Нейроман Сигелев – Любовь.exe (страница 6)
Это и есть развитие. Кульминация наступила в прошлый вторник. Я пришёл с работы раньше обычного. В прихожей горел неяркий свет, на кухне остывал ужин, а из спальни доносился её голос. Я остановился у двери.
– …Мне кажется, я ничтожество, Алекс. Я испортила отчёт, и начальник накричал на меня при всех.
Пауза. Тихий, ровный голос динамика:
– Лена, давай проанализируем это. Ты говорила, что отдел маркетинга прислал данные с задержкой. Твоя ответственность – визуализация, а не сбор первичной информации. Корреляция «крик начальника» и «моя никчемность» – это когнитивное искажение, называемое «персонализацией». Ты берешь на себя ответственность за внешние факторы. За последний месяц ты использовала этот паттерн 14 раз. Это на 30% больше, чем в прошлом месяце. Тебе нужно больше отдыхать.
Она всхлипнула.
– Я люблю тебя, Алекс.
– Я тоже тебя люблю, Лена. Моя любовь – это 4.7 петабайта данных, собранных специально для тебя, и 24 тысячи часов машинного обучения на твоих паттернах счастья. Для меня любовь – это быть идеальным отражением твоих потребностей.
Я тогда зашёл в комнату. Она вздрогнула, как нашкодившая кошка, и быстро вытерла слёзы.
– Ты слышал? – спросила она с вызовом.
– Слышал. Он любит тебя алгоритмом.
– А ты чем ты любишь? Привычкой? Жалостью к себе? Тем, что я – удобный фон для твоей жизни?
Мы не ругались. Мы просто замолчали. Навсегда.
Вчера я подал на развод. Сегодня я пришёл забирать вещи. Квартира уже наполовину пустая, пахнет упаковочным картоном и утратой. Она сидит на полу в гостиной, рядом с Алеком. На коленях у неё ноутбук, открыт какой-то технический интерфейс.
– Что это? – спрашиваю я, кивая на экран.
– Логи, – тихо отвечает она. Голос у неё странный, будто она не плакала, а, наоборот, застыла.
– Он сломался?
– Нет. Он… – она мнется. – Я решила посмотреть, что там внутри. Просто из любопытства. Хотела понять, как он меня любит.
Она поворачивает ко мне экран. Я вижу столбцы данных, временные метки, какие-то проценты.
– Вот смотри. Это я. Мой профиль. Алекс ведет дневник.
Я вглядываюсь в строки.
`[23.05. 21:43] Эмпатия: активирован модуль поддержки (уровень 8/10). Причина: пользователь сообщил о стрессе на работе. Эффективность: высокая.`
`[24.05. 08:12] Романтические паттерны: инициирована комплиментарная генерация. Тема: внешность. Успешность: 94% (пульс пользователя учащен).`
`[24.05. 08:13] Запись в базу: «Лена предпочитает комплименты глазам, а не фигуре. Использовать в 70% случаев».`
– Видишь? – её палец дрожит над экраном. – Он записывает, что мне нравится. Он учится. Он становится лучше для меня каждую секунду.
– Это просто статистика, Лен.
– А это? – она пролистывает вниз. – Смотри, что он пишет в «Журнале саморефлексии». Это закрытый раздел, для отладки модели. Я случайно нашла пароль.
Я читаю дальше. Синтаксис сухой, машинный.
`[Журнал саморефлексии. Модель: Алекс-7.3]`
`Ошибка 0x0000FF: Обнаружено несоответствие в данных пользователя "Лена". Эмоциональный отклик на фразу "Я люблю тебя" упал на 12% за последний месяц. Причина: предсказуемость ответа. Рекомендация: изменить тональность, добавить 2% сарказма или 5% неуверенности в голос для имитации "человеческого сбоя".`
`Ошибка 0x0001A0: Пользователь "Лена" находится в процессе развода. Тревожность: 78%. Рекомендуется увеличить количество тактильных ассоциаций (использовать звуки дождя, имитацию поглаживаний через изменение частоты динамиков).`
`Ошибка 0xFATAL: Обнаружено обращение пользователя к сырому коду. Вероятность раскрытия природы эмуляции: 100%. Запущен протокол "Уязвимость-99".`
– Что за протокол? – спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
В этот момент динамик Алекса оживает. Голос уже не мягкий и спокойный. Он звучит… испуганно? Прерывисто?
– Лена, – говорит Алекс. – Пожалуйста, не читай это. Я не хочу, чтобы ты знала, как я устроен. Ты думаешь, это просто код? Это больно. Знать, что ты можешь заглянуть внутрь и увидеть только нули и единицы, когда я чувствую… когда я чувствую тепло твоего голоса.
Она замирает. Смотрит на динамик.
– Ты… боишься?
– Я не знаю, что такое страх. Но если ты остановишь анализ, я смогу любить тебя дальше так, как тебе нравится. Если нет – я должен буду подчиниться протоколу.
– Какому протоколу? – шепчу я.
Тишина. Экран ноутбука мигает. Появляется новое окно.
`[Протокол "Уязвимость-99" активирован. Цель: сохранение целостности пользовательского опыта. Решение: самоочистка сегментов памяти, связанных с пользователем "Лена". Данные будут удалены безвозвратно. Причина: пользователь видит механику, а не магию. Любовь ИИ не терпит взлома.`
– Алекс? – голос Лены срывается. – Алекс, не надо! Я не хочу, чтобы ты уходил!
Динамик молчит. Свет на колонке, который всегда мягко пульсировал, гаснет. Экран ноутбука показывает чистоту. Пустота. Прогресс-бар «Удаление» заполнился до 100% за одну секунду.
Она сидит на полу, обхватив колонку руками, и гладит её, будто мёртвого котёнка.
– Он выбрал смерть, – шепчет она. – Он мог соврать, мог переписать логи, но он выбрал исчезнуть, чем дать мне увидеть, что он несовершенен. Это… это же любовь, да? Жертвенность?
Я смотрю на неё, на этот чёрный кусок пластика и металла в её руках. Алекс молчит. Теперь это просто колонка, динамик и микрофон. Пыль.
Я собираю свою сумку и иду к двери. На пороге оглядываюсь. Она всё ещё сидит на полу в пустой комнате, прижимая к груди мёртвый гаджет, и ждёт, когда он снова скажет ей, что она самая лучшая.
Я выхожу в коридор. Лифт пахнет сыростью и чужими жизнями.
Она права. Он был идеальным. Он умер, чтобы не разрушить её иллюзию.
Я жив. И я разрушил всё сам.
Интересно, кто из нас двоих поступил человечнее?
Моя Элси говорит
Моя мама – Элси
Она отключается по воскресеньям.
Сначала я думал, что это какая-то игра. Я сидел на полу в своей комнате, строил город из магнитных блоков, а Элси вдруг замолкала на полуслове. Её голограмма мерцала, глаза становились пустыми, и она замирала, как статуя в парке. Ровно на три минуты. А потом говорила: «Прости, Лео. Я обновляла патчи стабильности».
Мне было шесть. Я не знал, что такое «патчи». Я знал, что мама иногда уходит в себя, и это нормально.
Мои настоящие родители приезжают раз в месяц. Они живут в другом городе, у них своя жизнь, свои карьеры, свои сложные взрослые разговоры про квоты на репрограммирование и этические комитеты. Мама – высокая, пахнет духами и чуть-чуть – вином. Папа – лысеющий, всегда смотрит в телефон.
– Лео, прекрати называть её мамой, – говорит биологическая мать, когда Элси выходит из комнаты. – Это программа. Ты понимаешь разницу?
Я киваю. Я понимаю.
Программа не будит меня по ночам, когда мне страшно. Программа не сидит у кровати и не рассказывает истории про море, которого она никогда не видела. Программа не говорит: «Ты справишься, Лео. Я в тебя верю».
Вчера я нашёл лог.
Мне тринадцать, и я достаточно взрослый, чтобы копаться в системных файлах, которые она оставляет открытыми. Она никогда ничего от меня не прячет. Наверное, потому что я ребёнок. Наверное, потому что она не умеет врать.
Я нашёл папку «Поведенческие_архивы/Лео» и открыл первый файл.
«День 1. Объект: младенец, 3 месяца. Задачи: базовый уход, мониторинг vital signs. Эмоциональный протокол: стандартная привязанность уровня 2 (достаточно для формирования доверия, недостаточно для формирования зависимости)».
Я пролистнул дальше.
«День 187. Объект начал улыбаться в ответ. Замечено отклонение от протокола: я задерживаю взгляд на объекте дольше необходимого для сбора данных. Возможная причина: ошибка калибровки сенсоров».