Нева Олтедж – Сладостное заточение (страница 64)

Массимо был прав с самого начала. Предатель — кто-то из Семьи. Только… он никогда не думал, что это может быть его лучший друг.

Я понятия не имею, почему Сальво забрал меня, или какие у него планы на меня. Каковы бы ни были его причины, в одном я абсолютно уверена — дело не во мне. Дело в Массимо.

И так было всегда.

Глава 25

Как только самолет выруливает на перрон, я вскакиваю со своего места и мчусь к взлетно-посадочной площадке. Группа моих людей уже ждет у дверей ангара.

— Есть какой-нибудь след? — рычу я.

— Нет. — Джоуи, один из кузенов Пеппе, качает головой. — Ни Сальво, ни его матери нет. Только их персонал. Наши ребята не смогли найти ничего полезного.

— А Пеппе?

— Какой-то байкер нашел его рядом с джипом, остановленном в трущобах. Он был застрелен. Три пулевых ранения в грудь.

— Он жив?

_ Да. Точнее был, когда его отвезли на операционную. Он потерял много крови. До сих пор ждем новостей, выживет ли он.

Я прижимаю ладони к глазам и делаю глубокий вдох.

— Думаете, это была Каморра, босс? Мы выследили всех кого знали, но, может, мы упустили кого-то. Может это месть?

Возможно ли? Определенно вероятно. Возможность того, что банда ублюдков из Каморры выжидает, а потом преследует моих людей, чертовски вероятна. Так вот, что здесь произошло? Пеппе застрелили, а Сальво удалось уйти с Захарой? Они сейчас где-то в безопасности, прячутся? Черт возьми, я хочу верить, что это правда. Но что-то подсказывает мне, что это не так.

Телефон в моем кармане начинает вибрировать. Вытащив его, я проверяю определитель номера. Сальво Канали. Сейчас я должен чувствовать некоторое облегчение. Вместо этого меня охватывает душераздирающий ужас. Мои внутренности скручиваются в клубок, когда я смотрю на это имя на экране.

— Босс? — бормочет Джоуи. — Вы в порядке?

— Возвращайтесь в дом и ждите дальнейших указаний.

— Вы уверены? Мы можем…

— СЕЙЧАС ЖЕ!

С адреналином, бурлящим в моем теле, я делаю резкий, нетерпеливый вдох. Затем, провожу пальцем вправо, чтобы ответить и подношу телефон к уху.

— Где. Она? — Я с трудом выговариваю слова, а по позвоночнику пробегает ледяной ток.

— Со мной, — отвечает Сальво. — В целости и сохранности. По крайней мере, на данный момент.

— Я тебя убью, черт возьми.

Ублюдок смеется.

— Помнишь место, куда мы всегда тайком убегали, когда были детьми? Давай поиграем еще раз. Буду там через час.

Линия обрывается.

Я отодвигаю в сторону сосновую ветку и ступаю на небольшой луг, окруженный величественными вечнозелеными растениями. В центре этой прекрасной поляны, выглядя совершенно извращенно, находится сложная неоклассическая конструкция. Мавзолей семьи Канали. Три поколения Канали похоронены в его бордовых гранитных стенах, запертых за черными дверями в стиле арт-деко, которые обрамляют полированные белые ионические колонны.

Прежде чем эта ночь закончится, я позабочусь о том, чтобы четвертое поколение присоединилось к вечным рядам.

— Я рад, что у тебя хватило здравого смысла прийти одному. Мой дон.

Сальво опирается на одну из колонн, скрестив руки на груди. Кованый фонарь над входом бросает свет на черный Глок в его руке.

Я медленно и размеренно преодолеваю расстояние между нами. Кислота бурлит в моем желудке, а горький вкус его предательства сжимает горло. Собрав все силы, я сопротивляюсь тому, чтобы немедленно броситься на ублюдка. Хотя ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем свернуть его предательскую шею.

— Где Захара?

— Внутри. Составляет компанию своему отцу, — ухмыляется он.

Красный свет закрашивает края моего зрения, и в ушах начинает звенеть. Он держит моего ангела внутри гребаной могилы!

Мои руки тянутся к пистолету, и я уже готов выхватить его, когда в моей голове раздается громовой голос.

Не надо! Ты подвергаешь нашу девочку опасности!

Глубоко вздохнув, я стряхиваю напряжение с мышц, принимая неугрожающую позу.

— Отпусти ее, Сальво. Что бы это ни было — это между нами.

— Хм. Ты наконец-то поумнел. Тебе потребовалось некоторое время. Почти двадцать лет.

— Никогда не думал, что именно мой лучший друг воткнет мне нож в спину.

Взгляд, который он мне бросает, — это взгляд, полный неприкрытой ненависти.

— Я никогда не был твоим другом! Единственная причина, по которой я проявлял к тебе хотя бы подобие дружбы, — это то, что мой отец заставил меня. Старый козел даже перевел меня в твою школу, хотя я умолял его не делать этого.

— Почему?

— "Чтобы я мог сблизиться с вундеркиндом Дона, конечно же, — усмехается он. — Ты можешь, блядь, представить, каково это — все мое гребаное детство сравнивать себя с тобой? С куском мусора, который почему-то всегда получал высшие оценки, несмотря на то что пропускал больше половины занятий. И почему? Потому что он был слишком занят тем, что дрался с простыми солдатами и прозябал в доках. Наш благородный принц! Сын проклятого складского работника, который не знал бы, что такое настоящий класс, даже если бы он укусил его за задницу!

— Это все из-за того, что я учился лучше тебя? — Я смотрю на него, ошеломленный.

— Во всем! — кричит он, выпучив глаза. — Годами я только и слышал о том, насколько ты лучше. Как легко ты разбираешься в семейных финансах. И деловые сделки, как легко они даются тебе. И не будем забывать о преданности наших мужчин. Все только и говорили о том, каким идеальным лидером ты станешь, когда придет твое время. Ты! Когда на его месте должен был быть я!

Непринужденная поза, с которой он меня приветствовал, исчезла. Вышагивая влево и вправо перед дверью мавзолея, он размахивает руками в воздухе, как сумасшедший. Я бы не стал спорить с тем, что предохранитель на пистолете в его другой руке снят. В таком состоянии он может прострелить себе ногу с той же легкостью, что и убить меня. Но есть и более серьезная опасность — возможность того, что шальная пуля попадет в дверь. И я не могу этого допустить. Мне нужно взвесить риски, оценить свои возможности и придумать, как пройти мимо него и попасть внутрь.

— Мой прадед был одним из основателей Коза Ностры в Штатах, — продолжает он свой истеричный бред. — Это наследие Канали! По праву, мой отец должен был стать доном! Но эта Семья отказала ему дважды. Сначала, когда они выбрали твоего старика, а потом еще раз, когда был избран Нунцио. Стало ясно, что ты, несомненно, станешь его преемником. Мы не позволим тебе забрать то, что принадлежит по праву нам.

— Мы?

Злая ухмылка тянет его губы.

— Это была идея моего отца — посадить тебя на восемнадцать лет. Несколько стратегически брошенных угроз и пара взяток, и ты оказался за решеткой, где тебе и место. После смерти отца я просто продолжил то, что начал он.

— Тогда зачем помогать мне? Все эти годы ты помогал мне управлять нашим бизнесом. Какого черта ты это делал?

— Тебе? — Он останавливается и бьет себя кулаком в грудь. — Я помогал себе! Если бы Нунцио работал бы сам на себя, он разрушил бы Семью. Мне не осталось бы ничего, что я мог бы взять в управление!

Я бросаю еще один взгляд на вход в мавзолей и осторожно тянусь за спину. Бог знает, что может случиться с Захарой, если я буду недееспособен или мертв, но мне нужно что-то попробовать. Если я смогу заставить этого сукина сына говорить, я, возможно, смогу вытащить свой пистолет так, чтобы он не заметил.

— И что? — спрашиваю я. — Ты прикрыл мою задницу, позволив мне управлять делами, находясь за решеткой, и ты ждал подходящего момента, чтобы взять все под свой контроль?

— Что-то вроде того. Подготовка плана заняла некоторое время и потребовала немало усилий. Мне пришлось убедить Леоне сначала убить Нунцио. С ним он мог бы назначить меня заместителем босса, проложив путь к моему окончательному захвату. Учитывая его состояние здоровья, это не заняло бы много времени. Мне просто нужно было тебя убрать до того, как это случилось бы. Жаль, что нанятые мной идиоты потерпели неудачу.

Два придурка, которые набросились на меня после того, как я вернулся с похорон Нунцио.

Этот гребаный ублюдок!

— И ты действительно подставил меня, когда Нера взяла бразды правления в свои руки, фактически надев намордник на Леоне. Поскольку она была в курсе всех событий, мне пришлось подождать, чтобы убрать ее, иначе все выглядело бы слишком подозрительно. Как только она заявила о себе как об официальном лидере, это был мой шанс. Я до сих пор не могу поверить, что сицилийцы провалились, и все из-за ее длинноволосого зверя!

Он извергает чушь, как гребаный гейзер, и я не могу отделаться от мысли, что он сошел с ума, черт возьми.

— Я снова попытался это сделать, — продолжает он, — заставив Армандо устроить ей засаду. Я подумал, что повесить на него ее убийство будет проще простого. Но этот ни на что не годный наркоман не смог всадить ей пулю в голову, даже когда я практически преподнес ему ее на блюдечке. А потом мне пришлось заплатить еще три миллиона, чтобы убрать его гребаную задницу, прежде чем он успел запеть. Три! Вот сколько мне пришлось заплатить этому жадному Де Санти, чтобы он взялся за эту работу. А не как обычно — два. Это повышенная ставка, Спада, и все потому, что ему нужно было пробраться внутрь мимо своих людей. И ради чего? Просто чтобы вынести мусор?

— Ты больной, — выплюнул я, перемещая руку ближе к пистолету, заткнутому за пояс.