Нейтон Патчер – Квантовый Лутер: Взлом Дроп-Таблицы (страница 8)

— Знакомый сценарий, — сухо заметил Марк.

— Классический. Они предложили ему контракт: восемьдесят пять процентов всего редкого крафта уходит в клановое хранилище по себестоимости, все авторские рецепты передаются аналитикам «Апекс Корп», а сам он лишается права брать частные заказы. Громов послал их переговорщика в печь. В буквальном смысле — сломал ему челюсть кузнечным клещом прямо в ратуше. С тех пор он в черном списке. «Вектор» перекрыл ему поставки руды, запретил рудокопам продавать ему даже обычный уголь и обложил его мастерскую штрафными муниципальными налогами.

Они спустились на самое дно оврага, где у подножия отвесной базальтовой стены ютилась полуразрушенная кузня.

Ее каменная кладка растрескалась, крыша из почерневшей черепицы местами провалилась, а из единственной трубы поднималась лишь тонкая струйка сизого дыма. Перед входом валялись ржавые обломки бракованных лемехов и груды остывшего шлака.

Лия толкнула тяжелую, обитую полосовым железом дверь.

Внутри царил полумрак. Единственным источником света были тусклые угли в полупогасшем горне и мутный масляный фонарь, подвешенный к потолочной балке. В воздухе тяжело пахло перегоревшим углем, гарью, машинным маслом и кислым запахом дешевого ячменного пойла.

Посреди кузни, опершись локтями на колоссальную наковальню из темного метеоритного чугуна, сидел человек.

Широкий, словно платяной шкаф. Могучие плечи обтягивала засаленная кожаная безрукавка, обнажая руки толщиной с бревно, покрытые сеткой ожогов и белых шрамов. Седая всклокоченная борода свисала почти до пояса, а из-под нависших кустистых бровей смотрели воспаленные, налитые кровью глаза.

Над его головой едва мерцал статус:

[Громов] [Никнейм: Наковальня] [Уровень: 48] [Профессия: Грандмастер кузнечного дела / Творец сплавов] [Статус: Глубокая апатия, алкогольная интоксикация]

В руке кузнеца была зажата глиняная кружка. Он тяжело перевел мутный взгляд на вошедших и хрипло, раскатисто прорычал:

— Я сказал клановым шавкам еще месяц назад: пошли вон. У меня нет для вас ни железа, ни гвоздей. Если пришли за налогом — забирайте эти ржавые клещи и убирайтесь, пока я не расколол вам черепа.

— Здравствуй, дядя Боря, — тихо произнесла Лия, делая шаг вперед. — Это не клановые. Это я. Лия.

Кузнец моргнул, его взгляд сфокусировался на девушке. Лицо великана слегка смягчилось, но горечь никуда не ушла:

— Лия?.. Зачем пришла, девочка? Я же просил тебя не соваться сюда. Если ищейки Брандта увидят тебя в моей берлоге, они и твой брокерский подвал отберут до последнего стула. И кого ты притащила?

Он с презрительным прищуром оглядел Марка:

— Бродяга третьего уровня в холщовых портках? У него на поясе ржавая железка, которой только брюкву ковырять. Парень, если тебе нужно заточить этот хлам — иди к подмастерьям на верхнем ярусе. Они возьмут две медяшки. Я не занимаюсь мусором.

Марк молча подошел к колоссальной наковальне.

Он не стал тратить слова на уговоры и споры. Инженеры не спорят словами — инженеры оперируют материальными аргументами.

Марк открыл инвентарь и обеими руками поднял оставшийся монолитный кусок первородного адамантита весом в один килограмм четыреста граммов.

С глухим, утробным гулом металл опустился на полированное зеркало наковальни.

Бум-м-м!

Тяжелый чугунный блок отозвался чистым, кристальным звоном высокой частоты, словно ударили в колокол древнего храма. Иссиня-черный брусок адамантита вспыхнул серебристыми прожилками, и по всей кузне прокатилась ощутимая волна прохладного резонансного ветра, всколыхнувшая золу в остывающем горне.

Следом за слитком Марк выложил на наковальню стеклянный фиал с искрящейся лазурной жидкостью:

[Концентрированная эссенция хроно-эфира] [Качество: Уникальное] [Чистота: Абсолютная]

Глиняная кружка выскользнула из пальцев кузнеца и с сухим треском разлетелась на глиняные черепки по каменному полу. Дешевое пойло растеклось лужей, но старый мастер даже не заметил этого.

Он медленно поднялся во весь свой исполинский рост. Хмель слетел с него в одну микросекунду, словно его окатили ледяной водой из горного ледника.

Громов подошел к наковальне, не отрывая взгляда от мерцающего бруска. Его могучие, покрытые мозолями пальцы мелко дрожали. Он осторожно, словно боясь обжечься или спугнуть мираж, коснулся грани металла.

В воздухе над наковальней вспыхнула системная строка высшего приоритета:

[Оценка сырья: Адамантит первородный] [Чистота кристаллической решетки: 99.98%] [Дефекты структуры: 0.00%] [Внутренняя энергия: Квантово-стабилизированная]

Кузнец судорожно вздохнул. В его воспаленных глазах блеснули настоящие, неприкрытые слезы мастера, который уже похоронил свою мечту, но внезапно увидел воскрешение бога:

— Чистый... Девяносто девять и девяносто восемь сотых... Без оксидных пленок. Без серных каверн. Без единого микроскопического разрыва кристаллической решетки... — его голос сорвался на благоговейный шепот. — Господи... Я сорок лет в металлургии. Я пять лет в этой чертовой игре. Я видел, как «Золотой Вектор» гробил тонны сырья в своих дурацких конвертерах... Но это... Это не руда. Это слезы демиурга.

Он резко повернул голову к Марку, и в его взгляде больше не было ни капли апатии — там горело безумное, яростное пламя творца:

— Откуда у тебя это, парень?! Кто ты такой?!

— Мой ник — Квант, — спокойно ответил Марк, глядя прямо в глаза мастеру. — А в реальном мире я проектировал микроархитектуру тех самых квантовых чипов, на которых крутятся серверы этой вселенной. И я знаю, как резонирует этот металл.

Громов замер, переваривая услышанное. Морщины на его широком лбу собрались в сложный узел:

— Квантовые чипы?.. Так ты... ты физик?

— Инженер-конструктор. И мне нужно оружие, Борис Николаевич. Не церемониальный двуручник для кланового парада. Мне нужен идеальный инструмент. Короткий клинок. Листовидная геометрия, длина лезвия — двадцать четыре сантиметра, баланс смещен строго в точку хвата. И главное — микро-долы вдоль ребра жесткости, рассчитанные по формуле бегущей стоячей волны на частоте один целая двадцать четыре тысячных мегагерца.

Громов слушал, и с каждым словом его глаза расширялись всё сильнее. Он провел ладонью по затылку, издав восторженный рык:

— Стоячая волна... Ты хочешь заставить кристаллическую решетку клинка звенеть в унисон с тактовым генератором нода?! Чтобы погасить кинематическую инерцию движка?!

— Именно, — кивнул Марк. — Обычное оружие имеет люфт анимации в сто двадцать миллисекунд. Мне нужен синаптический отклик, стремящийся к абсолютному нулю. Клинок должен стать продолжением нервной системы. Вы способны отковать такую геометрию?

Громов с силой ударил кулаком по наковальне. Чугунный блок взвыл колоколом:

— Способен ли я?! Да я всю жизнь ждал этого заказа! Лия, запри дверь на все три засова! Ни одна живая душа не должна войти сюда, пока мы не закончим!

Старый мастер преобразился. Движения его обрели былую хищную точность и сокрушительную силу.

Он сорвал с крюка на стене старинный кожаный фартук с титановыми пластинами, схватил длинные клещи и швырнул в горн три тяжелых черных бруска, извлеченных из тайника под каменными плитами пола.

— Звездный кокс, — азартно бросил Громов, раздувая кожаные меха исполинского горна. — Берег на черный день. Дает температуру в три тысячи градусов без системных присадок. Раздувай меха, парень! Держи приток кислорода на восьмидесяти процентах!

Следующие четыре часа превратились в симфонию огня, металла и квантовых расчетов.

Горн ревел, как реактивный двигатель. Пламя сменило цвет с оранжевого на ослепительно-белый, а затем — на прозрачно-синий. Адамантит, поглощая колоссальный жар, не плавился привычным образом — он переходил в состояние вязкой плазмы, светящейся изнутри лазурным огнем.

Громов выхватил клещами раскаленный брусок и опустил его на наковальню.

В его правой руке взметнулся тяжелый шестнадцатифунтовый ручной молот.

УДАР!

Искры брызнули снопом на три метра вокруг, прошивая полумрак кузни белыми молниями.

УДАР!

Каждый взмах кузнеца был выверен до миллиметра. Но Марк не стоял в стороне. Он стоял у наковальни, активировав «Печать Временного Сдвига» и системный сниффер. Его обостренное зрение фиксировало малейшие термодинамические градиенты остывающего металла.

— Градус падает: две двести... две сто пятьдесят! — командовал Марк, чеканя слова в ритме ударов молота. — Фазовый сдвиг решетки через четыре удара! Усилие по левой кромке — минус двенадцать процентов! Смещай ось к долу!

— Держу ось! — ревел Громов, и его молот опускался с точностью микрохирургического скальпеля. — Дол пошел! Глубина — ноль целых три десятых миллиметра!

— Вводи эссенцию эфира! Сейчас! На точке Кюри!

Громов подхватил стеклянный фиал зубами, выдернул пробку и плеснул сверкающую лазурную жидкость прямо на раскаленное лезвие.

Раздался оглушительный свист. Вся кузня озарилась сверхновой вспышкой. Пар, вырвавшийся из-под молота, закружился сложными фрактальными кольцами, повторяющими геометрию квантовых волновых уравнений.

Финальный удар молота совпал с микросекундной фазой закалки.

Громов опустил шипящий клинок в чан с тяжелым диэлектрическим маслом. Густой белый дым с ароматом озона и морозной свежести заполнил помещение.

В наступившей тишине было слышно только тяжелое, хриплое дыхание старого мастера и размеренный стук капель конденсата, падающих с закопченного потолка.