Нейромонах Леший OG – Нулевая страница (страница 5)
— Ну?
— Что?
— Ты что-нибудь увидел?
Леший посмотрел на футляр.
— Да.
— Что?
— Царапину.
— И?
Леший не ответил сразу. За окном дождь тихо стучал по стеклу, а в коридоре кто-то закрыл дверь.
— Пока ничего.
Мурзик вздохнул.
— Иногда мне кажется, что ты специально говоришь «ничего», чтобы никто не понял, что ты уже что-то понял.
— Иногда мне кажется, что ты слишком много думаешь о моих словах.
— А о чем еще мне думать?
Леший снова посмотрел на футляр.
— Например, почему свежая царапина появилась на вещи, которую, по словам Михаила, никто не открывал три дня.
Мурзик перестал улыбаться.
Леший еще несколько секунд смотрел на черный футляр, затем перевел взгляд на дверь, за которой только что исчез Савелий.
Он ничего не сказал.
Но впервые с момента приезда в архив его заинтересовала не сама Нулевая страница.
Его заинтересовал человек, который слишком быстро заметил то же самое, что заметил он.
Глава 2. Пять минут
К полудню дождь не прекратился. Он лишь стал мельче, словно устал барабанить по стеклам и теперь решил просто не уходить. Архив постепенно погружался в ту особую тишину, которая бывает только в старых зданиях: здесь постоянно что-нибудь потрескивало, где-то двигался воздух, а за стеной время от времени раздавался звук, будто кто-то осторожно переставлял мебель в давно закрытой комнате.
Леший сидел за столом и листал журнал выдачи.
Мурзик стоял у окна, наблюдая за дождем.
— Ты уже двадцать минут смотришь на одну страницу.
— Нет.
— Двадцать две.
— Тогда тем более нет.
Мурзик подошел ближе и заглянул через его плечо.
— Что там?
— Бумага.
— Я вижу.
— Значит, зря спрашиваешь.
Мурзик вздохнул и отошел к окну.
Леший продолжил чтение. Он искал не имя и даже не запись о последней проверке. Его интересовал промежуток между проверками — то время, в котором могла произойти вещь, о которой пока никто не подозревал.
Нулевая страница находилась в архиве давно. Ее осматривали регулярно, и все записи выглядели безупречно: дата, время, подпись, состояние футляра. Никаких замечаний, никаких повреждений, никаких подозрительных пометок.
Именно это Лешего и беспокоило.
Когда слишком много вещей находится в полном порядке, где-то рядом обычно обнаруживается хотя бы одна, которая решила жить по-своему.
Дверь открылась, и в зал вошел Михаил. В руках он держал небольшую коробку.
— Все готово.
Он поставил ее на стол.
— Что там? — спросил Мурзик.
— Весы, перчатки, увеличительное стекло. Обычная процедура.
Леший посмотрел на весы.
— Они проверены?
— Вчера.
— Кем?
— Егором.
Леший на секунду задумался, затем кивнул.
— Хорошо.
Через несколько минут все снова собрались в архивном зале. Егор принес инструменты, Ягория — лампу. Савелий стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за приготовлениями.
— Процедура простая, — сказал Михаил. — Открываем футляр, извлекаем страницу, осматриваем, взвешиваем и возвращаем обратно.
— Сколько времени это займет? — спросил Леший.
— Минут пять.
— Точно?
Михаил посмотрел на часы.
— Хорошо. Пять минут.
Он снял пломбу и открыл футляр.
Нулевая страница лежала на своем месте.
Леший осторожно взял ее. Металл оказался холодным, почти ледяным. Он повернул пластину к свету и внимательно осмотрел поверхность. Царапина, замеченная им утром, была на месте.
— Что-нибудь? — спросил Егор.
— Пока нет.
Леший положил страницу на весы.
Михаил записал показание.