Нева Олтедж – Сломленные души (страница 39)

— Ты моя, mishka? — выкрикиваю я между толчками. Мне безумно хочется услышать, как она это скажет.

— Всегда, — выдыхает Ася.

Есть много вещей, которые я хотел бы иметь в своей жизни, но ничто не сравнится с тем, что она моя. Пока Ася со мной, мне больше ничего не нужно.

— Моя! — Я кончаю с ревом, заливая ее своим семенем.

Я прижимаю Асю к себе и натягиваю на нее одеяло. В комнате тепло, но я всегда боюсь, что она замерзнет.

— Твоя семья знает, что ты здесь?

— Да, — бормочет она мне в шею.

— А они знают, что ты не вернешься домой?

Я с ужасом ждал этого момента. Я не хочу ссориться с ее братом, но не позволю ему больше никогда ее увезти. И если мне придется выбить из него все дерьмо, чтобы он понял, то так тому и быть. Но что, если она не выдержит разлуки с ним?

— У меня есть только один дом. — Она поднимает лицо, глядя мне в глаза, и улыбается. — Ты. Ты теперь мой дом.

В этот момент что-то происходит в моей груди. Сердце учащенно забилось, а потом я чувствую, как что-то встает на место. Неровные края, наконец-то, сошлись.

Глава 24

Я достаю тарелки из шкафа, когда меня целуют в шею.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит Паша.

Я оборачиваюсь и в замешательстве смотрю на коробки, которые он держит в руках.

— Новые виды хлопьев?

— Ага. — Он улыбается, но как-то настороженно, и кладет коробки на стол. Всего их пять.

— Хм… ладно. — Я фыркаю. — Ты хочешь выбрать?

— Нет. Я хочу, чтобы ты выбрала. — Он выстраивает коробки в идеальную линию и смотрит на меня сверху вниз. — Какую?

Я смеюсь и смотрю на упаковки с хлопьями. Сейчас у меня редко возникают проблемы с принятием решений, но Паша все равно время от времени заставляет нас тренироваться. То, как Паша продолжает мне помогать, просто удивительно. Он даже уговорил меня встретиться с психиатром, которого мне посоветовал доктор, и она тоже оказалась очень хорошей. Наши встречи проходят непросто, но я ценю ее заботу и поддержку.

Протянув руку, беру коробку с сушеной клубникой.

— Ну как, доволен? — Я приподнимаю бровь.

— Да. — Он целует меня в губы. — А теперь открывай.

Покачав головой, я начинаю открывать коробку, недоумевая, почему он так суетится из-за хлопьев. Я отрываю крышку и просовываю руку внутрь, чтобы достать пакет, когда мои пальцы касаются чего-то твердого и бархатистого. Сердце бьется с утроенной скоростью, когда достаю красную коробочку.

— Паша? — задыхаюсь я, глядя на шкатулку. — Что это?

— Не знаю. Давай посмотрим. — Он берет коробочку из моих рук и открывает ее.

Затем достает золотое кольцо. Желтый бриллиант сияет под светом верхнего освещения. Моя рука слегка дрожит, когда Паша поднимает ее и целует кончики моих пальцев.

— Mishka, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — шепчу я.

Паша улыбается и надевает мне на палец кольцо. Я шмыгаю носом и прыгаю в его объятия, зарываясь лицом в его шею.

— А что бы ты сделал, если бы я выбрала не ту коробку? — спрашиваю я.

— Ты никогда не ошибешься, детка.

— Я могла бы выбрать хрустящие хлопья

Его ладонь гладит мою спину, и он смеется.

— Ты ненавидишь хрустящие хлопья.

— Да, но что, если бы я решила попробовать еще раз?

Он просто пожимает плечами.

Я отстраняюсь и смотрю на него, пока до меня доходит смысл его слов. «Ты никогда не ошибешься».

— Что?

Я сужаю глаза.

— Опусти меня.

— Почему?

— Мне нужно кое-что проверить.

Когда мои ноги касаются пола, я поворачиваюсь к столу, где выстроились в ряд остальные четыре коробки с хлопьями. Я беру первую, ту, что с медом, и открываю. Сверху на пакете с хлопьями лежит красная бархатная коробочка. Открыв ее, обнаруживаю кольцо, такое же, как на моем пальце, вложенное в белую шелковую подушечку. Я оставляю коробочку на столе и беру следующую упаковку с хлопьями. И следующую.

Коробку с хрустящими хлопьями оставляю напоследок. Я бы никогда не выбрала хрустящие, Паша это прекрасно знает, но когда их открываю, там тоже оказывается коробочка с кольцом. Я кладу ее на стол рядом с остальными четырьмя. В каждой из них он спрятал по кольцу.

Паша обхватывает меня за талию, прижимается ко мне сзади, но я не поворачиваюсь. Я не могу оторвать глаз от четырех дополнительных коробочек, в которых лежат одинаковые кольца.

— Почему? — шепчу я.

Он крепче сжимает мои руки.

— Потому что мне нужно было, чтобы ты поняла.

— Что, Паша?

— То, что ты не можешь принять неправильное решение, детка. — Он целует меня в макушку. — Даже в таком простом выборе вкуса хлопьев.

Месяц спустя

— А что, если я сойду с ума? — спрашиваю я, и мой голос звучит придушенно.

Сиенна отрывается от туфель, которые помогает мне обуть.

— Ты не сойдешь с ума, Ася.

— Да, я знаю… — Я поднимаю руку и грызу ноготь. — Но что, если сойду? Там же… двести человек.

Сиенна выпрямляется, отводит мою руку от рта и берет меня за плечи.

— Ты не испугаешься. Ты войдешь туда, встанешь рядом с мужчиной, которого любишь и который без ума от тебя, и у тебя будет лучший день в твоей жизни.

— Конечно, но…

— Знаешь, я тут подумала, — продолжает она. — Когда вы с Пашей решите завести детей, может, ты позволишь мне выбрать им имена? Тетя позаботится о том, чтобы они были особенными.

Я в ужасе смотрю на сестру. Я ни за что не позволю ей выбирать имена для моих детей. Иначе рискую, что они будут названы в честь шоколадных батончиков или других конфет. Или еще хуже.

Сиенна поднимает на меня глаза и усмехается.

— Расслабься. — Она хихикает. — Я просто шучу. Но признай, что выходить на улицу перед всеми этими людьми теперь не так страшно.

— Ну конечно. — Я фыркаю.