Нейтон Патчер – Утилизатор: Кладбище Дредноутов (страница 2)

Вот он, шанс. Единственный.

Вспомогательный отсек корвета. Если там уцелел хотя бы один рабочий скруббер углекислоты или резервный химический картридж очистки воздуха, Захар проживет еще несколько суток. Если нет — через двадцать пять минут легкие заполнятся собственной пеной от гиперкапнии, и буксир станет его персональным саркофагом.

Действовать нужно было не просто быстро, а ювелирно.

Захар скользнул вдоль стенки рубки к переходному шлюзу. Металл палубы под подошвами легких ботинок отдавал мертвящим холодом. Без основного генератора буксир остывал пугающе быстро. В жилом отсеке термометры показывали уже минус три градуса Цельсия, пар от дыхания оседал тонкой ледяной коркой на пластике приборов.

В нише шлюзового отсека висел его последний рубеж обороны — тяжелый шахтерский скафандр «Воркер-4М».

Рухлядь, собранная из деталей трех разных комплектов. На плечевых сегментах темнели грубые заплатки из полимерного компаунда, шарниры на коленях скрипели от недостатка смазки, а обзорный щиток шлема имел неприятную паутинку мелких царапин прямо по центру. Но клапаны были целы, а композитная ткань основы держала давление.

Захар влетел ногами в открытые створки скафандра. Автоматика надевания, естественно, не работала — пришлось вручную затягивать бедренные замки, с шипением защелкивать герметичные манжеты на запястьях и натягивать тяжелые трехпалые перчатки со встроенными магнитными сердечниками.

— Ну давай, старушка, не подведи, — прошептал он, опуская шлем на шейное кольцо.

*Клак-вжжж!*

Шестеренки механизма блокировки провернулись, вдавливая резиновый уплотнитель. В ушах резко потяжелело от скачка давления — скафандр начал автоматическую опрессовку.

[ГЕРМОКОСТЮМ «ВОРКЕР-4М»: Активация]

Давление в контуре: 0.78 атм (Норма).

Смесь: Кислород 24%, Азот 76%.

Запас регенерации ранца: 42 минуты.

Целостность бронеслоя: 68%.

Магнитные захваты: АКТИВНЫ (Заряд батарей захватов: 84%).

Инструментальный слот 1: Пусто.

Инструментальный слот 2: Вибромонтировка с вольфрамовым жалом (Износ 45%).

Сорок две минуты кислорода в скафандре плюс остаток в рубке. Это давало чуть больше часа времени. Если за этот час он не добудет питание и воздух — игра окончена.

Захар оглядел инструментальную стойку шлюза. Мародеры Хорста забрали импульсную винтовку и плазморез высокой мощности, но побрезговали старым ручным терморезаком «Вулкан-Про» со сколотым керамическим соплом. Он висел на аварийном фиксаторе под слоем вековой пыли. Рядом на магнитной полосе болтался моток кевларового троса с карабинами и ручной экстрактор кабелей.

Захар схватил резак, проверил индикатор батареи. Желтый сектор. Тридцать процентов емкости.

— Хватит на пять-шесть срезов, если не жечь впустую бронеплиты, — вслух прикинул он. Голос в замкнутом объеме шлема звучал глухо, с характерным металлическим присвистом компрессора.

Пристегнув карабин троса к рыму на поясе скафандра, а второй конец закрепив за массивный швартовый рым внутри шлюза, Захар положил руку на рычаг ручного сброса атмосферы.

Электропривод шлюзовой двери был обесточен, пришлось тянуть на себя тяжелую стальную рукоять.

Клапаны стравили остатки воздуха в открытый космос. Белое облачко кристаллов льда мгновенно вырвалось наружу и растаяло в пустоте. Наружная бронедверь со скрежетом поползла в паз, обнажая черный бархат пространства, усеянный холодными, колючими искрами далеких звезд.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина вакуума, нарушаемая лишь гулом кулеров за спиной и собственным хриплым дыханием.

Захар шагнул к обрезу шлюза. Магнитные подошвы с глухим стуком, передавшимся через кости ног прямо в череп, прилипли к металлу внешнего корпуса «Шмеля». Корабль снаружи выглядел еще плачевнее, чем изнутри: краска облупилась, маневровые дюзы покрыты копотью, капоты двигательного отсека искорежены.

Он посмотрел на вращающийся обломок корвета. Расстояние сократилось до тридцати пяти метров. Медленный дрейф, около десяти сантиметров в секунду. Если прыгнуть неправильно — трос натянется, спружинит и швырнет его обратно о борт буксира, переломав ребра.

— Расчет траектории… — приказал Захар нейросети.

[РАСЧЕТ ВЕКТОРА СБЛИЖЕНИЯ]

Относительная скорость цели: 0.09 м/с.

Угловое вращение: 1.4 об/мин.

Оптимальная точка контакта: Технологический люк инженерного отсека (Сектор В-2).

Рекомендуемый импульс толчка: 1.2 м/с.

Внимание: Опасность закручивания страховочного троса о выступающие элементы обшивки!

Захар согнул колени. Металлические суставы скафандра натужно взвизгнули. Взгляд зафиксировал выступающий двутавр силовой рамы корвета, мерно покачивающийся в такт вращению обломка.

Три. Два. Один. Толчок!

Магниты отключились за микросекунду до отрыва. Тело плавно ушло в бездну.

В невесомости полет кажется бесконечным. Мир вокруг словно замирает. Внизу, под ногами, бездонная пропасть космоса, где-то вдалеке медленно проворачивается циклопический остов полуразрушенного линейного крейсера длиной в три километра, из развороченного брюха которого гигантскими сосульками торчат сотни метров замерзших силовых кабелей.

Приближение обломка корвета произошло внезапно. Рваный край бронеплиты, покрытый застывшими каплями оплавленного металла, метнулся навстречу с пугающей скоростью.

Захар выставил вперед руки в тяжелых перчатках, амортизируя удар. Пальцы с силой впились в край технологического выреза, ноги с глухим звоном коснулись обшивки.

*ВЖИХ!*

Он немедленно врубил питание магнитных подошв. Ботинки намертво приварились к шершавой ферро-титановой плите. Сила инерции попыталась оторвать его и закрутить, но выучка старого мусорщика сработала на автомате: корпус вперед, центр тяжести сместить к поверхности, трос перехватить левой рукой, не давая ему захлестнуться за острые обломки шпангоута.

[КОНТАКТ УСПЕШЕН]

Целостность скафандра: 100%.

Остаток O2 в баллонах ранца: 36 минут.

Температура внешней среды: -182°C.

— Есть посадка… — выдохнул Захар, вытирая лоб о мягкую накладку внутри шлема. Глаза жгло от пота.

Он находился прямо перед аварийным сервисным люком корвета. На помятой створке тускло светилась выбитая маркировка: `«АТМОСФЕРНЫЙ КОНТУР №2. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА»`.

Люк был заблокирован механическими стопорами. В аварийных ситуациях автоматика запечатывала переборки взрывными пироболтами, намертво сваривая металл в монолит.

— Ну что, проверим твою работу, «Вулкан»…

Захар снял с бедра резак, щелкнул тумблером предпускового нагрева. Из керамического сопла вырвался тонкий, дрожащий игольчатый луч темно-синей плазмы. В вакууме пламя выглядело странно — без привычного ревущего конуса огня, просто концентрированный шнур дикой температурной мощи, от которого на сетчатке глаза плясали фиолетовые зайчики.

Он прижал сопло к первому крепежному узлу люка.

[НАВЫК «РУЧНАЯ РЕЗКА» АКТИВИРОВАН]

Анализ структуры: Ферро-титановый сплав Т-400.

Толщина: 18 мм.

Оптимальная глубина реза: 22 мм.

Текущий расход энергии: 1.4 кВт/с.

Подсказка: Сместите вектор воздействия на 4 градуса вправо для обхода силового стержня.

Захар послушно скорректировал движение кисти. Рука двигалась уверенно, плавно, словно скальпель хирурга. Металл под лучом мгновенно накалился добела, вспучился и потек пузырями жидкого шлака, который тут же застывал круглыми каплями и улетал в пустоту. Никакого звука. Только вибрация корпуса резака, бьющая через плотную ткань перчатки в кости предплечья.

Первый болт лопнул с беззвучным, но ощутимым толчком — срезанное напряжение высвободило край люка.

Второй. Третий.

Энергетическая шкала резака таяла на глазах: 22%... 17%... 11%...

— Давай, родная, еще один штифт… — бормотал Захар сквозь стиснутые зубы.