Нейтон Патчер – Колода Семи Печатей: Ва-Банк Бездны (страница 5)

— Реакторные охладители глубокого вакуума (Криогенные матрицы): статус неизвестен;

— Дополнительные арсеналы ПКО (противоточечной обороны): повреждены, возможен демонтаж боеголовок;

— Центральный блок сервоприводов главного калибра: 34% ресурса;

— …для детального анализа приблизьтесь на дистанцию прямого сканирования (менее 50 метров).

— «Молот Громовержца», — протянул Захар, и по спине пробежал холодок восторга пополам с первобытным ужасом. — Флагман девятого ударного флота. В исторических базах синдиката о нем была всего строчка: «Пропал без вести при прорыве кольца у Танатоса». А он здесь. Гниет в пустоте.

Синдикат «Транс-Орион» платил за грамм чистого тритания броневой плакировки по тридцать кредитов. За уцелевший квантовый вычислитель третьего поколения можно было купить собственную станцию переработки на внешней орбите. А этот мертвец нес в своем чреве миллионы тонн редчайших сплавов, военную электронику предков и оружие, способное раскалывать луны.

Хорст, жирный ублюдок из службы безопасности, думал, что сбросил ненужного штрафника в гравитационную помойку, обрекая на медленное удушье в сломанном буксире. Если бы начальник станции знал, что именно лежит в трех тысячах километров от точки сброса, он лично пригнал бы сюда весь шахтерский флот корпорации.

Но здесь был только Захар.

— Ну, Хорст… спасибо за путевку в жизнь, скотина, — оскалился он.

Буксир мягко вошел в зону ветрового затишья между двумя циклопическими ребрами противоторпедного фальшборта. Здесь царила мертвая, абсолютная тьма, нарушаемая лишь редкими вспышками туманности вдалеке и ядовито-синим призрачным сиянием, сочившимся из глубины машинного отделения. Черенковское излучение. Значит, вторичный контур аварийного питания до сих пор держал остаточный заряд в накопителях. Опасно? Безумно. Одно неосторожное касание резаком — и дуговой разряд в миллион вольт превратит его вместе со скафандром в горсть ионизированного пепла. Но там, где опасность, там и самая дорогая добыча.

Захар заглушил маршевые двигатели, переведя реактор буксира в режим скрытной циркуляции. Оставил активными только магнитные подошвы стыковочных опор.

Глухой металлический удар сотряс днище катера — гидравлические захваты намертво впились в полуметровый лист титано-ванадиевой обшивки дредноута. Раздался протяжный вой стягивающих сервомоторов: «Шмель» зафиксировался.

[Стыковка подтверждена.]

[Режим консервации малого судна активирован.]

[Энергозапас буксира: 42%. Ресурс системы жизнеобеспечения: 61 час.]

— Хватит за глаза, если не тупить, — пробормотал Захар, поднимаясь с пилотского ложемента.

В невесомости каждое движение требовало контроля, но возросшие характеристики давали о себе знать. Тело двигалось плавно, без суеты. Мышцы отзывались на малейший мысленный импульс с упругой готовностью.

Он подплыл к оружейному и аварийному шкафам в жилом отсеке буксира. Настало время одеваться.

Его скафандр — шахтерский тяжелый комбинезон модели «Забойщик-6М» — повидал лучшие времена еще до того, как дед Захара пошел в начальную школу. Многослойная композитная ткань на рукавах была затерта до белесого блеска, на левом бедре красовалась грубая заплатка из вулканизированной смолы, закрывавшая след от осколка бурового долота, а шарниры коленных суставов поскрипывали при каждом сгибе.

Захар методично, шаг за шагом, начал предпусковую проверку снаряжения. На флоте говорили: «Забыл протянуть штуцер дыхательного автомата — напиши матери прощальное письмо заранее».

Он влез в плотные штанины, просунул ноги в массивные магнитные ботинки с подошвами из редкоземельного сплава. Втянул живот, застегнул гермомолнию подслойного термобелья с капиллярной системой охлаждения. Натянул тяжелую кирасу из армированного пластика со встроенным ранцем жизнеобеспечения. Щелкнули замки на ключицах.

[Подключение внешнего экзоскелетного контура…]

[Синхронизация нейроинтерфейса скафандра: 100%.]

[Герметизация… Норма.]

[Давление в контуре: 0.8 атм. Газовая смесь: 78% азот, 21% кислород, 1% аргон.]

[Запас дыхательной смеси в баллонах: 3 часа 45 минут.]

[Запас во вторичном аварийном картридже: 30 минут.]

[Заряд батареи скафандра: 76%.]

Захар надел шлем. Раздался короткий шипящий звук, гермоворотник сомкнулся, отсекая звуки кабины. В уши ударил мерный, успокаивающий ритм собственной вентиляции и тихое потрескивание радиоэфира. На внутреннюю поверхность щитка визора легла проекция интерфейса.

Теперь инструменты. Без них утилизатор в космосе — просто кусок замороженного мяса.

Первым делом он снял с зарядной станции плазменный резак «Вулкан-У». Тяжелый, двуручный инструмент промышленного класса с массивным кожухом магнитного фокусиратора. Батарея резака была заряжена на восемьдесят процентов. На пояс отправился кинетический мультиключ-импактор со сменными головками, магнитный гарпун с полусотней метров сверхпрочного кевларового фала на катушке, ручной спектроанализатор и пачка аварийных герметизирующих пластырей.

Напоследок Захар проверил свое главное сокровище — недавно полученный навык.

«Импровизированный монтаж (Ур. 1)». Пассивный. Снижает штраф за несовместимость оборудования на 15%, повышает шанс успешной интеграции узлов на 10%.

— Посмотрим, как ты себя покажешь, когда я начну потрошить эти военные схемы, — усмехнулся он под шлемом.

Захар шагнул в крошечную шлюзовую камеру буксира. Внутренний люк с глухим шипением закрылся за его спиной. Насос принялся откачивать воздух обратно в расширительные баки — терять драгоценный кислород в его положении было непозволительной роскошью. Стрелка манометра на стене поползла вниз: 0.6… 0.4… 0.1… Ноль.

Замигал зеленый светодиод внешней декомпрессии. Наружный люк разошелся в стороны тремя лепестками, открывая вид на бездну.

Захар сделал шаг — и шагнул в пустоту.

Магнитные подошвы ботинок с сухим щелчком прилипли к броне «Шмеля». Он перегнулся через поручень, посмотрел вверх — и дух перехватило.

Над ним вздымалась отвесная черная стена дредноута. Гладкие плиты брони, каждая размером с баскетбольную площадку, уходили вдаль, теряясь в фиолетовом сиянии газопылевой туманности. В свете далеких мертвых звезд тританий отливал тусклым графитовым блеском. Ни звука. Ни малейшей вибрации. Только ледяное, всепоглощающее безмолвие открытого космоса, в котором человек чувствовал себя меньше пылинки.

Захар активировал магнитные подошвы на переменный шаг и медленно, страхуя себя коротким фалом, перешел с обшивки катера на броню дредноута.

Клац. Первое касание.

Клац. Второе.

[Внимание: зафиксирован локальный радиационный фон: 45 миллизиверт/час.]

[Защитные экраны скафандра «Забойщик-6М» поглощают 94% излучения.]

[Расчетное безопасное время пребывания: 6 часов.]

— Терпимо, — прошептал он сам себе. Собственный голос в шлеме звучал гулко и сухо. — Бывало и похуже на шлаковых отвалах Калипсо.

Его целью была пробоина по правому борту. Лезть через штатные шлюзы дредноута было самоубийством: военные протоколы Старой Конфедерации славились параноидальной надежностью. Заблокированные бронестворки шлюзов наверняка находились под контролем уцелевшей аварийной автоматики, и любая попытка несанкционированного взлома могла активировать турели внутренней зачистки. А вот рваная дыра, проделанная вражеским снарядом, вела прямиком в раскуроченные внутренности вспомогательного машинного зала, минуя внешние контуры безопасности.

Шаг за шагом Захар подобрался к краю каверны.

Здесь броня толщиной почти в метр была смята, как фольга. Внутри зиял мрак. Огонь прожектора на шлеме выхватил из темноты сплетение перекрученных балок, свисающие гирлянды разорванных световодов и плавающие в невесомости хлопья замерзшей пены пожаротушения.

Он переключил визор в режим «Оценки лома».

Картинка вспыхнула разноцветными маркерами. Красным подсвечивались нестабильные конструкции — срезанные под корень опорные стойки, готовые рухнуть при малейшем механическом воздействии. Серым обозначался бесполезный шлак — оплавленная сталь, выгоревшие микросхемы, деградировавший пластик. Но среди этой серости то и дело вспыхивали манящие синие и зеленые огоньки.

[Обнаружен узел распределения энергии вспомогательного контура (Правый борт, секция 14-Б).]

[Состояние: Критическое (31%).]

[Ценные элементы: Шина сверхпроводящая из сплава «Орихалк-М», конденсаторные батареи высокой емкости (3 шт. уцелело).]

— Ого… — выдохнул Захар. — Орихалк-М? Да на рудниках за одну такую шину бригадир три месяца в две смены пахал бы!

Орихалк-М использовался исключительно в магистралях военной техники первого эшелона. Сверхпроводник с нулевым сопротивлением при температурах до трехсот кельвинов, не деградирующий от радиации. Синдикат скупал его по закрытым каталогам для сборки орудийных систем корпоративных фрегатов.

Захар отцепил карабин страховочного фала от внешнего леера и закрепил его за край разорванной бронеплиты. Проверил натяжение. Трос выдержал рывок.

— Поехали.

Он оттолкнулся ногами и плавно заскользил вглубь пробоины, регулируя спуск лебедкой на поясе.

Внутри мертвого гиганта царил абсолютный холод. Датчики наружной температуры скафандра мгновенно ушли в глубокий минус: тридцать кельвинов. Металл вокруг был хрупким от векового пребывания в космическом холоде. Одно неверное движение тяжелым инструментом — и тонкая переборка могла расколоться, осыпав шлейфом острых, как бритва, ледяных и металлических осколков.