Нейтан Хилл – Велнесс (страница 17)

«Система» собрала все субъективные представления Джека о своем уровне счастья и все объективные данные, накопленные браслетом, и, используя так называемую «модель глубокого обучения», предоставила Джеку не только ожидаемую индивидуальную программу тренировок, но и персонализированный распорядок жизни. Она рекомендовала оптимальную пищу, которую ему следует есть каждый день, оптимальное время ее приема, оптимальное количество воды, которым надо ее запивать. Рекомендовала оптимальное время отхода ко сну и оптимальное время пробуждения. А еще рекомендовала способы оптимизировать его брак. Целью одного из компонентов приложения было улучшение так называемых «любовных показателей» Джека, что подразумевало геймификацию ритуалов, характерных для отношений с высоким уровнем удовлетворенности. Он получал баллы, значки и другие награды за выполнение конкретных заданий: в раздел «Услуги» входили домашние дела – вынос мусора, мытье посуды, уборка в ванной, в общем, бытовая рутина; «Романтическими жестами» назывались способы показать партнеру, что думаешь о нем в течение дня, – эротическое сообщение, любовная записка, спрятанная в сумочке или портфеле, произнесенное одними губами «Люблю тебя» с другого конца комнаты; «Памятные моменты» подразумевали тщательное планирование совместных вечеров, поездок за границу, пеших походов или выходных в лесу, и все это Джек недавно предлагал Элизабет. Фактически, согласно онлайн-рейтингу пользователей «Системы», Джек входил в девяносто девятый процентиль по показателям отдачи, и поэтому было особенно обидно, что суммарный балл его отношений колебался в районе пятьдесят пятого процентиля, в основном из-за двух факторов: во-первых, у него был очень низкий показатель «Удовлетворения потребностей», поскольку он не отчитывался об удовлетворении потребностей Элизабет как минимум в течение месяца – и не потому, что не старался, а потому, что у нее их, похоже, не было. Она могла неделями не высказывать ни одного желания, не жаловаться ни на одну проблему, с которой он мог бы ей помочь. Много лет назад он влюбился именно в это – в ее независимость, уравновешенность и самодостаточность, – но теперь все чаще чувствовал себя где-то на периферии и задавался вопросом: «Я тебе вообще еще нужен? Хоть когда-нибудь?»

Во-вторых, ниже среднего был и «Коэффициент интимной близости», который рассчитывался исходя из частоты сексуальных контактов и данных, собираемых браслетом в процессе: с помощью встроенного акселерометра он определял, когда пользователь занимается сексом, отслеживал продолжительность сексуального взаимодействия, частоту сердечных сокращений и количество сожженных калорий, а также измерял в децибелах уровень скрипа кровати и так называемых женских копулятивных вокализаций, которые потом анализировались отдельно. Джеку было немного неловко открывать «Системе» доступ к самым интимным сведениям, но, как часто напоминало ему приложение, нельзя улучшить то, что не измерено. И поэтому Джек измерял все. (На сайте «Системы» даже предлагали приобрести особое «смарт-кольцо», которое надевалось на основание пениса и отслеживало количество фрикций и ускорение при каждом толчке, но Джек воздержался от покупки этого девайса по очевидным причинам.)

Его удручало отсутствие прогресса на всех фронтах – ни в состоянии его фигуры, ни в состоянии его брака не наблюдалось особых улучшений, несмотря на неукоснительное выполнение рекомендаций «Системы». Элизабет по-прежнему вела себя так, будто каждый день был для нее гонкой на пределе возможностей. Она всегда была занята, бегала то туда, то сюда, и ее расписание было плотно забито работой, игровыми встречами, дополнительными занятиями и домашними делами. Но Джек продолжал стараться, надеясь, что когда-нибудь все тренировки, услуги и романтические жесты сыграют роль эдакой липучки, удержат Элизабет рядом, и он наконец увидит перемены, которых ждет, – точнее, не совсем перемены, скорее возвращение к тому, как было раньше: он хотел вернуть свою счастливую жену и свою стройную фигуру. Так что он по-прежнему следовал указаниям «Системы», и вот сейчас пришел в спортзал и делал так называемые «берпи».

Он бы чувствовал себя дураком, делая эти берпи, если бы их не делали множество других людей в спортзале – по меньшей мере десяток человек, все в одинаковых оранжевых браслетах, все выполняют одно и то же упражнение, которое со стороны выглядит просто нелепо: отжимание, переходящее в прыжок с разведением в стороны рук и ног. Джек поглядывал на остальных. Ему казалось, что они заодно, потому что занимаются этой ерундой вместе. Они были членами клуба. Клуба берпи. И, отдыхая между подходами, он все пытался поймать чей-нибудь взгляд, чтобы пожать плечами, улыбнуться и закатить глаза: да, я тоже думаю, что это идиотизм. Но у него ничего не получалось, потому что, как он заметил, в спортзале люди не любили отвлекаться. Они не проявляли ни общительности, ни дружелюбия. Особенно женщины, которые, переходя от одного тренажера к другому, пристально смотрели в пол, как будто пытались расколоть бетон силой мысли. Когда люди делали упражнения, их лица выражали глубокую сосредоточенность и концентрацию. Когда они отдыхали, то смотрели в свои гаджеты. И никогда не снимали наушники, причем зачастую огромные, как у диджеев.

Это могло бы показаться не таким уж необычным, если бы спортзал не располагался в том же здании, где много лет назад, когда Джек впервые переехал сюда, было кафе «Урбус Орбис» – сердце Уикер-парка, место, где люди сидели и разговаривали всю ночь, взяв кофе за доллар, который им бесконечно доливали. В это кафе ходили, чтобы спастись от одиночества, и, возможно, тщетность попыток наладить контакт с другими членами клуба берпи так изумляла Джека именно потому, что место, когда-то славившееся общением, теперь служило личному, индивидуалистическому, нарциссическому стремлению выглядеть сексуально.

Именно здесь у Джека и Элизабет состоялось первое свидание. Воспоминание об этом все еще было так свежо, та ночь была такой знаменательной – он всегда думал, что они заслуживают собственную мемориальную табличку с надписью: «Все началось здесь». Это место просто затягивало Джека в болото ностальгии. Но мало кто еще помнил его как «Орбис». После того, как «Орбис» разорился (главным образом из-за политики бесплатных доливаний, которая позволяла клиентам сидеть за столиком по несколько часов, потратив всего один доллар), здание было преобразовано в навороченный кондоминиум и стало основной площадкой для съемок одиннадцатого сезона сериала MTV «Реальный мир», что доводило местных жителей до белого каления. И не только из-за эскадрильи камер, которые повсюду следили за семеркой героев, но и потому, что все понимали: как только их богемный район колонизирует корпорация «Виаком», он станет гораздо менее богемным. Люди были возмущены. Они протестовали. Джек помнил, как однажды вечером у кондоминиума «Реального мира» собралась небольшая толпа, все скандировали: «Мы реальные! Вы – нет! Мы реальные! Вы – нет!», и когда один из участников шоу (может, это был Кайл?) с большой свитой телевизионщиков вернулся домой и начал отпирать входную дверь, толпа набросилась на него: «Мы реальные! Ты – нет! Мы реальные! Ты – нет!» – и он перестал возиться с замком, застыл, опустив голову и уставившись на свои ботинки, и выглядел при этом таким расстроенным, подавленным, обиженным и несчастным, что Джек внезапно ощутил прилив сочувствия к бедному парню, который, в конце концов, не просил, чтобы его поселили в такое специфическое здание в таком неприветливом районе, но тут этот человек (или, может, это был Крис?) вдруг поднял голову и спросил одного из операторов: «Ты же это заснял? Умоляю, скажи, что заснял». И оператор показал ему большой палец, а потом вперед выступил один из продюсеров и обратился к толпе: «Потрясающе! Отлично сработано! Теперь нам нужно снять все с другого ракурса, поэтому продолжайте, пожалуйста. Фантастика!» Продюсер хлопнул в ладоши и широко улыбнулся, операторы поспешили занять новые позиции, а люди – растерянно переглядываясь, как будто спрашивая друг у друга: что, кричим дальше? – продолжали скандировать, хотя растеряли, наверное, две трети прежнего энтузиазма, и все смотрели, как Кайл или Крис снова склонил голову и сделал вид, что очень расстроен и переживает, а Джек слушал, как толпа повторяет: «Мы реальные, ты – нет. Мы реальные, ты – нет», и думал, что в этот момент никто из них не реальный.

Теперь, годы спустя, почти все уютные местные магазинчики заменили торговые сети. Отличное вегетарианское кафе «Ушная сера» – которое продержалось на несколько лет дольше, чем вегетарианство самого Джека, – теперь превратилось в «Доктор Мартинс». Его любимая художественная галерея стала филиалом «Урбан аутфиттерс». А на месте хотдогерной «Стильный Стив», где они с Элизабет после закрытия баров покупали жареные твинки, открылся «Банк Америки».

Их богемный район стал районом яппи, просто в богемной стилистике.

Телефон Джека тренькнул новым уведомлением – «Вкусный лайфхак для сокращения углеводов»: если заменить картофельное пюре на низкоуглеводное пюре из цветной капусты, это позволит уменьшить количество калорий в среднем на несколько сотен, сообщило приложение. А потом предложило Джеку скидку на цветную капусту в ближайшем супермаркете. «Система» всегда так делала – присылала лайфхаки во время передышки между упражнениями. Идея заключалась в том, что если Джеку надо отдохнуть две минуты между подходами к берпи, то вполне можно провести эти две минуты продуктивно. Вполне можно за это время узнать что-нибудь полезное, чтобы достичь, как выражалась «Система», «максимальной эффективности» (то есть ее советы по оптимизации были сами по себе оптимизированы). Лайфхаки, которые она отправляла Джеку, часто имели формат чек-листов и вызывали у него пугающее ощущение, что он безнадежен буквально во всем, даже в самых простых вещах: «6 ошибок, которые вы совершаете, принимая душ», «9 признаков того, что вы спите неправильно», «7 скрытых опасностей сидячего образа жизни». Эту тему «Система» особенно любила: «Сидеть – все равно что курить», – напоминала она по несколько раз в неделю. «Система» была категорически против того, чтобы пользователи весь день сидели за столом, и предпочитала, чтобы они весь день стояли за столом или, что еще лучше, весь день ходили за столом: для этого им надо было установить под столом беговую дорожку и включить ее на минимальную скорость, чтобы в течение восьмичасового рабочего дня они успевали пройти десять километров. Приложение присылало промокоды на комбинацию стола и беговой дорожки, стоимость которой в среднем почти равнялась зарплате Джека за весь семестр.