Нейтон Патчер – Колода Семи Печатей: Ва-Банк Бездны (страница 9)
Вибрация палубы усилилась. Из-за поворота коридора донесся ритмичный, тяжелый перестук. Металл по металлу. Не гусеницы и не колеса. Многоногая тяжелая поступь.
Скрежет когтей из карбида вольфрама о дюралевый настил.
Захар отступил на три шага назад, прижимаясь спиной к массивному пилону силовой переборки, за которой проходили обесточенные шины субсветовых двигателей. Магнитные захваты подошв с глухим лязгом зафиксировались на палубе, обеспечивая устойчивость в условиях микрогравитации — искусственная гравитация на «Молоте Громовержца» давно деградировала до жалких 0.15G, и резкое движение без магнитной сцепки могло отправить человека в бесконтрольный полет навстречу вражеским очередям.
Из багрового марева аварийных ламп вынырнул силуэт.
Это был не стандартный ремонтный дрон. И не легкий сторожевой сканер.
Перед Захаром предстал автономный противоабордажный паукообразный комплекс серии «Страж-4Б», известный среди мусорщиков как «Шинкователь». Приземистый, плоский корпус, бронированный наклонными плитами из черного композита с эмблемами Шестого Ударного Флота Конфедерации. Четыре суставчатые трехметровые конечности оканчивались сервоножницами и гидравлическими шипами, предназначенными для вспарывания скафандров и взлома легких переборок. На поворотной верхней турели тускло мерцал строенный блок оптики, под которым хищно покачивался ствол автоматической игольчатой пушки калибра 4.5 мм с пневмомагнитным разгоном.
[Внимание! Идентифицирована угроза!]
[Цель: Автономный штурмовой бот «Страж-4Б» (Модель консервации «Оплот»).]
[Уровень: 7.]
[Состояние корпуса: 68% (следы коррозии, микрократеры от шрапнели, разгерметизация орудийного бункера).]
[Энергетический щит: Деактивирован (недостаток мощности реактора).]
[Боезапас: Ограничен (примерно 12% от номинальной загрузки).]
[Уровень опасности: Высокий!]
Дрон замер на долю секунды, его сенсорный блок провернулся с сухим механическим треском, три круглых оптических линзы вспыхнули ледяным лазурным свечением, сканируя пространство на предмет чужаков.
Захар затаил дыхание, хотя понимал всю бессмысленность этого жеста в герметичном скафандре.
Луч сканера скользнул по обшивке коридора, зацепил срезанные крепления контейнера «Цербера», на котором еще курился едва заметный в вакууме пар испаряющегося металла, и мгновенно сфокусировался на фигуре человека у пилона.
Лазурный свет оптики мгновенно сменился яростным, нестерпимо ярким алым.
В динамиках шлема, перехвативших сигнал на аварийной радиочастоте корабля, зазвучал хриплый, синтезированный женский голос с металлическим эхом вековой давности:
— Тревога. Нарушение периметра консервации. Неопознанный объект квалифицирован как мародер. В соответствии с приказом адмиралтейства номер восемь-ноль-четыре — ликвидация на месте.
«На месте, говоришь? Ну попробуй, антиквариат консервированный», — оскалился Захар, вдавливая клавишу пуска плазмотрона.
Дрон с поразительной для столетней машины прытью рванул вперед. Его лапы вонзались в палубный металл с оглушительной вибрацией, выбивая пучки искр. Игольчатая турель с шипением провернулась, наводясь точно в грудную пластину скафандра Захара.
В этот миг сработал новый навык.
Перед глазами Захара корпус «Стража-4Б» словно стал полупрозрачным. Система «Тактического разбора» наложила на реальную картинку проекционную схему механизмов.
Ярко-желтым подсветился гидравлический распределитель правой передней опоры.
Пульсирующим оранжевым контуром выделился кабель питания орудийной турели, шедший по открытому желобу на сочленении корпуса — заводской кожух в этом месте давно сорвало взрывом или временем.
А прямо под брюхом бота, защищенный лишь двухмиллиметровым листом технической жести, светился компактный аварийный теплообменник.
Игольчатая пушка плюнула первой очередью.
В вакууме выстрелы были бесшумны, но Захар увидел вспышки дульного тормоза и смазанные трассеры вольфрамовых игл, летящих на гиперзвуке.
Инстинкт утилизатора, отточенный годами выживания среди смертоносного хлама, спас ему жизнь. Не пытаясь уклониться телом в тяжелом скафандре, Захар деактивировал магнитные захваты ботинок и одновременно согнул ноги в коленях, мощно оттолкнувшись от палубы вверх и назад, одновременно активировав маневровые ранцевые сопла сжатого азота.
[Импульс маневрового ранца: 0.3 сек. Расход газа: 4%.]
Его подбросило к потолку отсека ровно за мгновение до того, как сноп игл вспорол пространство там, где он только что стоял. Вольфрамовые стрелы с чудовищной кинетической силой ударили в пилон за его спиной. Титановая переборка вспучилась, брызнув во все стороны осколками раскрошенного металла, одна из рикошетировавших игл полоснула Захара по правому наплечнику.
[Внимание! Кинетическое воздействие!]
[Броня наплечника: целостность снижена до 71%. Пробития нет.]
Находясь в невесомости прямо над несущимся дроном, Захар не стал тратить время на стабилизацию. Перевернувшись в воздухе лицом вниз благодаря вспомогательному импульсу правого маневрового сопла, он выставил вперед обе руки, удерживая рукоять тяжелого резака.
— Жри плазму, консервная банка!
Сопло резака выплюнуло плотный, ослепительно-белый сгусток ионизированного газа, сжатого электромагнитным полем в конус длиной чуть более полутора метров. Температура ядра — свыше двадцати тысяч градусов.
Захар метил не в корпус — толстая наклонная броня рассеяла бы плазменный факел без критических повреждений. Он ударил точно по подсвеченной маркерной зоне: открытому кабелю питания турели и опорному кольцу орудийного погона!
Плазма коснулась металла.
В условиях космического вакуума металл не горит привычным пламенем — он мгновенно закипает, превращаясь в перегретый пар и капли ослепительного шлака, которые веером разлетаются по отсеку в абсолютной тишине. Медная оплетка силовых жил испарилась за сотую долю секунды. Высоковольтная дуга короткого замыкания хлестнула по корпусу бота, ослепив сенсоры «Стража».
Орудийная турель дрона конвульсивно дернулась, задрала ствол к потолку и замерла, выплевывая бесполезную очередь в обшивку перекрытий.
[Критическое попадание! Навык «Тактический разбор» нанес дополнительный урон.]
[Узел «Привод вооружения» уничтожен!]
[Орудие «Стража-4Б» заклинено в верхнем положении.]
Но машина не потеряла подвижности. Поняв, что огневая мощь выведена из строя, боевой ИИ переключился на протокол ближней зачистки.
«Страж-4Б» резко затормозил всеми четырьмя лапами, пропахав глубокие борозды в металле палубы, развернулся на месте и выбросил вперед длинную переднюю конечность, на конце которой с шипением раскрылись гидравлические клещи-кусачки, способные перекусить силовой кабель толщиной в руку.
Захар в этот момент падал обратно на палубу под действием слабой гравитации. Скорость падения была слишком мала — в невесомости человек беспомощен, если у него нет опоры.
Лезвия гидравлических клещей метнулись прямо к его бедру, целясь перекусить гибкое сочленение скафандра вместе с бедренной артерией.
Времени на маневр соплами не оставалось. Захар выставил вперед плазменный резак, как копье, и переключил режим фокусировки с широкого факела на тонкую раскроечную иглу.
[Режим: Сверхтонкий струйный рез.]
[Давление нагнетателя: Максимум.]
Тончайший луч концентрированной плазмы ударил прямо в шарнирный сустав атакующей лапы бота — аккурат в хромированный шток гидроцилиндра высокого давления.
Шток, раскаленный докрасна, не выдержал чудовищного внутреннего давления рабочей жидкости. Синтетическое негорючее масло гидросистемы мгновенно вскипело и детонировало от теплового расширения!
Раздался глухой внутренний хлопок, сотрясший скафандр Захара. Переднюю правую лапу «Стража-4Б» вывернуло под неестественным углом, перебив шарнир и расплескав по палубе густые черные хлопья замерзающей эмульсии.
Бот завалился набок, скрежеща культей о металл, но продолжал яростно грести оставшимися тремя конечностями, пытаясь достать человека гидравлическим шипом на левой лапе.
Захар рухнул на палубу, мгновенно вдавив магнитные захваты подошв. Подошвы намертво прилипли к настилу с металлическим щелчком. Устойчивость восстановлена!
Не давая механическому чудовищу подняться или перегруппироваться, утилизатор сделал широкий шаг вперед, перехватил резак двумя руками и вогнал полуметровое плазменное жало прямо в тонкий технический лючок под брюхом машины — туда, где Система подсвечивала аварийный теплообменник и ядро компактного радиоизотопного генератора.
— Заглохни!
Звук испаряющегося металла передался через перчатки скафандра мелкой противной дрожью. Плазма прожгла защитную крышку, как лист фольги, вошла в мягкие внутренности дрона, перерезая магистрали охлаждения и расплавляя керамические платы управляющего контура.
«Страж-4Б» забился в предсмертной агонии. Его оптические датчики замигали стробоскопом, лапы конвульсивно заскребли по полу, высекая снопы холодных искр, а затем машина обмякла. Алый свет в сенсорном блоке медленно угас, сменившись безжизненной чернотой мертвого кварцевого стекла.
В ушах Захара воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым шумом его собственного тяжелого дыхания и ровным гулом компрессора скафандра, прокачивающего воздух через регенерационные патроны.