Нева Олтедж – Сладостное заточение (страница 22)
— И зачем мне это делать?
— Потому что если эта затея с Леоне будет реализована, я все равно буду тебе нужна. Я продолжу быть твоими глазами и ушами, и никто об этом не узнает. Даже моя сестра.
— Ни в коем случае, — рычу я. — Это слишком опасно.
— Если твой план провалится, мы будем в опасности. Нера и я навсегда окажемся в руках Леоне. Он уже запланировал выдать Неру замуж за албанца. Меня, вероятно, ждет та же участь.
— Я не подвергну тебя опасности, Захара.
— Раньше у тебя не было проблем с этим.
— Раньше все было по-другому. Даже если кто-то застал бы тебя за шпионажем за Нунцио, твой отец никогда бы тебя не обидел. И все же я сожалею. С этим мне придется жить. Но на этот раз ты окажешься в логове бешеного волка.
— Но ты не против отправить туда Неру? — Она выпрямляется, подбородок приподнимается. — Мы с сестрой — одно целое. Я помогу тебе довести дело до конца, а ты освободишь Неру. Если ты откажешься, я уговорю ее сбежать. И мы попытаем счастье в другом месте.
— Леоне убьет вас обоих, когда найдет. И поверьте мне, он вас
— Возможно. Но я готова пойти на этот риск.
Я смотрю на нее, стоящую передо мной, выглядящую такой невинной и молодой. В своей соблазнительной шелковой блузке с роскошными локонами, ниспадающими на спину, она напоминает мне одну из тех нежных фарфоровых кукол, которые были у моей матери. Она кажется хрупкой, но в ее стальном выражении нет и следа мягкости. Только решимость и уверенность.
Страх взрывается в моем животе. Она действительно это имеет в виду. Если я скажу «нет», они оба сбегут, а Леоне погонится за ними. И нет никакого способа, которым я мог бы спасти ее, пока я заперт в этой адской дыре.
— Клянусь памятью мамы, Массимо. Мы сбежим.
Я зажмуриваюсь.
— Ты не подвергнешь себя даже малейшей опасности. Никаких звонков. Больше никаких визитов. Только письма.
— Ладно, — говорит она, одергивая манжет рукава. — Как ты собираешься заставить Леоне согласиться на брак с Нерой?
— Завтра к ней придет Сальво и принесет ей кое-какие документы. Там все, что ему нужно. Леоне согласится.
— Это все?
— Да.
Захара кивает.
— Ты не такая, какой я тебя помнил, знаешь ли? — признаюсь я. На ее вопросительный взгляд я добавляю: — Никаких косичек.
Легкая улыбка тронула ее губы, когда ее взгляд поднялся к моей свежевыбритой макушке.
— Ты тоже не такой, каким я тебя представляла. Никаких волос.
Я хихикаю. Звук кажется странным. За последние полтора десятка лет меня мало что заставляло смеяться.
— Пообещай мне, что будешь осторожна, — шепчу я. — Пожалуйста.
— Я буду.
Я склоняю голову.
— Убедись, что Пеппе пойдет с тобой, когда ты переедешь к Леоне. Держи его рядом.
Ее бровь выгибается.
— Значит, он один из твоих?
— Да. Если что-то пойдет не так, он
знает, что делать.
Она не спорит, не задает вопросов. Мы просто стоим, пока я впитываю ее слова. Вчера Нера сказала мне, что у Захары витилиго. Это то, что вызывает изменение цвета кожи на ее лице. Я никогда раньше не слышала об этом заболевании, поэтому взяла у Сэма телефон, чтобы погуглить, чтобы узнать, причиняет ли оно ей боль или другие неприятные последствия. Нет, и это радует. Я не могу смириться с мыслью, чтобы Захаре причиняли боль.
Господи, я не могу поверить, что поставил ее в положение, когда ей снова придется рисковать ради меня. Ради моих эгоистичных планов. И она сделает это снова. Но на этот раз ставки намного, намного выше.
Я позволяю ее образу запечатлеться в моей памяти, потому что знаю, что пройдут годы, прежде чем я увижу ее снова. Проходят секунды, затем минуты, пока мы молча смотрим друг на друга, окруженные унылой серостью холодного заточения.
— Тебе лучше уйти сейчас, — заставляю я себя сказать эти слова.
— Хорошо. — Она отрывает от меня пристальный взгляд и поворачивается к двери, медленно опуская глаза.
Когда она проходит мимо меня, наши руки соприкасаются. Не раздумывая, я протягиваю руку и беру ее в свою.
Резкий вздох Захары эхом разносится по комнате. Она останавливается. Мы стоим рядом друг с другом в центре мрачного помещения — она лицом к двери, в то время как я смотрю на стену напротив. Я чувствую ритм ее сердца там, где моя ладонь прижимается к точке пульса на ее запястье.
— Не дай им себя убить, — шепчу я.
— Не убивай больше никого, — шепчет она в ответ. — По крайней мере, не при свидетелях.
На моих губах появляется лёгкая улыбка.
Я в последний раз глажу её запястье и неохотно отпускаю её руку.
Её каблуки стучат по твёрдому бетонному полу.
Она уходит.
Унося с собой эту спокойную безмятежность.