Нэйт Кроули – Газкулл Трака: Пророк Вааагх! (страница 6)

– Орм задал хороший вопрос, – вмешалась Фалкс прежде, чем парочка слишком глубоко ушла в препирательства. – Это создание говорит о жизни Траки с потрясающими деталями, и все же еще не сказало ни слова в объяснение своего присутствия в истории.

Грот вновь забормотал, все еще сердясь, что его описание хорошей драки перебили, и заговорил Кусач.

– Это потому, что его тогда еще не существовало, – загадочно произнес он.

– Так, значит, это слухи, – усмехнулся Хендриксен. – Избитая легенда, которую мы могли бы получить от любого зеленокожего, да в добавок в тысяче вариаций.

– О, нет, – возразил орк с необычайной деликатностью. – Это правда. Это то, что испытали Газкулл.

– Потому что Газкулл так сказал, да? – спросила Кассия, поскольку даже ее доверие иссякало.

– Потому что Макари все это видел, – поправил Кусач, как они предположили, мистическим тоном.

– Но он только что сказал... – начала Фалкс, когда и Кассия, и Хендриксен одновременно возразили о противоречии.

– Это... сложно, – настаивал Кусач, вскинув руки тыльной стороной ладоней вперед, успокаивая их, в очередной нескладной попытке копировать человеческие жесты. – Но этому дадут объяснение, если вы будете терпеливы.

Хендриксен сжал губы, дабы сдержать тираду, и посмотрел на Фалкс в поисках руководства. При всей своей горячности, он все же порой умудрялся вспоминать, кто начальник.

– Меня просит о терпении представитель самой безрассудной расы, известной человечеству, – пробормотала она, по большей части для себя, посмотрев вниз, на свои ботинки, чтобы успокоится. «Какое это замечательное новшество». – Хорошо, орк. У нас, в конце концов, достаточно времени. Но твое обещание объясниться принято к сведению – не испытывай мою снисходительность слишком долго, выполняя его.

По ее кивку, рассказ узника продолжился. Но вскоре историю вновь прервали. Гретчин заявил, что орк прошел две сотни миль по пустошам прежде, чем добрался до чего-то похожего на цивилизацию в месте под названием Ржавошип. По-видимому, он не только все дорогу удерживал в целости свой раскроенный череп, но и останавливался, чтобы подраться не менее, чем с тремя яростными животными по пути. Для брата Хендриксена это было слишком.

– Орки крепкие, – сказал он, ткнув пальцем в ладонь для убедительности. – С этим я согласен. Но я кое-что знаю о победах над дикими животными в глуши, с зимы, когда я принял Дух Волка...

Фалкс, конечно, тоже знала о зверях из глуши, учитывая, как часто Хендриксен находил повод рассказать о своих вступительных испытаниях. Когда Кассия повела глазами и вызвала перед мысленным взором Фалкс призрачный образ тонкой черточки, наносимой на стену, уже испещренной сотнями подобных, удержаться от смешка было сложно. И конечно же, Хендриксен продолжил хвастаться путем, проложенным благодаря серии убийств животных, дополняя это преувеличенным подражанием каждому смертельному удару, под безучастным взглядом пустых красных глаз Кусача.

– И таким свершением, – заключил он, подытоживая пожиманием плечами, – не может похвалиться создание, которому оторвало половину головы.

Узник ощерился, когда ему передали сильно сокращенную версию аргумента Хендриксена, и, отвечая, подался вперед, насмешливо глядя на космического десантника.

– Если только ты не орк, которые станут Газкуллом Маг Урук Тракой, – перевел Кусач, потом принял хитрый вид, будто не был уверен, переводить ли остальную часть речи заключенного. – Макари также упомянул о... хммм... долговечности Космических Волков, что я... не до конца расслышал.

Хендриксен напрягся, несмотря на попытки Кусача в дипло-манцию, его глаза побледнели и ожесточились, будто их было видно через лед. Но Кассия заговорила до того, как его ярость могла кристаллизоваться еще больше.

– Я слышала другую историю. Она ходила по траншеям на Каркемише, хотя я не знаю, откуда она взялась. В этой версии говорилось, что когда Газкулла подстрелили, его утащила одна из его же толп. Они слышали, что какой-то ненормальный орочий доктор платит хорошие деньги за серьезные травмы, так что они протащили его по пустошам и продали ему за несколько пригоршней патронов. Как по мне, звучит правдоподобнее.

– Это правда? – вяло спросила Кусача Фалкс, и орк поднял лапу, пока совещался с узником.

– Да, – просто начал он.

– Так, значит, Макари солгал?

– Нет, – сказал Кусач.

– Хватит загадок! – зарычал Хендриксен, чье терпение растянули до предела. – Правдива первая история или вторая?

Грот сделал простой жест, заработав возмущенный взгляд Кусача, и орк заговорил с чем-то, похожим на стыд.

– Да? – ответил он, и Фалкс сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Прошел почти час прежде, чем ситуация разрешилась, и даже тогда это был скорее удобный повод избежать головной боли, вызванной у всех спором, чем настоящее решение. Насколько можно было понять, разум оркоидов оказался способным поверить в несколько объективных истин сразу. В самом деле, они умудрялись держать в здравом размышлении несколько полностью противоречащих фактов и не испытывать при этом ни малейшего умственного дискомфорта.

В итоге, что несколько иронично, все согласились не согласиться. Но перед тем, как узник продолжил рассказ, ветеран Караула Смерти нашел еще один предмет разногласий.

– Газкулл он, – прорычал Хендриксен, помахав пальцем Кусачу и получив в ответ неуверенное фырканье. – Ты говоришь «они», – пояснил Хендриксен, – но Газкулл «он».

– Но... они... он не мужчина? – сказал Кусач, его крупные брови сморщились в недоумении. Фалкс вмешалась до того, как начался очередной бурный спор.

– Мы через это проходили, Орм. У орков нет... репродуктивных органов и потому нет понимания о поле или гендере.

– Некоторые из нас понимают полигендер, – перебил Кусач, как всегда горя желанием продемонстрировать свою необычную осведомленность о людях. – Я считаю это... весьма забавным.

– Молчи, орк, – рявкнула Фалкс, желая поскорее вернуться к сути. – С этого момента, Газкулл он, имеет это смысл или нет.

– Как хотите, – сказал переводчик, походя изучив ржавые застежки на рукаве своей шинели, потом повернулся к гретчину, заговорив на их языке. – Смак-снотт-рунт. Мифф-баахк. Луг-уг-бохсс'гихтт, Газ'гк'улл ог-нар... «Бойз».

Тут гретчин разразился истеричным, хлюпающим визгом, вызвавшим у Кусача веселое фырканье, и который Фалкс приняла бы за начало какого-то психического припадка, если бы не знала, что это смех. Но переводчик знал, что отступлениями испытывает удачу, и после единственного взгляда на лицо Фалкс, поторопил существо помельче на языке, который был понятен им всем: сильным ударом по голове.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГАЗКУЛЛ УМИРАЕТ. НА КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ

Когда я впервые встретил Газкулла, он был мертв. Конечно, он был еще не совсем Газкуллом, как и я был не совсем собой. Но он точно был мертв. Какое-то время.

Он прибыл посреди ночи и лежал на столе дока Гротсника почти до самого рассвета. Это само по себе было почти чудом, потому что даже варбоссы – замечу, что обычно те, у которых заканчивались деньги – редко проводили на той плите больше часа так, чтобы или не починиться, или не перейти на неверную сторону «убей или вылечи». Вообще, в пивных хатах Ржавошипа ходили слухи, что Гротсник оставался в бизнесе и в целости, потому что ни одна из его хирургических ошибок не выжила, чтобы пожаловаться.

Этот пациент должен был умереть несколько раз. Ему это просто не нравилось. Обычно, смерть вообще не была большой проблемой. Но у него сложилось странное чувство, что он только начал, и ему хотелось остаться, чтобы узнать, что же он только начал.

Гротсник не пошел по простому пути. В разгар операции, голову пациента полностью разобрали на куски, как испорченную шуту, выложив все части на верстак, чтобы вывалить на них еще больше смазки. Он получил целую клетку сквигов для переливания, и, наверное, в нем не было и капли исходной крови.

Своего мозга у него тоже осталось немного. То, что ему оставила турель, скрепили скобами с мешаниной кусочков из грязного ведра, где Гротсник держал свои «отрезы», и от которого немного несло, поскольку оно не находилось в морозилке три дня. Но значимая часть исходного мозга удержалась и угрозами быстро заставила остальные слушаться.

Гротсник, конечно, ликовал. Такие сложные операции никогда не длились достаточно, чтобы приносить удовольствие, но эта стала чем-то особенным. По сути, настолько особенным, что док решил вытащить кое-что из набора, который ждал как раз такого дня и, наверное, стоило дороже всего, что находилось в той грязной медицинской палатке, вместе взятого.

Это был кусок металла. Вообще, очень, очень прочного металла. Если верить тому мусорщику, который притащил его доку, то это была пластина с задницы человеческого тирменатера, найденная в шбитом летательном аппарате, чей время-знавец в кабине говорил, что ему девять-много-много-много лет. Гротсник сообразил, что если металл – как грибной грог и становится лучше со временем, то это должен быть хорошо-отбитый-Горком кусок металла, так что док тут же пырнул мусорщика заточкой и убежал в ночь с таинственной пластиной.

А тут, наконец-то, находился пациент достаточно упрямый, чтобы соответствовать ей. И, по желанию Морка, пластина оказалась идеальной формы, чтобы удерживать думательное мясо. Так что после небольшой работы пилой и с помощью нескольких заклепок, ее нацепили, оставив, в довесок, место под бионический глаз. Что еще лучше, когда подсоединили последний зажим, пациент еще дышал – операция прошла успешно!