Нейтон Патчер – Демонтажник: Осада Цитадели (страница 9)

Артём поправил респиратор, проверил крепление скального молотка на разгрузочном жилете и бесшумно скользнул вниз по скоб-трапу. Металлические скобы, вбитые в бетон еще полвека назад, стонали под весом девяноста килограммов живой массы и полусотни килограммов снаряжения, но держали надежно.

На тридцать пятом метре глубины шахта упиралась в глухую стальную переборку дренажного коллектора. В обычное время здесь стоял автоматический шлюз гражданской обороны. Сейчас металл толщиной в три пальца был вспорот автогеном и магической плазмой, края оплавились и застыли уродливыми сталактитами. На сером металле чернел свежий трафарет: оскаленная волчья морда, перечеркнутая молнией. Метка «Вольных».

— Чисто, — выдохнул Артём в воротник куртки, где под тканью был вшит глушитель вибраций.

Он перешагнул через порог, спрыгнув в щиколотку мутной, маслянистой жижи, текущей по дну тоннеля.

Подземка столицы давно перестала быть транспортной артерией. После Прибытия Системы и захвата власти «Цитаделью» метрополитен превратили в исполинский радиатор и кабельный коллектор. По стенам сводчатого перегона, поверх облупившейся кафельной плитки, змеились силовые кабели толщиной в вековое бревно. Они пульсировали ядовито-лазурным светом сырой, неочищенной маны. Жилы гудели, сбрасывая избыточное тепло в затхлый воздух, из-за чего температура в тоннеле держалась на отметке под сорок градусов при стопроцентной влажности.

Артём коснулся оголенного стыка кабельной муфты тыльной стороной перчатки.

[Система: Анализ проводимости энергомагистрали]

[Класс: Архитектурный Ликвидатор (Деконструктор), Уровень 32]

[Обнаружен контур: «Вспомогательная силовая шина Дельта-4»]

[Напряжение мана-потока: 85 000 МЕ/сек]

[Вектор передачи: Нижний распределительный купол Башни Гегемонии]

[Примечание: Конструкция выполнена без учета предельных деформаций кручения. При тепловом расширении свыше 12% вероятен каскадный пробой изоляции.]

— Экономят на экранировании, ублюдки, — сквозь зубы процедил инженер. — Гнали сроки. Радомир торопился замкнуть ментальный контур до осеннего равноденствия.

Шаги по воде звучали слишком громко, несмотря на заглушающие чары на подошвах. Артём свернул в техническую сбойку между путями, миновал полуразобранный гермозатвор и вышел на заброшенную платформу станции «Площадь Революции».

Когда-то здесь сверкали мраморные пилоны и бронзовые барельефы. Теперь колонны были стянуты стальными бандажами, чтобы предотвратить оседание свода под колоссальной массой насыпного грунта и возведенных на поверхности укрепрайонов. В центре перрона высился автономный трансформаторный пункт «Цитадели» — угловатая коробка из бронелистов, окруженная колючей проволокой под током и четырьмя турелями кругового обстрела.

Пулеметные спарки спали, опустив стволы в бетон. Сенсоры движения были залиты затвердевающей строительной пеной, а из вентиляционной решетки генератора лениво вился сизый дымок пережженной меди. Кто-то прошел здесь за полчаса до Соколова, причем действовал предельно жестко и профессионально.

Из тени за разбитым мраморным киоском без звука вынырнул силуэт. Ни шороха, ни плеска воды. Только холодная сталь ствола крупнокалиберного карабина, замершая точно в четырех пальцах от правого виска Артёма.

— Стой, где стоишь, крот. Шевельнешься — вынесу череп вместе с респиратором, — хриплый, прокуренный шепот с отчетливым металлическим призвуком аугментированных связок.

Артём даже не моргнул. Его взгляд скользнул по фигуре незнакомца: маскировочная накидка из полос кевлара и оптического волокна, механический компенсатор отдачи на правом плече, на поясе — тяжелые связки магнитных мин кустарного производства.

— Если нажмешь спуск, Гром, акустический датчик в полусотне метров позади нас зафиксирует хлопок в девяносто децибел, — спокойно произнес Соколов, не поворачивая головы. — Через сорок секунд сюда прибудет патрульный дрон-ликвидатор класса «Шершень». А еще через две минуты потолок этой станции рухнет, потому что ты стоишь ровно под ослабленной разгрузочной аркой. Коэффициент запаса прочности бетона здесь — единица и две десятых. Твой выстрел срежет его до критического нуля.

Человек в накидке замер. Ствол карабина чуть дрогнул, но не опустился.

— Много умных слов для шпиона Радомира. Назови три причины, почему я не должен пробить тебе трахею ножом без лишнего шума?

— Первая: шпионы «Цитадели» носят клановые жетоны с ментальной привязкой, а у меня на шее только дозиметр. Вторая: я принес тебе детонаторы на ртутной основе с задержкой в три микросекунды, о которых просил связной на «Сухаревской». Третья: меня зовут Артём Соколов. И я пришел не захватывать Башню, а уронить ее к чертовой матери.

Тишина на платформе стала густой, как застывающий гудрон. Карабин медленно ушел вниз. Охотник откинул капюшон, открывая изборожденное шрамами лицо мужчины лет пятидесяти. Левый глаз отсутствовал — вместо него в глазницу был вживлен рубиновый окуляр оптического целеуказателя, тускло мерцавший в полумраке.

Гром. Ветеран-следопыт, легенда столичного подполья. Человек, переживший три генеральных зачистки и знавший изнанку мегаполиса лучше, чем архитекторы Моспроекта.

— Соколов, значит... — ветеран сплюнул под ноги темную слюну. — Тот самый горняк из Приозерска, который похоронил карательный корпус генерала Воронова под полумиллионом тонн базальта?

— Грунт был гранитный, с кварцевыми прожилками, — педантично уточнил Артём. — Базальт ведет себя иначе при направленном подрыве. У него вязкость выше, угол естественного откоса не позволил бы перекрыть ущелье за один импульс.

Окуляр Грома с тихим жужжанием сфокусировался на лице инженера, считывая мимику и пульс на сонной артерии. Затем следопыт опустил оружие на ремень и коротко мотнул головой в сторону тоннеля.

— За мной. Шевели поршнями. Патруль «Цитадели» меняет сектора каждые двадцать минут. Мы только что срезали их сенсорную точку, но автоматика на центральном пульте уже пересчитывает потерю пакетов данных. Скоро здесь будет жарко.

Они нырнули в узкий лаз под платформой, протиснулись сквозь завал из бетонных шпал и оказались в служебном коридоре спецобъекта связи. Здесь воздух был суше, но вибрация ощущалась сильнее. Стены покрывала сеть тонких трещин, замазанных полимерным составом, слабо светящимся синим.

Гром вел уверенно, безошибочно переступая через растяжки с кристаллическими датчиками движения и обходя участки с просевшим полом. За ним Артём шел след в след, попутно сканируя окружающее пространство базовым зрением класса.

[Система: Анализ геологического массива]

[Тип вмещающих пород: Карбонатные отложения, глубина залегания — 48 метров]

[Обводненность горизонта: 42% (опасность суффозии)]

[Вторичное техногенное воздействие: Статические нагрузки от фундамента высотного объекта «Башня Гегемонии»]

[Эпюра нормальных напряжений: Сигма Z = 14.8 МПа. Вектор сжатия направлен строго по вертикальной оси]

— Куда мы идем? — негромко спросил Артём, пригибаясь под нависшим пучком высоковольтных проводов.

— В бункер ГО-42, нижний горизонт, — отозвался Гром, не замедляя шага. — Там наш полевой штаб. Единственное место в радиусе двух километров от Башни, где не выгорают мозги от излучателей Радомира. Стены из свинцового чугуна метровой толщины плюс экранирующие контуры наших магов. Долго они там не протянут — фильтры забиваются пси-гарью каждые трое суток, но пока держимся.

Через три сотни метров коридор уперся в массивную гермодверь с круглым маховиком затвора. Гром трижды ударил обухом ножа по металлу, выждал паузу и повторил сигнал в сложном ритме. Внутри щелкнули тяжелые ригели, гидравлика натужно взвыла, створка отошла наружу, выпуская волну горячего воздуха с запахом пота, оружейной смазки и дешевых антисептиков.

Артём перешагнул комингс и огляделся.

Командный пункт Сопротивления напоминал полевой госпиталь, совмещенный с оружейной мастерской. Под сводами круглого чугунного тоннеля теснились двухъярусные нары, заваленные брезентовыми спальниками. У дальней стены мерцали экраны расконсервированных армейских консолей, подключенных к трофейным серверам Системы. За столом, заваленным распечатанными картами и чертежами, сидели пятеро.

Все взгляды мгновенно скрестились на вошедшем инженере.

Артём снял респиратор, глубоко вдохнул тяжелый воздух бункера и стянул тактические перчатки. Его лицо — обветренное, с жесткими морщинами у губ и серыми, въедливыми глазами человека, привыкшего искать скрытые трещины в толще камня, — не выражало никаких эмоций.

— Это он? — из-за стола поднялась женщина в потертой кожаной куртке с шевронами мастера-артефактора. Ее руки до локтей покрывали рунические татуировки охлаждения, пальцы подрагивали от хронического перенапряжения мана-каналов. — Тот, кто обещал снести купол?

— Это Артём Соколов, — отрезал Гром, бросая карабин на оружейную стойку. — И он пока ничего не обещал. Он только пришел смотреть на пациента перед вскрытием. Знакомься, Соколов. Это Яна, наш главный техномаг. Рядом — майор Седых, координирует боевые группы на поверхности. Остальные — штурмовики и саперы. Точнее, то, что от них осталось после штурма Северного пилона на прошлой неделе.

Седых — сухой, жилистый офицер с перевязанным предплечьем, сквозь бинты которого проступала черная сукровица некротического ожога, — тяжело оперся о стол.