Нева Олтедж – Прекрасный зверь (страница 6)

Я смотрю на сестру.

— Почему?

— Я не такая как ты, Вася. Вся эта суматоха, люди туда-сюда ходят без конца, этот гребаный шум… Не думаю, что смогу дальше жить в этой психушке.

— Вряд ли папа тебе позволит.

— Почему бы и нет? В последнее время не было никаких стычек с другими семьями. Все просто занимались своими делами.

— Да, но… — Я взираю на нее. В русских семьях принято, чтобы дети жили дома, пока не закончат колледж и не найдут работу. Особенно в таких семьях как наша, где дополнительная безопасность часто необходима. — Но здесь все не так плохо.

Хлопанье дверей где-то в конце коридора разносится по дому, словно нарочно опровергая мои слова. Крики и звук бегущих ног смешиваются с гулом газонокосилки, доносящимся через открытое окно. Мужской смех и добродушные русские подколки привлекают внимание на заднем дворе — Алексей и наш двоюродный брат Саша снова соревнуются в метании ножей. Интересно, кого из них сегодня будут зашивать на кухне? Вонь от дыма вроде бы рассеивается, но все равно висит в воздухе. Мама с ума сойдет, если копоть осядет на ее новых шторах. Где-то в глубине особняка раздаются женские голоса, ругающиеся по-русски. Папин кабинет находится прямо под моей комнатой, и я слышу, как он на кого-то кричит по телефону. Наверное, на дядю Сергея, только он может вывести папу из себя меньше чем за минуту.

Еще один обычный день в семье Петровых.

— Я признаю свою ошибку. Наш дом — оазис мира и спокойствия. — Юля смеется со своего места на кровати. — Так ты действительно собираешься прекратить свои кибер приключения?

— Ага, — бормочу я и прикусываю нижнюю губу. Следовало послать побольше денег в этот детский хор, пока была возможность.

Когда только начала взламывать случайные предприятия, то быстро обнаружила, что большинство их цифровых систем защиты — это полная ерунда. Корпоративные брандмауэры не представляли для меня никакой сложности. Поэтому немного покопалась и выбрала десять лучших частных охранных компаний. С тех пор я работаю исключительно с их системами, создавая черные ходы в их сети, как показывал мне дедушка Феликс. Речь идет не о шпионаже или финансовых махинациях, а просто о том, чтобы потренировать свои хакерские навыки и проникнуть в самые строгие виртуальные среды на планете. Я проникаю в систему, а затем выхожу из нее, стирая все следы своего пребывания. За исключением мелочей. Я не могу побороть глупую потребность оставить после себя хоть крошечную подсказку. Измененный код к служебному лифту. Переформатированные точки на веб-сайте, превратившиеся из обычных точек в маленькие звездочки. Увеличение зарплаты самых низкооплачиваемых сотрудников на доллар. Или, если речь идет о крупном конгломерате систем безопасности с офисами по всему миру, манипулирование их бухгалтерскими системами для отправки небольших пожертвований в малоизвестные благотворительные организации и неблагополучные места.

Может быть, мне удастся в последний раз нанести удар по «большому зверю». Прощальный поцелуй моей хакерской карьере.

Да. Я подожду пару недель, на всякий случай. Если к тому времени папа не вернет мне ноутбук, найду другое интернет-кафе и сделаю это оттуда.

Это займет меньше тридцати минут времени, теперь я знаю их систему, как свои пять пальцев.

Ничто не может мне помешать.

Глава 3

Василиса

Наши дни

Сицилия

Я смотрю на блондина за рулем. Он откинулся на спинку сиденья, локоть небрежно выставлен в открытое окно, пока он управляет своей навороченной тачкой по дорогам, на которых чаще переходят овцы, чем ездят машины. Тем временем мудак номер один пристроился рядом со мной на заднем сиденье, от него так и веет злобой, а урод номер два злорадно скалится, показывая на ружье. Не могу поверить, что эти ублюдки притащили меня на проклятую Сицилию!

Сколько лететь до Италии? Мама и папа наверняка уже знают о моем похищении и ищут меня. Боже, надеюсь, они скоро меня найдут.

— Мне нужно, чтобы ты сказала свое имя, — говорит блондин. Мои похитители называли его Гвидо.

Да, они понятия не имеют, кто я. Не знаю, хорошо это или плохо.

— А мне нужно, чтобы меня отпустили, — бормочу я. — Что ты от меня хочешь?

— Я? Ничего. Остальное тебе придется обсудить с моим братом.

— И где же твой брат?

Он какое-то время игнорирует меня, пока машина не останавливается. Затем поворачивается к заднему сиденью с телефоном и фоторафирует меня, прежде чем я успеваю возразить.

— Он будет дома через несколько часов, — наконец отвечает Гвидо. Его взгляд мечется между двумя головорезами, у которых один мозг на двоих. — Отведите ее в подвал. Дайте ей еды и воды.

Винни выходит из машины, уводя меня за собой. Я вскрикиваю, безуспешно пытаясь от него отмахнуться. Хэнк хватает меня под другую руку, и они оба начинают буксировать меня к входу в огромную виллу из песчаника. Единственное, что успеваю уловить, прежде чем меня затаскивают внутрь, — это то, что дом расположен на склоне холма, с видом на море.

Интерьер кричит о роскоши, но это сдержанная роскошь, которую трудно не заметить. Не вычурная и броская, а по-домашнему уютная, запечатленная в каждой комнате и каждом удобном месте. Потолки высокие, пересеченные толстыми деревянными балками. Лепнина на стенах напоминает мне фотографии из журнала «Архитектурный дайджест» или других журналов по дизайну интерьеров. Солнечный свет струится сквозь массивные французские окна, открытые на сверкающие воды за окном, и заливает мебель из бледного дерева. Мои шаги на мгновение замедляются, и я делаю глубокий вдох, любуясь открывающимся видом.

— Шевелись! — кричит Винни, уводя меня от прекрасного зрелища влево от главных дверей, к лестнице, которая должна вести на нижний уровень.

Я упираюсь пятками в пол, пытаясь сопротивляться или хотя бы замедлить движение грубияна. Боль пронзает запястья, когда урод снова дергает за цепь наручников. Я вскрикиваю, а он почти тащит меня вниз по ступенькам к крепкой на вид деревянной двери внизу.

— Хватит ныть. — Он открывает дверь и вталкивает меня в просторную, но тусклую и прохладную комнату. В воздухе витает легкий земляной запах.

Я падаю на колени и умудряюсь упереться ладонями в холодный кафельный пол, едва избежав падения лицом.

— И раз ты была такой сукой, то останешься без еды и воды!

Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери, но она захлопывается, едва до нее добегаю. Паника, сдерживаемая мною, пробивает себе дорогу сквозь самообладание, проносясь сквозь меня, как ураган. Я хватаюсь за ручку и обнаруживаю, что дверь заперта.

— Выпустите меня! — Я бью кулаками по двери. — Вы, мерзкие ублюдки! Вы за это заплатите! Выпустите меня! — Руки болят от непрерывных ударов по твердому дереву, и, хотя понимаю, что все тщетно, продолжаю все равно стучать.

Не знаю, как долго продолжаю штурмовать эту проклятую дверь в подвале. К тому времени, как сдаюсь, скудный свет, падающий из узких горизонтальных окон, прорубленных высоко в стенах, сменяется сумрачным оранжевым. Я прижимаюсь спиной к двери и позволяю себе сползти на пол.

Температура в помещении, несмотря на то что оно находится в основном под землей, относительно комфортная, но ноги дрожат так, словно меня окунули в зимнюю стужу. Руки тоже. Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться, но это не помогает. Вскоре все мое тело сотрясает дрожь, словно у меня жар. Моя бравада исчезла, и мне хочется лишь свернуться в позу эмбриона и заплакать.

Какого черта эти люди хотят от меня? Наказать за взлом их чертовой компании? Я даже не знаю, за какую именно. Почему бы не убить меня сразу? Зачем тащить сюда, через океан, только для того чтобы бросить в каком-то подвале? Может, «брат» сам хочет меня убить?

Я снова начинаю дрожать. Это не обычные бизнесмены. Руководители корпораций не похищают людей. Это делают только люди из мира моего отца. И насколько я знаю, Сицилией управляет коза ностра. У Братвы нет вражды ни с одной из фракций итальянской мафии. Может, мне стоило рассказать им, кто я и кто мой отец. Теперь, возможно, я умру раньше, чем у меня появится такая возможность.

Я озираюсь по сторонам, ища что — нибудь… Не знаю что. Что-нибудь. В одном углу несколько пустых ящиков. В другом — старый стул с темными пятнами на обветренном дереве и на полу под ним. Я не хочу думать о причине появления этих пятен. Рядом еще один стул, который находится в чуть лучшем состоянии.

Я переключаю внимание на окна. Может быть, они мой выход? Но надежда угасает, как только замечаю витиеватые решетки с внешней стороны. Хотя на потолке есть светильники, я нигде не вижу выключателя. Видимо, он находится по другую сторону двери.

Я встаю, подхожу к маленькой раковине у входа и пью прямо из крана. В самолете эти два придурка дали мне воду и несколько крекеров, но это было несколько часов назад. Именно в этот момент мой желудок сводит спазмы. Когда я в последний раз полноценно ела? В обед, перед тем как меня схватили? Я уже час чувствую головокружение от недостатка еды и изнеможения. Вся моя энергия иссякла, а каждая мышца болит, как в прошлый раз, когда я болела гриппом. Такое ощущение, что мое тело медленно отключается, и меня клонит в сон. Но ни за что не позволю себе упасть в обморок. Я отталкиваюсь от стены и иду через комнату.