взвесь каменной пыли медленно оседала на пол. На месте монолитного строя карательного отряда осталась лишь бесформенная лепешка из расплющенных бронеплит, раздавленных генераторов полей, перемешанных с биологическими тканями, и лужи светящейся в инфракрасном диапазоне маны.

Из разрушенных тел и покореженного металла потянулись сизые полупрозрачные жгуты — чистый концентрированный опыт и нерастраченный резерв высокоранговых специалистов. Они втягивались в микроскопические поры стен, устремляясь по кристаллическим жилам прямо к ядру Максима.

Вспышка в интерфейсе ослепила бы любого живого человека, но сознание Архитектора лишь зафиксировало лавинообразный прирост системных ресурсов:

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 18 500 ЕД.] [ВНИМАНИЕ: ДОСТИГНУТ ПОРОГ РАЗВИТИЯ.] [ВАШ УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 5 -> 6.] [СВОБОДНЫЕ ПАРАМЕТРЫ СУВЕРЕННОГО ЯДРА РАСПРЕДЕЛЕНЫ АВТОМАТИЧЕСКИ ПО АРХИТЕКТУРНОМУ ПРОФИЛЮ:] [ИНТЕЛЛЕКТ: +3 (ТЕКУЩИЙ: 24)] [ВОЛЯ: +2 (ТЕКУЩИЙ: 20)] [РАСШИРЕНИЕ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫХ ПОТОКОВ: +1 ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ НЕЗАВИСИМЫЙ ПОТОК ТАКТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА.] [ПРОПУСКНАЯ СПОСОБНОСТЬ МАНОВЫХ ШИН УВЕЛИЧЕНА НА 18%.]

Внутри Максима словно провернулась тяжелая шестерня гигантского часового механизма. Мысли обрели ледяную, пугающую четкость. Фоновый шум сенсорной сети рассеялся, мелкие помехи от вибрации вентиляционных стволов отфильтровались в фоновый поток. Он стал видеть данж глубже — не просто как набор коридоров и ловушек, а как многомерный граф напряжений, где каждый камень нес свою долю статической нагрузки, а каждая капля конденсата влияла на диэлектрические свойства воздуха.

Но бой еще не был окончен. Оставался неучтенный фактор.

Беглянка.

Она лежала в пяти метрах от границы действия гравитационного поля. Ей повезло: Максим откалибровал радиус с хирургической точностью, чтобы не повредить несущие опоры шлюза, и до нее докатилась лишь слабая краевая волна уплотненного воздуха. Однако ее собственное состояние балансировало на грани системного коллапса.

Женщина шевельнулась.

Медленно, с преодолением очевидного болевого шока, она подобрала под себя колени. Маскировочный плащ окончательно сгорел, осыпавшись серым пеплом, обнажив анатомический комбинезон из черной баллистической ткани с имплантированными гибкими пластинами углепластика. Короткие пепельные волосы слиплись от пота и золотистой крови, правая рука висела плетью — ключица была раздроблена еще до того, как она ввалилась в шахту.

Но в ее левой руке хищно блеснул матово-черный трехгранный стилет. Не простое лезвие — молекулярный деструктор с питанием от встроенного в рукоять миниатюрного конденсатора. Оружие ближнего боя для вскрытия тяжелой брони в узких пространствах.

Она не стала оборачиваться назад, к расплющенным останкам своих преследователей. Она знала, ЧТО произошло. И прекрасно понимала, ГДЕ находится.

Ее взгляд, неестественно расширенные зрачки с золотыми кольцами аугментаций, уперся точно в замаскированную щель в стене, за которой прятался оптический датчик Максима.

— Эй… архитектор… — хрипло вытолкнула она сквозь зубы. Голос был сорван, дыхание свистело из-за пробитого легкого. — Если собираешься… пустить меня на фарш… не тяни ману. Делай залп.

Максим активировал акустический резонатор в потолочной плите. Его голос прозвучал низко, ровно, лишенный человеческих интонаций, промодулированный резонансом базальтовых пустот:

— Слишком низкая рентабельность утилизации. Твоя текущая биомасса эквивалентна сорока единицам низкосортной эссенции. Молекулярный стилет в твоей руке деградирует при детонации на шестьдесят процентов. Ты не представляешь угрозы для контура D-17 в текущем функциональном состоянии. Брось оружие на пол. Сдвиг на три сантиметра влево активирует капельную подачу паралитического аэрозоля под давлением двенадцать атмосфер.

Девушка замерла. Ее зрачки метнулись по стыкам плит. Она мгновенно оценила микроскопические форсунки, замаскированные под сталактитовые наросты прямо над ее головой, и легкие щели в полу, откуда в любую миллисекунду могли вылететь армированные штыри.

Пальцы ее левой руки разжались. Стилет со звоном упал на камень.

— Рина, — сказала она, тяжело прислоняясь здоровым плечом к влажной стене. — Позывной — Игла. Внешний экспедитор и старший аудитор гильдии «Серый Шквал». Ну… бывший аудитор. Теперь просто труп в бегах, если твои фильтры решат, что я бесполезна.

— Ты вела за собой ударную группу Инквизиции Доминиона ранга «Бета-Плюс», — произнес Максим через резонатор. — Нарушение периметра суверенной зоны. По протоколам безопасности подземелий одиночные биологические объекты с подобным шлейфом подлежат немедленной нейтрализации и разбору на компоненты. Почему я должен сохранять целостность твоей структуры?

Рина криво усмехнулась окровавленными губами. В ее взгляде не было паники. Это был взгляд загнанного, но предельно опасного профессионала, привыкшего торговать на краю бездны.

— Потому что я знаю, сколько стоит эта шахта, — четко, преодолевая одышку, произнесла она. — И знаю, сколько стоит твоя голова в закрытых реестрах Доминиона. Ты ведь не дикий сгусток эфира, парень. Дикие ядра не рассчитывают гравитационный сдвиг с точностью до микрона и не экономят ману на сбросе давления. Ты — разумный суверен. Беглец. Такой же, как я, только закованный в гранит.

Максим не ответил, но сенсорный контур зафиксировал микровибрацию в ее нагрудном кармане.

— Медленно достань то, что излучает экранированный сигнал на частоте сорок гигагерц, — потребовал он.

Рина двумя пальцами левой руки потянула за клапан на тактическом жилете. На свет появился тонкий кристаллический брусок, оплетенный тонкими золотыми нитями шифровальной матрицы. Артефакт класса «Черный накопитель».

— Внутренняя бухгалтерия Первого Департамента Доминиона, — выдохнула Рина. — Не та липа, которую скармливают Совету Кланов. Здесь реальные проводки. Незаконная разработка изолированных ядер. Теневые поставки тяжелого осадного вооружения в обход Конвенции. Номера закрытых счетов в межбанковском эфире и… самое главное. Ключи авторизации к распределенной сети теневого аукциона «Стикс».

Вычислительный поток Максима мгновенно выстроил вероятностное дерево решений.

D-17 находился в глубокой ресурсной блокаде. Он мог перерабатывать камень, мог выжимать крохи маны из редких подземных жил, мог убивать залетевших наемников и забирать их экипировку. Но у него не было выхода на внешний рынок. Он не мог конвертировать трофейные артефакты в редкие реагенты, специализированные кристаллы памяти, конструкционные сплавы и схемы рунных процессоров, без которых модернизация ядра выше первого ранга превращалась в инженерный кошмар.

Она предлагала не просто информацию. Она предлагала внешнюю шину данных. Интерфейс взаимодействия с черным рынком всего сектора.

«Риск предательства: 74%. Риск использования скрытого маяка слежения: 88%. Ценность актива при условии жесткой изоляции: критическая».

— Условия, — коротко бросил Максим.

— Убежище, — Рина сползла по стене, оставляя широкий кровавый след. Ее лицо стремительно бледнело, аугментации в глазах начали сбоить, выдавая мелкую рябь помех. — Мне нужна регенерационная ванна или хотя бы стабилизатор биополя на трое суток. Полная блокировка любых входящих и исходящих радио- и мановых сигналов. Взамен… я подключаю этот терминал к твоей мановой сети. Ты получаешь прямой защищенный шлюз на черный аукцион. Мой персональный брокерский аккаунт с наивысшим уровнем доверия. Ты сможешь сбрасывать трофеи за реальное золото и титан, а не гнить здесь в ожидании, пока за тобой не пришлют артиллерийский дивизион.

— Твои параметры жизнедеятельности упадут до нуля через семь минут, — заметил Максим. — Разрыв правой подключичной артерии, нарастающий гемоторакс, истощение манового ядра на девяносто два процента.