Нейтон Патчер – Сшиватель: Сварка Пространства (страница 2)
Не успел Платов ответить, как над плацем взвыла сирена гражданской обороны высшего приоритета «Красный Молот».
Тотчас со стороны залива, разрезая низкие тучи, показались четыре тяжелых силуэта. Это были военно-транспортные колоссы Ил-76МД в специальной модификации эфирного экранирования. Турбовентиляторные двигатели работали на форсаже, издавая рев, сотрясавший переплеты ангаров. Самолеты шли на предельно малой высоте, выпуская закрылки прямо над подъездной трассой Хаба, спешно перекрытой военной комендатурой.
Первый борт коснулся бетонки с визгом резины и дымом тормозных колодок, развернулся на пятачке и опустил кормовую рампу еще до полной остановки турбин.
Из чрева гигантского транспортника по наклонному пандусу сбежала группа офицеров во главе с высоким сухощавым генералом Воронцовым — куратором чрезвычайных инженерных операций.
— Платов! — выкрикнул Воронцов, подбегая к командному столу и тяжело переводя дыхание. По его осунувшемуся лицу было ясно, что он не спал двое суток. — Ты уже видел сводку с Урала?
— Видел, товарищ генерал, — ответил Илья, расправляя плечи. — Разлом идет прямо по водоразделу хребта.
— Все намного хуже, — резко перебил генерал, протягивая Илье армейский планшет с грифом «Особая важность». — Это не стихийная флуктуация. Спецслужбы перехватили закодированные пакеты данных. За катастрофой стоит международный картель «Абсолютный Эфир».
При этих словах челюсти Ильи сжались. Синдикат «Абсолютный Эфир» был теневой структурой из беглых олигархов и беспринципных технократов, наживавшихся на хаосе. Они контролировали черные рынки кристаллов, стремясь подчинить себе планету.
— Какова их цель? — спросил Платов.
— Монополия на планетарный эфир, — жестко произнес Воронцов. — Под Уральским хребтом залегает древнейшая геотермальная жила — Уральский Реликтовый Шов. Если расколоть гранитный массив и выпустить реликтовое излучение наружу, континент будет рассечен непреодолимой полосой Небытия шириной в десятки километров. Промышленность Сибири окажется отрезана от европейской части. Железные дороги, газопроводы, ЛЭП Единой Энергосистемы — все рухнет в бездну. Страна распадется на изолированные анклавы, а синдикат установит свои добывающие вышки вдоль каньона и будет диктовать миру любые условия.
— Сколько у нас времени? — коротко спросила Катя.
— На металлургическом комбинате в Магнитогорске ситуация вышла из-под контроля сорок минут назад, — ответил генерал, глядя ей прямо в глаза. — Главный разлом раскрылся прямо под территорией мартеновского и доменного производств. Домна номер девять накренилась на семь градусов. Опоры подкрановых путей лопаются. Из трещин полезли шлаковые порождения Бездны. Рабочие и гарнизон держат оборону вокруг разливочных эстакад, но если домна рухнет в жерло разлома — начнется цепная реакция по всему хребту.
Илья повернулся к плацу. Сорок курсантов стояли неподвижно, внимая каждому слову командира. В их глазах горела несгибаемая рабочая уверенность.
— Корпус! — зычно скомандовал Платов, и крик эхом отразился от сводов. — Учебная смена окончена! Боевая тревога!
Строй мгновенно отозвался синхронным, слаженным ударом кованых ботинок о гравий.
— Кузьмич! — обратился Илья к старику. — Все мобильные подстанции «Бастион-2» — на борт первого и второго Ила. Бухты сварочного кабеля максимального сечения, вольфрамовые электроды с карбидным сердечником, баллоны с аргоново-эфирной смесью — грузить под завязку!
— Уже командую такелажниками, Илюха, — осклабился в седые усы старик, в глазах которого вспыхнул азарт. — За двадцать минут все трансформаторы застропим и на паллеты поставим! Ни один винтик в воздухе не растрясем!
— Катя, — продолжил Платов. — Забирай всю вычислительную группу и геодезические зонды. Развернешь координационный пост прямо в грузовом отсеке флагманского борта. Нам нужны температурные поля жидкого металла в районе доменного цеха еще до того, как колеса коснутся полосы на Урале.
— Будет сделано, командир, — коротко кивнула девушка, уже открывая защищенный терминал и отдавая команды по рации.
Илья вновь посмотрел на генерала Воронцова:
— Где садимся?
— Заводской аэродром комбината поврежден трещинами, но военные инженеры удержали полторы тысячи метров полосы. Пилоты экстра-класса посадят тяжелые машины по приборам сквозь дым и пепел. На месте вас встретит директор комбината и командир батальона прикрытия.
Платов шагнул к своему инструментальному ящику из рифленого титана. Он бережно извлек оттуда свой главный инструмент — тяжелый плазменный держатель Грандмастера с водяным контуром охлаждения и гравированной надписью: «Труд побеждает Хаос». Рядом лег легендарный сварочный шлем «Око Пролетариата» с многослойным светофильтром переменной оптической плотности, гасящим вспышки пространственной аннигиляции.
Илья надел шлем, опустил защитное забрало. Встроенные индикаторы вспыхнули ровным изумрудным свечением.
[Системный статус оператора: Илья Платов.]
[Класс: Грандмастер Пространственного Шва (Ранг 2, Титан Созидания).]
[Запас личного эфирного резервуара: 45 000 / 45 000 ед.]
[Активные пассивные навыки: «Абсолютное сопротивление тепловому излучению», «Чувство конструкционной прочности», «Внутренний сопромат».]
[Готовность к пространственно-дуговой сварке: 100%.]
По широким аппарелям транспортных самолетов заезжали тяжелые грузовики технического обеспечения, загружались ящики с оснасткой и арматурными пакетами для фазовой стяжки плит. Рабочие терминала и бойцы охраны действовали с идеальной четкостью отлаженного механизма. Никакой паники, никакой суеты — только четкий ритм тяжелого индустриального марша.
Илья поднялся по рампе головного борта номер 76842 последним.
В грузовом отсеке резко пахло керосином, горячим лаком мощных трансформаторов и оружейной смазкой автоматов группы сопровождения. Сорок курсантов сидели на откидных брезентовых сиденьях вдоль бортов, надежно пристегнутые ремнями. Их лица были сосредоточенны и строги.
Массивные створки грузовой рампы с шипением гидравлики поднялись и запечатали отсек, отрезав внешний мир.
Четыре двигателя Д-30КП взревели на взлетном режиме, вдавливая людей в спинки сидений. Тяжелая машина задрожала всем дюралевым телом, набрала скорость по бетонным плитам и оторвалась от полосы, устремляясь на восток — сквозь грозовой фронт, навстречу пылающему хребту Урала.
Платов глядел в иллюминатор на удаляющийся Северный Хаб — живой, работающий, защищенный его швами город. Впереди лежала Огненная Падь, где земля раскрыла свою пасть, требуя новой битвы стали, плазмы и человеческой воли.
Бригада Сшивателей вылетала на смену.
ГЛАВА 02. ПРИБЫТИЕ В ОГНЕННУЮ ПАДЬ
Тяжелый военно-транспортный Ил-76 заходил на посадку сквозь сплошную стену багрового дыма, пропитанного едкой серной гарью и взвесью мелкодисперсного металлургического пепла. Турбины выли на надрывной ноте, сопротивляясь чудовищным термическим восходящим потокам. За иллюминаторами бушевал огненный океан: гигантская чаша Магнитогорского металлургического комбината, превращенная чудовищной тектонической судорогой в гигантский кратер, казалась жерлом ожившего вулкана.
Земля внизу раскололась на гигантские ступенчатые террасы. Многокилометровый разлом шириной более двухсот метров распорол территорию комбината, перерубив железнодорожные пути, эстакады газопроводов и массивные бетонные корпуса доменных цехов.
Шасси коснулись раскаленного бетона заводской взлетно-посадочной полосы с оглушительным ударом. Самолет подбросило, амортизационные стойки застонали от перегрузки, но опытные военные пилоты удержали многотонную машину на укороченной полосе, врубив реверс всех четырех двигателей на максимум.
Едва тяжелый борт замер на технологической площадке, створки грузовой рампы с шипением разошлись в стороны.
Внутрь герметичного отсека хлынул удушающий, обжигающий воздух Огненной Пади. Термометры в шлеме Ильи Платова мгновенно отреагировали, фиксируя скачок наружной температуры до восьмидесяти градусов Цельсия даже на удалении от эпицентра. Воздух звенел от высокочастотного эфирного треска, от которого во рту появлялся отчетливый привкус медного купороса и раскаленного чугуна.
[Системный мониторинг окружающей среды: Вход в экстремальную зону.]
[Локация: Огненная Падь (Промзона Южного Урала, Металлургический комбинат).]
[Уровень фонового пространственного напряжения: Класс Катастрофы (Ранг A+).]
[Плотность темного эфира в приземном слое: 480 мкЭф/куб.м (Превышение нормы в 42 раза).]
[Термический градиент: 1100–1400 К в радиусе доменного блока.]
[Предупреждение: Активировано автоматическое охлаждение костюма Грандмастера.]
— Бригада, расстегнуть ремни! Привести ранцевые инверторы в дежурный режим! — зычно скомандовал Илья, опуская светофильтр своего шлема «Око Пролетариата». — Без моей команды за пределы бетонной полосы не спускаться! Кузьмич, разгрузка первого эшелона подстанций!
— Принято, командир! — отозвался старый кузнец, уже срывая брезентовые чехлы с трехтонных модулей «Бастион-2». — Парни, стропы на гаки! Работаем в темпе, пока колеса в асфальт не вварились!
Илья первым ступил на раскаленный настил рампы и спустился на бетон аэродрома. Навстречу ему сквозь клубы рыжего дыма бежали трое. Впереди, хромая и прижимая к груди защитный армейский планшет, спешил плотный широкоплечий мужчина в закопченной брезентовой робе металлурга, из-под которой виднелся бронежилет высшего класса защиты. Это был Виктор Савельевич Рогов — главный инженер комбината. За его спиной с автоматами наизготовку держались двое офицеров штурмового батальона прикрытия.