Нева Олтедж – Прекрасный зверь (страница 9)

Снова шаги, но теперь уже дальше. Безошибочно узнаваемый щелчок закрывающейся двери.

Я приоткрываю глаза. И подскакиваю в постели, бешено оглядывая незнакомую комнату.

Стены светло-терракотового цвета украшены лепниной и картинами маслом, на которых изображены средиземноморские пейзажи. Между двумя открытыми балконными дверями стоит старинный книжный шкаф из белого дерева с десятками томов в кожаных переплетах. Длинные прозрачные занавески колышутся от утреннего ветерка.

Я сползаю с кровати и быстро оглядываю себя.

Мои ноги босы. Кто-то снял с меня кроссовки и носки, но на мне та же одежда, что и вчера: серые джинсы и безразмерная рубашка, изрядно помятая после сна в ней. А вот мои запястья забинтованы прямо поверх моих ран от наручников.

Я озадаченно смотрю на две двери на противоположной стене, гадая, куда они ведут. Пересекаю комнату и прохожу мимо дивана напротив камина, мягкий плюшевый ковер щекочет мои ступни. В этом месте витающий в воздухе мужской парфюм ощущается сильнее, но присутствует и другой запах. Кофе. Я смотрю на низкий столик перед диваном. На нем стоит единственная чашка эспрессо. Крошечная чашка наполовину пуста, словно тот, кто пил нектар темно-коричневого цвета, уходил в спешке. Каким бы божественным ни был этот аромат, мужской парфюм его перебивает. Кипарис и апельсин.

Меня охватывает паника. Кто-то был здесь, пока я спала.

— Вижу, ты уже проснулась. Надеюсь, тебе здесь будет удобно.

Я резко оборачиваюсь и вижу вчерашнего блондина. Он снова в джинсах и ярко-зеленой футболке. Прислонившись к дверному косяку, он держит тарелку с едой. У меня слюнки текут от одного ее вида.

С трудом сглотнув и стараясь, чтобы в животе не заурчало, я пячусь.

— Ты был здесь всю ночь, придурок?

— Прости?

— Ты оставил свой кофе.

Его взгляд скользит по чашке эспрессо, брови хмурятся, затем он небрежно заходит внутрь и ставит тарелку на столик рядом с недопитым кофе.

— Можешь свободно бродить по дому и выходить во внутренний дворик, но, пожалуйста, не пытайся убежать. Территория окружена электрическим забором, а камеры видеонаблюдения повсюду. Охрана будет стрелять, если заметит, что ты пытаешься сбежать. Рафаэль придет к тебе сегодня попозже, чтобы обсудить ситуацию.

— Ситуацию? — гневно переспрашиваю я, не веря, что у него хватает наглости так назвать мое похищение.

— Именно так. В твоих же интересах вести себя хорошо, пока не вернется мой брат.

— Твой брат? Значит, он здесь главный? Это он приказал меня похитить?

— Да. Да. И еще раз да.

— Будь добр, передай своему брату, — я сжимаю кулаки и встаю прямо перед этим высокомерным засранцем, — что, когда мой отец обо всем узнает, то он изрубит вас обоих на мелкие кусочки, а потом скормит их нашим собакам. Я с удовольствием понаблюдаю, как они растерзают твою плоть, пока сама буду пить маргариту, и получу незабываемое удовольствие от звуков пережевывания ими твоих внутренностей. После этого с нетерпением подожду, пока дворняжки не нагадят твоими переваренными останками.

Гвидо криво улыбается:

— Спасибо за столь красочное предупреждение, мисс Петрова. Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

Я не свожу глаз с его спины, пока он не выходит из комнаты и закрывает за собой огромную дверь.

Ублюдки знают, кто я. И, что более важно, кто мой отец. Что ж, неудивительно, что меня перевели из подвала в эту роскошную спальню. Наверняка «всемогущий Рафаэль» сейчас трясется от страха, ища способ исправить свою ошибку. Я не могу дождаться, когда увижу всех этих придурков на коленях, умоляющих сохранить им жизнь, — напрасно.

Я беру пирожное с тарелки и позволяю сладости слоеного теста и заварного крема растаять на языке. Пока жую, подхожу к первой из двух дверей в левой части комнаты. Она ведет в огромное офисное помещение. Обстановка в комнате выдержана в темных тонах, вдоль стен много книжных полок. В дальнем углу на толстом ковре стоят большое кресло и столик. Впереди массивный письменный стол обращен к открытым французским дверям, выходящих на балкон.

Торопливо дожевывая, бросаюсь к столу, надеясь найти телефон или ноутбук, что угодно, что позволило бы мне связаться со своей семьей. Но ничего не нахожу. Блондин — как, черт возьми, его звали? Гвидо? — сказал, что я могу свободно разгуливать по дому, и я так и поступлю. Но сначала мне надо в уборную, иначе мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я возвращаюсь в спальню и направляюсь прямо в ванную.

Я вытираю руки и собираюсь еще раз обыскать офис, но тут мой взгляд падает на огромную ванну. Это одна из тех больших старинных ванн на когтистых ножках, которая вмещает не меньше трех человек.

Я бросаю взгляд в зеркало на свое отражение. Слово «ужасно» даже близко не описывает мой вид. Волосы спутаны, рубашка и брюки грязные, и по всему лицу тоже размазана грязь.

Просто замечательно!

Держу пари, любящий командовать Рафаэль, вероятно, уже позвонил моему отцу, а это значит, что они с мамой едут сюда за мной. Если увидят меня в таком оборванном виде, бог знает, что подумают. Мама начнет плакать. Папа взбесится. И, скорее всего, я даже не успею им всё объяснить и заверить, что со мной все в порядке.

Надо бы привести себя в божеский вид до их приезда.

Я наполняю ванну, затем снимаю одежду и погружаюсь в теплую воду, теша себя образам моих похитителей, корчащихся от боли на земле. Хотя еще не встречалась с Рафаэлем, но представляю его похожим на его брата. Светлые волосы коротко подстрижены, зеленые глаза, атлетическое телосложение, но скорее худощавое, чем мускулистое.

С нетерпением жду, когда они за всё заплатят.

Приподнявшись из ванны, ищу гель для душа. Он стоит рядом с шампунем. Оба со знакомым мужским ароматом. Видимо, я в комнате Гвидо, и это его туалетные принадлежности. Я выдавливаю изрядное количество геля на ладонь и продолжаю мыться, а через открытое окно с видом на сад доносится стрекот сверчков.

Уже вытеревшись после купания, понимаю, что мне не во что переодеться. Плотно завернувшись в пушистое коричневое полотенце, я на цыпочках выхожу из ванной и направляюсь прямо к встроенному шкафу, который заметила во время осмотра. Там должны быть футболки и шорты. Удовольствия, конечно, мало носить одежду Гвидо, но либо его одежда, либо остаюсь в своей грязной.

Дверь в гардеробную открывается бесшумно. Загораются потолочные светильники, освещая огромную комнату, полную одежды.

Костюмы. Десятки костюмов висели на стойке справа от меня. Черные. Голубовато-серые. Угольного цвета. Я слегка провожу пальцами по изысканным тканям. Я всегда находила мужчин в костюмах сексуальными. Возможно, из-за серьезной атмосферы, которая, кажется, окружает мужчину, одетого в прекрасный костюм. От него исходит властность. Мощь. Непреодолимый соблазн.

Несколько месяцев назад в доме дона Росси проходила вечеринка с особым дресс-кодом. Длинные элегантные платья для женщин. И, конечно, костюмы для мужчин. Мои яичники чуть не лопнули от одного только вида присутствующих мужчин. К сожалению, мой восторг длился недолго. По настоянию Юлии я надела ее облегающее черное платье с высоким разрезом сбоку. Моя сестра также делала мне макияж. В итоге каждый подходивший ко мне мужчина пялился либо на мое лицо, либо на мою грудь и бормотал всякую чушь. Те несколько, которым удалось связать больше двух слов, быстро сводили разговор к непристойным намекам.

Причем действовали они все как под копирку, с небольшими вариациями. Знаешь, что ты самая красивая женщина в комнате? Или ты похожа на ангела, спустившегося с небес. И мой абсолютный фаворит. Выходи за меня замуж. У нас будут такие красивые дети. Правда, чувак? И моя сестра удивляется, почему я не хожу на вечеринки чаще.

Нет ничего хуже, чем общаться с парнем, который тебе начинает нравиться, и понимать, что на самом деле ему наплевать, кто ты, чем увлекаешься и даже о чем ты говоришь. Из-за этого чувствую себя такой… опустошенной. Будто я ничего не стою, кроме своей внешности.

Я — человек, черт возьми! Не просто блестящая игрушка.

У меня есть мысли и чувства, и если бы хоть один из мужчин поинтересовался, я действительно способна на серьезные дела. Где неважно, женщина ты или нет.

Может, однажды я встречу мужчину, которому понравлюсь такой, какая я есть внутри, а не просто очарую его внешностью. И который не сбежит, когда встретит моего отца.

Возможно, он даже будет носить костюм.

Я отпускаю лацкан светло-серого пиджака, который так долго гладила пальцами, и перехожу к рубашкам. Гвидо, с его непринужденным поведением и застиранными джинсами, не производит на меня впечатления человека, который любит носить костюмы, но факты говорят об обратном. У меня сохранились лишь смутные воспоминания о прошлой ночи. Постадриналиновое состояние и сонливость сильно ударили по мне, но помню, как пыталась перерезать горло Гвидо… разбитой бутылкой. Думаю, у меня ничего не вышло. Затем я парила. Вероятно, меня несли вверх по лестнице. И грубая ладонь коснулась моей щеки. Блондин, видимо, принес меня в свою спальню. Тот слабый аромат, который почувствовала, когда проснулась, помню вдыхала, прижимаясь к его шее. Какой позор, что у такого ничтожества как он такой приятный вкус в одежде и парфюме. Остается только надеяться, что он наденет один из своих сшитых на заказ костюмов, когда папа убьет его.