Нейтан Баллингруд – Раны. Земля монстров (страница 18)
И все же, благодаря этим ребятам, они узнали, что районы преобразились и по ним разгуливали странные существа, толкающие тачки и тележки с человеческими останками; что по пустым улицам разносится странная музыка, а высокие фигуры – их стали называть Хирургами – сшивали людей в ужасающие комбинации. Здания опустели, многие стали полностью полыми, будто их вырезали изнутри, не оставив ничего, кроме внешней оболочки. Юные проводники называли это место Пустым Городом, и название прижилось. Это тоже злило Карлоса. У кварталов были свои названия. В них творилась история и жили люди. Места, когда-то принадлежавшие человечеству, не заслуживали глупого названия.
А сейчас над кварталами висела и постепенно разрасталась до близлежащих районов серая бледность. Потому-то люди так быстро смирились с новым положением. Сорняки апатии прорастали повсюду. Полиция не разобрала блокпосты, но прекратила присылать офицеров для их охраны, поэтому случаи подростковой разведки резко выросли. Армия так и не пришла. Никто не знал, вызвали ее или нет. Новости молчали. Казалось, городу снится кошмар, который будет незаметно продолжаться до тех пор, пока город не проснется или не умрет во сне.
Карлос перевел происходящий ужас в фоновый режим. Он умел адаптироваться и потому с легкостью принял новые стесненные обстоятельства. Вокруг стоял шум и хаос, стены были тонкие, но так обстояли дела и в старой квартирке. Звуки утешали. Может, он не жаловал друзей, но человеческая суета успокаивала. Так бы он и умер, не желая большего, с Марией под боком.
Сразу, еще до того, как выбрался из кровати и увидел открытую входную дверь, он понял, что она сбежала. Ее отсутствие ощущалось дырой в пространстве. Сомнений быть не могло: убежала в старый дом. Карлос точно это знал, но не понимал почему. Неужели что-то взывало к ней оттуда? Или привычка сыграла злую шутку? Неужели старая квартира значила для нее гораздо больше? Сбежав, она совершила предательство. Казалось, в сердце вонзили лопату.
Но это его Мария. А потому он найдет ее. И вернет домой.
На границе со старым районом царил полный бардак. На контрольно-пропускные пункты больше не присылали полицейских. Подростки-проводники жили в самодельных лачугах, спали на матрасах, вынесенных из заброшенных квартир или пострадавшей зоны, и весь их скарб помещался в коробку, рюкзак или чемодан.
Найти того, кто согласился бы с ним поговорить, удалось не сразу. Карлос понимал, что представляет собой большой риск: старый, медлительный, хрупкий. В конце концов он нашел девчонку с бритой головой, одетую в темно-синюю толстовку и джинсы и называвшую себя Микс. Какое нелепое имя. Зачем они их придумывают? Почему отказываются быть собой? Она изучающе рассматривала три протянутые мятые двадцатки, затем неловко их приняла. Отвернувшись, залезла в коробку рядом со спальным мешком и вытянула портфель с бутылками воды, аптечку и что-то похожее на складной нож. Убирая вещи в портфель, она начала допрос:
– За чем идем?
– За Марией.
Она замерла, повернулась и презрительно уставилась.
– Ты ведь понимаешь, что она мертва?
– Нет. Мы этого не знаем.
– Но ты ведь знаешь, что там творится?
В голове снова всплыл образ высокого мужчины – Хирурга, как он полагал, – растягивающего подергивающийся пергамент из человеческой кожи меж двух фонарей.
– Конечно, – ответил он. – Там Ад.
– Как эту хрень ни назови, ясно одно: живых там нет. По крайней мере, не осталось никого, кого можно спасти.
Внутри забурлила волна нетерпения. Если бы пришлось, он пошел бы туда один. Терпеть снисходительность девчонки он не намерен.
– Может, мне стоит обратиться к кому-то другому?
– Нет, я проведу тебя. Но ты должен соблюдать мои правила, ясно? Не шуми и не останавливайся. Ни за что не сходи с тротуаров и, по возможности, держись ближе к стенам. Их редко интересуют одиночные бродяги, а вот шумные группы привлекают внимание. Если тебя заметят, стой спокойно. Они просто пройдут мимо.
– А если не пройдут?
– Тогда я что-нибудь придумаю. А ты будешь делать то, что я, мать твою, скажу.
Она дождалась, пока он кивнет, и продолжила:
– Как только мы понимаем, что Мария, или как там ее, мертва, – валим оттуда. В ту же секунду.
– Она жива.
Микс застегнула молнию рюкзака и перекинула его через плечо.
– Ладно. Может, ты считаешь себя супергероем из фильма. Так вот: ты не супергерой, а старик, совершающий ошибку. Так что слушай сюда. Как только я понимаю, что она мертва, я ухожу. Если ты уйдешь со мной, я обещаю вернуть тебя в целости и сохранности. Если ты останешься, то на меня уже не надейся.
– Договорились. Мы можем уже пойти?
– Да, погнали. Где она может быть?
– Дома. Она вернулась домой.
Карлос назвал адрес. Она вздохнула.
– Слушай, старик, это здание выпотрошили. Там внутри ничего нет.
– Она там.
Микс кивнула, отворачиваясь от него, будто заранее признавала свое поражение.
– Как скажешь.
3
Впервые за несколько недель ощутив подступающую панику, Микс резко развернула старика, и они быстро зашагали туда, откуда только что пришли. По-хорошему, следовало бежать со всех ног, но он то ли не мог, то ли не хотел, а затем и вовсе высвободил руку. Ей ничего не стоило оставить его. Зверь внутри взволнованно засуетился.
Он решительно остановился, потирая запястье. В густом сером воздухе за его спиной виднелся Транспортер, который продолжал разглядывать их глазами без век, излучавшими тусклый желтый свет. Хор расчлененных тел держал ноту. Они и раньше поглядывали на нее, но еще ни один не останавливался, чтобы так внимательно рассмотреть. Она подумала о ноже в рюкзаке. Детская игрушка. Какая глупость! Все, что она может, – выпотрошить старика и бросить его тварям, чтобы выиграть время и спастись.
– Куда ты? – спросил он, не пытаясь сбавить голос.
Эхо поскакало по пустой улице и вернулось искаженным отражением.
– Придется идти в обход. Не отставай.
Микс – не пустоголовое дитя. Ей заплатили за работу, и она ее сделает. Справится.
– Хорошо, – сказал он, впервые выказывая уважение.
Ускорив шаг, он нагнал ее.
– Я думал, ты решила меня бросить.
– Да пошел ты. Не собираюсь я тебя бросать.
В голосе слышались слезы, Микс злилась на себя. Глупая девчонка – так и есть.
Они прошли к началу квартала, свернули за угол и двинулись по длинному маршруту к нужному адресу. Микс то и дело оглядывалась, будучи уверена, что их преследуют, но Транспортер не показался.
Улицы успели измениться с ее последнего визита пару дней назад. Транспортеры толкали тачки с человеческими останками от одного и того же дома и развозили гниющие груды по всему Пустому Городу, чтобы Хирурги сшивали ужасные, только им понятные комбинации. Через улицу тянулась гирлянда туловищ, подобная той, которую они недавно видели, и каждое тело пело свою ноту; рядом с ними колыхались огромные натянутые куски кожи с отверстиями разного размера и рисунка, словно кто-то шилом продавил азбуку Морзе; скелетообразные конструкции, созданные из сотен пересобранных людей, выстроились между зданиями в виде громадных неподвижных колес, похожих на шестеренки безумного двигателя. Колеса собирались в спешке: на костях блестела кровь и куски мяса. Существа трудились, их глаза горели как устья печи, а воздух становился холоднее.
Микс остановилась и заглянула за угол здания, которое когда-то было круглосуточной аптекой. Кровь забрызгала окно, и внутри ничего нельзя было рассмотреть. До нужного старику адреса оставалось чуть больше квартала. Его дом находился в эпицентре пострадавшего района. Так близко она еще никогда не подбиралась.
Даже если старику не понравилась ее заминка, он не сказал ни слова. Лишь прислонился к стене и тяжело дышал. Его взгляд затуманился, и Микс не знала, осознаёт ли он происходящее вокруг.
– Ты там как, живой?
– Кажется. Теперь уже сложно сказать. – Он сделал неопределенный жест рукой. – Что это такое?
– Черт, а я откуда знаю? Очередной кошмар, наверное. Ты ведь многое повидал, не узнаешь, что ли?
Когда он не ответил, она спросила:
– Ну, что, увидел, что хотел?
– Ты о чем?
Она указала вперед, на то, что раньше было его домом. Иссохшие тела Транспортеров входили и выходили из него будто по часам.
– Там никого не осталось, старик. Теперь это гребаный Центральный вокзал.
– Нет. Она там.
На мгновение от ярости Микс лишилась дара речи. Степень его неведения и слепая вера в абсолютно невозможное превратили отчаяние в настоящее безумие. Вероятно, он давно лишился рассудка, и это их погубит. В лучшем случае, они умрут. Зверь внутри зарычал. Она была готова спустить его с цепи.
Плевать на старика – он сам виноват в том, что с ним случится, – она готова сделать то, что раньше не решалась: развернуться и уйти. Любопытство смешалось с ужасом. Да, она всегда с гордостью представляла, как без колебаний так и сделает, если потребуется, но теперь, когда момент настал, она боялась, что после этого ее жизнь уже никогда не будет прежней. Микс прижалась лбом к стене, закрыла глаза и прислушалась к странным звукам, с которыми творилась новая архитектура плоти: великолепные ноты, трепет флагов, глухое громыхание костей на ветру. Все это напоминало настройку инструментов в школьном оркестре перед концертом. Старик тяжело и быстро дышал рядом, тратя остатки запасов энергии для последнего путешествия.